Андрей Яценко – Из варяг в греки (страница 4)
Автомат
Правда, нужно обрадовать, что частичную компенсацию мученица получит уже на первом курсе вуза.
Преподаватели в Сыктывкаре, наученные собственным опытом, сразу, на первом же занятии по истории России, выявляют возможных «диссидентов» – бывших учеников Андрея Васильевича. Студенту предлагается на выбор: или молчание на всех семинарах и получение зачета автоматом или … Ну, вы понимаете, что наступит в ином случае. Или же, на худой конец, студент должен подводить итоги в конце каждого семинара вместо профессора и на последнем занятии получит заветный зачет. Так студент фактически освобождается от одного предмета на первом курсе любого факультета. А некоторые и от двух, если им преподавали на следующих курсах ещё и право.
В вузах других городов преподаватели не каждый год сталкивались с бывшими учениками Андрея Василевича. Доценты и профессора с интересом слушали иные точки зрения на исторические события, в обсуждение не вступали и на экзамене ставили хорошие оценки.
Страшнее чем в кино
О бонусах в будущем от учебы у историка Настя ещё не знала. Пока же перед глазами промелькнуло её школьное прошлое в картинках и пережитых ощущениях.
Вечером она сидит с прабабушкой на старом зеленом диване. Они в круге света от напольной лампы под абажуром. В комнате полумрак. После фильмов о войне баба Фрося рассказывает внучке о своей войне. Ей, молоденькой медсестре, приходилось выносить раненых солдат с передовой. И темноволосая Настенька, обхватив худые коленки, с испугом слушает страшные воспоминания.
Следующий кадр. Урок у Андрея Васильевича. Настя, сидя за первой партой у окна, смотрит на улицу и представляет, как уже молоденькой медсестрой она ползёт на спине под проливным дождем и сверху над ней проносится свинцовый шквал огня. На себе она тащит тяжелораненого бойца. Сначала с усилием она подтягивает его руками и затем отталкивается ногами в кирзовых сапогах от размокшей земли. И так пядь за пядью*.
И это происходило с Настей в детстве! Когда её психика ещё не устоялась. Когда она внутренне ещё не стала готова к трудностям взрослой жизни.
Учебники истории пишут одни доктора исторических наук, а проверяют их другие. Или даже академики. Раньше Настя за чистую правду воспринимала каждое слово учителя. Она ведь ребёнок, а он взрослый. И ученица за чистую монету воспринимала каждое слово в учебнике. Он же был для неё Библией!
Новый кадр. В седьмом классе Настя пришла к Андрею Васильевичу, а у него в кабинете вместо икон святых историков – ничего. Пустота! И он учил её, вернее сказать, заставлял, делать «конспекты». В его мире нет никаких авторитетов и нет веры! Некому верить! Нет твердой почвы под ногами! На каждый параграф она должна писать «конспект»!
Под этим ужасным словом «конспект» скрывалось написание нового учебника истории каждым учеником, в том числе и Настей. Причём в каждом классе. Она должна проверять в параграфе всё – от заголовка до каждого факта и его оценки. Выявлять и ликвидировать противоречия, делать периодизацию и систематизацию. В итоге Настин вариант параграфа мог значительно отличаться от первоначального. И оба варианта она должна учить наизусть и объяснять на устном ответе, где была допущена ошибка или противоречие и как она предлагает их исправить.
Как рассказывала маме знакомая из Министерства образования, там считали, что в школе углубленно изучают историю. Но Настя шла в школу, не зная об этом!
После трёх лет обучения у Андрея Васильевича у неё не осталось веры. Она повзрослела раньше, чем ей исполнилось восемнадцать лет. Однако Настя не хотела расставаться с детством и пыталась открыть глаза учителю, что далека от взрослой жизни.
– Андрей Васильевич, – честно признавалась она. – Посмотрите на меня и скажите, где я и где «конспекты». Я в них ничего не понимаю. Я в лучшем случае делаю их по шаблону, а в худшем – списываю.
Историк посмотрел внимательно на неё и только ответил:
– Настя, я ценю в человеке честность, и поэтому уважаю тебя за прямоту.
И всё равно из года в год он заставлял её делать «конспекты». На что он надеялся? Настя совершенно не понимала. А главное, ему ведь не лень проверять по двадцать «конспектов» каждую неделю. И это только в одном классе! А их у него было шесть. Бесплатно! Сумасшедший, одним словом.
Камешек в босоножке
«Если на светофоре будет красный, то он задержит историка. А я в этот момент обогну крайний дом и быстро пойду направо к другому перекрестку, – лихорадочно соображала Настя».
– Ой, ёй, ёй! – вдруг вскрикнула она от боли. Маленький камешек попал в босоножку. Настя прислонилась к стене деревянного двухэтажного дома и попыталась вытрясти камешек.
