Андрей Яковлев – Портретное сходство (страница 2)

Изучив в библиотеке литературу о семействе Толстых и Лопухиных, о творчестве Боровиковского, к своему сожалению я не нашёл достаточно информации о жизни моей любимой героини. Поэтому выстраивал свою интерпретацию произошедших событий, мысленно уносясь в тот далёкий 1797 год. Скорее всего, то, что я придумал неправда, но никто и не знает точно, как всё было на самом деле. Моя версия этой истории казалась мне весьма убедительной. Вот она, эта история.

3

– Анна Фёдоровна, – обратился граф к своей супруге, когда та зашла к нему в кабинет. – Спешу сообщить Вам, что я пригласил в гости Степана Авраамовича Лопухина. Князь приезжают через неделю. Вот, вчера получил от них письмо.

Граф сидел за раскладным секретером и перебирал деловую переписку, доставленную из Санкт-Петербурга. На нём был халат, расшитый золотой тесьмой и ночной колпак, делавший его лицо круглым, но при этом добродушным.

– Не понимаю, Иван Андреевич, – говорила графиня, присаживаясь рядом. – Вы по-прежнему настаиваете на замужестве Мари?

– Да, настаиваю!

– Бедная Мари, моя девочка. Граф, к чему вся эта спешка?

– Милая моя, нашей дочери уже восемнадцать. Она считается первой красавицей Москвы. Наш род знаменит, но сейчас непростые времена. Эта свадьба позволит нам быть ближе ко двору, а детям поможет выйти в люди. Лопухины масоны, и я, как Вы знаете, тяготею к их взглядам.

– По всей видимости, Лопухиных преследует злой рок, их фамилия приносит одни несчастья. Ещё при Петре они попали в опалу, а потом и при Елизавете Петровне.

– Но Лопухиных оправдали, вернули ко двору. Сам Бестужев объявил о том, что стали они жертвой интриг этого изменника – графа Листо́ка. А нынешний император Павел вручил Степану Авраамовичу придворный чин егермейстера, что равносильно генерал-лейтенанту в военной и тайному советнику в статской службе.

– Не к добру это, Иван Андреевич, – продолжала графиня. – Если вспомнить, при Петре Лопухины́ и Толсты́е были по разные стороны. Что, если молодой князь, не забыл об этом?

– Однако, милая моя, наши предки никогда не были врагами, – парировал Иван Андреевич. – Степан Авраамович, умный человек и не будет помнить плохого. После своего повышения по службе, ему нужна красивая и верная хозяйка. Наша дочь вполне может претендовать на эту роль. В прошлом году, когда мы с Марией Ивановной ездили в столицу навестить Феденьку и Петрушу, по выходе из кадетского корпуса встретили князя Лопухина. Он любезно пригласил нас отобедать в его доме. Именно тогда у него возникла симпатия к нашей дочери.

– А что же Мари?

– Право, не знаю. Надеюсь, она не откажет князю, и их свадьба состоится. Я намерен поговорить с Марией Ивановной сегодня вечером.

– К чему откладывать до вечера? Скоро Мари вместе с Яном вернётся с прогулки. Пригласите её для беседы.

– И то верно, Анна Фёдоровна, так я и поступлю.

Приведя себя в порядок, граф Иван Андреевич Толстой надел сюртук, что придало его виду немного торжественности. Дети вернулись с прогулки примерно через час. Первым в гостиную забежал пятилетний Януарий, с громким криком он запрыгнул в объятия отца.

– Ян, мальчик мой, как погуляли? Ноги не промочил?

– Всё хорошо, папенька, – улыбаясь, отвечал мальчуган.

– Надеюсь, на этот раз нам не придётся приглашать доктора?

– Нет.

– Где ты оставил сестру?

– Мари ушла к себе.

– Вот, что, милый мой, пригласи ко мне Мари, а сам иди пока поиграй с Сашенькой, – распорядился граф. – Но смотрите, не опоздайте к обеду!

Когда Ян скрылся за дверью гостиной, Иван Андреевич по-хозяйски, скрестив руки за спиной, прошёлся по комнате, собираясь с мыслями. Мария Ивановна была его старшей дочерью, и разговор на счёт её замужества, который он хотел затеять, для него был необычен, поэтому граф немного волновался.

Молодая графиня вошла в комнату. После прогулки лёгкий румянец играл на её лице. Улыбнувшись, она чмокнула своего родителя в щёку.

– Вы хотели меня видеть, папа́? – спросила Мария.

– Да, душенька моя, есть один очень важный разговор, – произнёс Иван Андреевич. – Прошу Вас присесть.

Отец сказал это мягко, но в его голосе чувствовались властные нотки. Девушка повиновалась, усевшись в кресло. Граф сел рядом и, сделав небольшую паузу, начал беседу.

– Помните ли Вы, сударыня, нашу прошлогоднюю поездку в Санкт-Петербург? Тогда мы ездили навещать Ваших братьев в Морской кадетский корпус.

– Разумеется, папа́, я помню.

– В этот день нас пригласил к себе князь Степан Лопухин. Что Вы можете сказать о нём? Как он Вам?

– Князь был великодушен и очень любезен, – отвечала Мария.

– После того нашего визита, мы со Степаном Авраамовичем встречались ещё пару раз, когда он приезжал по делам в Москву. Не скрою, мы обсуждали и Вас, Мария Ивановна.

– Меня?

– Да-с, представьте себе. Ещё тогда князь сказал мне, что готов сделать Вам предложение. После того, как он получил повышение и должность при дворе государя, я не склонен отказывать ему. Мы бедны, и этот брак нам очень на руку. Нынче Фёдор заканчивает обучение в кадетском корпусе и Степан Авраамович великодушно обещал мне помочь устроить его в элитный Преображенский полк. Если Вы дадите согласие на брак, Вас ждёт счастливое будущее, блистательное общество Петербурга.

– Но, папа́, мы едва знакомы.

– Не вижу препятствий, душа моя, князь Лопухин будут у нас на следующей неделе. Познакомитесь поближе.

– Батюшка, Вы же знаете, я люблю другого! – заплакала Мария.

– Этого Алёшку, сына купца Игната?

– Да.

– Он ещё слишком молод. И в голове у него одна пустота, даже поговорить с ним не о чем. Тоже мне, избранничек!

Иван Андреевич соскочил с кресла и начал ходить по комнате, потом нравоучительно объявил:

– Мой Вам совет, Мари: не стоит противиться воле родителей, ведь всё делается для Вашего же блага. Ступайте, и подумайте хорошенько!

Молодая графиня покинула гостиную вся в слезах. Потом долго не выходила из своей комнаты.

– Почему ты плачешь, Мари? – спросила Вера, её сестра, зайдя к ней.

– Веру́сь, мне грустно, – отвечала Мария.

– Матушка сказала мне по секрету, что скоро ты выйдешь замуж за князя Лопухина. Это правда?

– Это воля нашего папеньки.

– Понимаю.

– Мне придётся уехать в Петербург, но я не хочу никуда уезжать, мне так хорошо здесь с Вами.

****

Князь Лопухин слыл человеком честолюбивым, к тому же, воспитанный в европейских традициях, был весьма пунктуальным. Ровно через неделю, как и обещал графу Толстому в своём письме, Степан Авраамович прибыл в его московское именье. Слуги во дворе суетились вокруг кареты князя, пока он сам не прошёл в дом.

– Его сиятельство, князь Лопухин! – объявил камердинер и с поклоном впустил гостя в гостиную.

Там уже с нетерпением его ожидал Иван Андреевич.

– О, дорогой Степан Авраамович! – приветствовал граф. – Голубчик мой!

По русской традиции они обнялись, потом долго трясли руки в крепком рукопожатии.

– Как Вы добрались, князь?

– Весьма сносно, мне не привыкать, – отвечал Лопухин.

– Ну, проходите, прошу Вас, присядьте, – хлопотал Иван Андреевич. – Может, изволите пройти в комнату, отдохнуть с дороги? Комната приготовлена специально для Вас.

– Не стоит, граф. Обычно в Москве я останавливаюсь у своих. Вы наверно в курсе, что мой родственник – Иван Владимирович Лопухин – переехал в Москву, основав здесь «Типографическую компанию».

– Конечно, я наслышан об этом. Однако знаю и то, что закрыли их предприятие лет пять назад.

– Да, к несчастью. Но его дело сейчас продолжают другие.

– Благодаря его стараниям, в лавках появились редкие переводные книги. В последние время и наши дочери зачитываются Вольтером.

– Иван Андреевич, предлагаю сразу перейти к цели моего визита.