Андрей Яковлев – Далёкая и близкая Сибирь (страница 5)
– Да, Тоня. Конечно, мы объяснили ей тогда, что она ошиблась. Но до конца она нам не поверила. Дочка всё-таки очень хочет пообщаться с Вами. И я здесь по её просьбе. Тонечка у нас своеобразный ребёнок. Понимаете, я обещала…
– Понимаю.
– Не могу настаивать, но если Вам несложно, когда в следующий раз полетите в Хабаровск, уделите немного времени, зайдите к нам, пожалуйста. Я ради Тони прошу.
– Эх, немного бы раньше нам сегодня встретиться! У меня как раз было свободное время, не знал, куда себя деть. Вот, даже в театр сходил.
– Коля, здесь на листочке я написала наш адрес. Приезжайте, мы будем Вам рады. И ради Бога, извините за тот случай в аэропорту.
– Люда, не переживайте, всё нормально, – успокаивал Николай, забирая из рук Людмилы листок с адресом. – Я обязательно зайду к Вам в следующую командировку, а перед вылетом позвоню.
– Спасибо Вам, Коля. До свидания.
– Людмила…
– Что?
– Люда, у Вас прекрасная дочь.
На прощанье она улыбнулась и пошла к выходу. Николай долго смотрел ей вслед, думая о том, что, возможно, это его судьба. Из раздумий его вывело объявление о начале регистрации на рейс в Екатеринбург.
Позже стало известно, что самолёт запаздывал на полтора часа по техническим причинам. Пассажиры узнали об этом после регистрации, находясь в транзитной зоне. Многие возмущались. Какой-то «смутьян» устроил пьяную потасовку. После вмешательства наряда милиции все успокоились.
Наконец была объявлена посадка. А через некоторое время Николай сидел в салоне самолёта, рассматривая замусоленные журналы, которые лежали в кармашке кресла. Рядом на соседнем месте расположился молодой мужчина азиатской внешности. Себе на колени он положил небольшой чемоданчик, придавив его сверху обеими руками. Заметно было, что сосед немного нервничал. Мужчина заговорил первым, через полчаса после взлёта, когда традиционно разносили напитки:
– Вы будете что-нибудь?
– Можно просто воды? – попросил Николай.
– Вот, держите, – сказал он, подавая стаканчик.
После этого мой попутчик продолжил беседу:
– Вы из Хабаровска или Екатеринбурга?
– Из Екатеринбурга.
– Я, Ринат.
– Николай.
– Из командировки возвращаетесь?
– Да.
– И я тоже.
– Ринат, чем Вы занимаетесь?
– Самолётостроением.
– Надо же, как интересно!
– Завод, где происходит сборка – в Комсомольске-на-Амуре, а детали и узлы самолёта разрабатывают в разных КБ и НПО по всей России и за рубежом. В Екатеринбурге мы производим начинку для блока управления. Вот в этом чемоданчике электронные платы, можно сказать, все секреты нашей страны.
– О! Ничего себе! – удивился Николай.
– Да, представьте себе. При испытании одна из поставленных плат дала сбой, мы её поменяли.
– А что, Ринат, другого способа для перевозки секретов страны нет?
– Есть, наверно. Но так получается дешевле.
– Надо же, не знал, – продолжал удивляться Николай. – И много самолётов делают? Сколько получается за год?
– Немного, Коля, немного. Хотелось бы больше, как когда-то в Советском Союзе, но финансирование слабое, госзаказа нет. В основном экспериментальные образцы производим. Кадры хорошие уходят из отрасли. Жалко.
– Да уж.
– А работа интересная. Сейчас наше предприятие совместно с корпорацией «Сухой» разрабатывает самолёт нового поколения. Просто настоящий прорыв в авиации! Но из-за плохого финансирования продвигаемся медленно.
– Жаль, конечно.
– Вот, вот. По-другому и не скажешь, – вздохнул Ринат.
– Знаете, Ринат, я сначала подумал, что Вы из Казахстана, – сказал Николай, решив перевести разговор на другую тему.
– Что, глаза узкие? – усмехнулся Ринат.
– Ну…
– Правда Ваша. Отец мой военный, родом из Казани, и был направлен служить в Казахстан, под Семипалатинск. Там встретил мою маму, она казашка. Это уж потом мы переехали на Урал.
– Семипалатинск? Там же был полигон, где испытывали ядерное оружие!
– Да, так и есть, – подтвердил Ринат. – За годы своей службы отец много радиации «понахватал». На мне это тоже отразилось. Вот, присмотритесь на моё лицо. Что-то замечаете?
Николай посмотрел на Рината, но ничего не заметил.
– Объясняю. У меня на лице совсем не растёт щетина. Видите, кожа гладкая, только чуть-чуть усы редкие. Видите?
– Теперь вижу. Это из-за радиации?
– Думаю, да. Но переживать не стоит, сие не смертельно. Зато бритва не нужна.
Николай улыбнулся, приняв это за шутку.
– Ладно! Коля, Вы меня извините, но я хочу музыку послушать, – сказал Ринат и вытащил плеер с наушниками.
На этом их разговор завершился. Конечно, Николаю было интересно расспросить Рината о полигоне в Семипалатинске. Кроме того, он ещё желал задать вопрос – в каком ВУЗе надо обучаться, чтобы попасть работать в самолётостроение. Но навязываться не хотелось. Каждый из собеседников занялся своим делом: Ринат слушал музыку, а Коля стал вновь вспоминать прошлые годы.
В 1986 году, когда он учился в выпускном классе, все узнали, что взорвался ядерный реактор на Чернобыльской АЭС. На ликвидацию катастрофы посылали солдат срочной службы, в том числе и новобранцев. Только сейчас многие понимают, насколько воздействие радиации опасно для всего живого. Некоторые его знакомые, побывавшие там в тот страшный год, уже умерли или мучаются от разных болезней. Если бы Чернобыль случился годом позднее, он тоже мог бы попасть туда. Но ему суждено было служить в Сибири. Мысленно Николай опять переместился в то время, когда прошли его армейские годы.
6
После того случая с шаровой молнией минуло две недели. На КПП прибрались, в разбитую форточку вставили новое стекло, из самого помещения убрали всё лишнее.
Как-то после обеда Николай решил зайти туда. Его беспокоил вопрос: убил он жабу или всё-таки она осталась жива, сумев вылезти из-под камня? Для того чтобы это проверить, надо было выйти через КПП за пределы воинской части.
– Эй, Коля́мба! – позвал постовой, увидев его. – Айда сюда.
На КПП дежурил солдат по имени Андрей, родом из Красноярска, младше его на полгода. Николай подошёл.
– Слушай, братишка, правду, говорят, что Петьку-хохла шаровая молния ударила? Ты же тогда на посту был, всё видел.
– Да, всё видел, и это правда, – подтвердил Николай.
Потом он рассказал, как дело было.
– Ни фига себе! Вот так силища у этой молнии! – удивлялся постовой.
– Да уж, – кивнул Николай.
– Так шарахнула!
– Тут это, Андрюха, такое дело…
– Чего?