– Чёрт! Не выходит, – с огорчением воскликнула она.
Настя расстегнула светлую босоножку и снова потрясла её. Камешек, наконец, выпал. Она взглянула на перекресток. На светофоре зажегся зелёный. Историк стал переходить улицу.
– Не успела, – с огорчением подумала она.
Да, от судьбы не убежишь. Правда, ведь дорогой читатель?
Андрей Васильевич
Андрей Васильевич возвращался домой в хорошем настроении. Он работал учителем истории в одной из школ города. А ещё он преподавал право в одном из институтов города. А ещё он преподавал обществознание на вечерних подготовительных курсах в единственном университете города. И много где ещё работал Андрей Васильевич. Но заканчивался учебный год: в июне в школе, в июле в институте и университете и обычно в августе наш герой становился свободен. Целый месяц он был свободен вплоть до 1 сентября. Общая педагогическая нагрузка у него составляла пятьдесят часов в неделю и это при норме восемнадцать. Пятьдесят часов в неделю он должен был говорить. Он говорил с утра и до вечера – на уроках, на лекциях и на курсах. К концу августа, за целый месяц вынужденного «молчания», у него возникала очень сильная потребность поговорить. Поездка в Германию на полтора месяца в этом году ничего не изменила. Потребность поговорить никуда не исчезла.
По пути домой от Владимира Анатольевича он с грустью представлял, какая нагрузка снова ляжет на его плечи. Особенно в школе. Преподавать в вузе легко. Читай лекции, да слушай выступления студентов на семинарах. Каждые полгода курс меняется, приходит новый. Никто не будет проверять, что останется в головах студентов к пятому курсу.
В школе не так. Но тем в ней и интересней. Андрей Васильевич учил в течение пяти лет по двум предметам (честно говоря, по трем) учеников научному мышлению. И здесь была улица с двухсторонним движением. Сначала учил он, затем школьники вопросами помогали ему глубже исследовать темы. Вместе они ставили задачи и искали ответы. Иногда даже получались научные открытия.
Подойдя к перекрестку, Андрей Васильевич вспомнил критерий оценки задачи коллеги – учительницы математики Лидии Степановны. Как-то раз при историке она сказала ученикам:
– Задача должна быть такая: сидишь на уроке – думаешь о ней. Идешь после уроков домой – думаешь о ней. И дома – тоже думаешь о ней. Вот какая должна быть хорошая задача!
Андрей Васильевич, конечно же, не удержался и полюбопытствовал:
– А у перекрестка, о чём нужно думать – о задаче или о сигнале светофора?
Учительница промолчала.
Перейдя перекресток на зеленый сигнал светофора, Андрей Васильевич увидел фигуру девушки, показавшуюся ему знакомой. Она прислонилась к стене двухэтажного деревянного дома и вытрясала что-то из босоножки. Девушка чуть опустила голову, и историк не мог издалека определить кто она. Джинсовая куртка поверх платья не помогали распознать её, а, наоборот, мешала. В школе старшеклассники часто целый год ходили в джинсах и свитерах унисекс. Из-за этого на улице историк не сразу мог распознать в прохожих учеников и учениц.
Встреча
Настя, застегивая босоножку, молила про себя: «Пусть он пройдет мимо и не задаст никакой задачки! Пожалуйста! Пожалуйста! Пусть он только поздоровается! Ну, пожалуйста! Или просто спросит: «Настя, как дела?» А я отвечу: «Хорошо, нормально» и он не будет пытать меня мудреными вопросами!»
Предчувствие не обмануло Настю, а вот мольбы не помогли.
Историк обрадовался ей и, поздоровавшись, спросил, не сможет ли она решить одну задачку. Настя предприняла отчаянную попытку избежать неприятного для неё действия.
– Андрей Васильевич, я тороплюсь домой. Папа приехал из командировки.
Безуспешно.
– Настя, только пять минут. Задачка очень простенькая!
Ученица смирилась под ударом судьбы.
Задача
– Настя, послушай! – обратился учитель. – В университете есть преподаватель, который считает, что на пять его предмет знает только Господь Бог. Он, преподаватель, знает его на четыре. Поэтому студенты могут знать предмет только на три. И никто из его студентов никогда не получал на экзамене выше тройки. Студенты градировали эти тройки по тому, с какого раза она ставилась. Если студент получал тройку с первого раза – она ценилась как пятерка. Если студент получал тройку на первой пересдаче – она рассматривалась уже как четверка. А если же студент получал тройку на второй пересдаче – она считалась как тройка.
– И где здесь вопрос? – спросите вы.
А в том то и дело, что Настя должна сама найти ошибку и задать себе же вопрос – как её исправить.
Она, долго не задумываясь, ответила: