Андрей Яхонтов – Зимнее марево (страница 51)

— Как интересно! — сказала Слава. — Я бы хотела поболеть за вас. Но я с этим поездом обратно.

— А вы оставайтесь, — предложил Маслов.

— Не могу. Что же, я пассажиров одних отправлю?

— Они маленькие, что ли? — Маслов засмеялся.

— Скажите, а победить трудно? — спросила Слава.

Вопрос этот, она, конечно, должна была адресовать Косихину, по всем данным отвечать должен был он.

— Очень тяжело, — первым успел Маслов, — я вот случай помню. Коля, где это было? В Николаеве, что ли? — Он взглянул на Косихина, не дождался поддержки и продолжал: — Да, в Николаеве…

Косихин смотрел на него, будто видел впервые.

— Извините, — ледяным тоном произнес Косихин. — Мне нужно к тренеру.

Гостиница оказалась той же, в которой останавливались на прошлой регате, — старое здание унылого серого цвета. Новые дома к нему подкрадывались со всех сторон, но вплотную подойти не решались.

Всех поселили на четвертом этаже. Кутузову дали отдельный номер, остальным — двухместные. Комната Маслова и Косихина выходила на солнечную сторону. Переступив порог, Косихин зажмурился от яркого света. Поставил чемодан возле своей кровати, распахнул окно, чтоб выветрился казенный запах, обязательный во всех гостиницах, попил из графина теплой противной воды и после этого вполне ощутил, что обжил помещение.

Маслов прямо в одежде растянулся на чистом постельном белье. Хоть бы одеяло подстелил. Косихин вздохнул и вышел в коридор. Навстречу шла девушка. Он не успел ее как следует разглядеть. Такая скромная, сразу отвела глаза. Он смотрел ей вслед, не оглянулась.

Стройная.

Сперва Косихин заглянул к Иванову и Буравкину, покрутился у них, погрыз леденцов — мастера обожали леденцы, на столе стояла большая круглая коробка, в ней словно разноцветные стекляшки светились.

Потом навестил молодых. Валович был в душе, а из Цегельника слова клещами не вытянешь. Помолчали, помычали. Косихин не выдержал, ушел.

Маслов лежал на постели все в той же позе.

— Коль, — сказал он, — ты мне тренировочный обещал. А то брюки мнутся.

И так беззаботно натянул костюм, будто Косихин специально для него вез.

За обедом — в гостиничном ресторане на первом этаже — Кутузов сообщил: яхты уже привезли, но не сгружали. Первую тренировку проведут завтра. А пока нужно съездить посмотреть дистанцию. Чужая вода, хоть в мыслях начать привыкать к условиям гонки.

По дороге к водному стадиону встретили команду из Ленинграда. И это была первая радость. Ребята знакомые, сколько раз виделись на соревнованиях, на сборах: Виктор Сысоев, Андрей Большаков, Петя Зорин, Семен Григорьев, тренер Михайлов. Молодой, лет сорока, Кутузов говорил, очень толковый.

— Ну как жизнь? — спросил Кутузов.

— Плохи дела, ветра нет, — пожаловался Большаков. — Второй день мы здесь, а погода не меняется.

Это всех успокоило — значит, даже если бы яхты успели спустить на воду сегодня, хорошей тренировки все равно бы не получилось. А раз так, можно отдохнуть и не считать день потерянным. Поболтали о том о сем, между прочим, Большаков спросил о Малышеве.

— Заболел он, — хмуро ответил Косихин и посмотрел на тренера. Тот будто не слышал, вел беседу с Михайловым.

К заливу шли через парк. Старые деревья поблескивали на солнце нежными светло-зелеными листочками. Еще не успела налипнуть вязкая городская пыль.

На воду смотрели с высокого берега, от эллингов. Три красных буя расставлены треугольником. По периметру десять миль, стандартная дистанция. Посредине, как бабочка-капустница со сложенными крыльями, покачивалась одна-единственная яхта. На противоположном берегу, между высоковольтных вышек, словно контуры восточных пагод, провисали провода. Так Косихину и врезалось в память: крыши пагод низко над водой…

— Ну ладно, — сказал Кутузов. — Мне теперь по делу нужно. К ужину не опаздывать.

И ушел, чуть косолапя.

Следом уехали Иванов с Буравкиным. На берегу остались младшие члены команды.

— Какие предложения? — спросил Косихин. Как самый опытный из присутствующих, он должен был взять инициативу на себя.

— Мы здесь в первый раз, — сказал Валович.

— Прекрасно, значит, нужно город осмотреть, — обрадовался Косихин.

Но прежде заехали в гостиницу, Валович хотел взять свой фотоаппарат. Внизу, в гостиничном холле, Маслов плюхнулся в кресло.

— Что-то мне неохота подниматься. Коль, захвати там мою сумку, ладно?

Когда Косихин спустился, рядом с Масловым сидела девушка, та самая, которую Косихин встретил днем в коридоре.

— Познакомьтесь, — сказал Маслов. — Это мой друг, товарищ по команде Коля Косихин. Замечательный спортсмен, чемпион.

— Хватит, хватит, — польщенно буркнул Косихин.

— А это Катя из хореографического ансамбля.

— Из какого?

— Мы из Сибири. Приехали сюда выступать.

Молоденькая. Губы еще по-детски припухлые. Держалась очень прямо, если бы не сказали, что из ансамбля, Косихин подумал бы, что гимнастка.

— Вот я и говорю, — подхватил Маслов. — Почему бы Кате не пригласить нас на свое выступление?

— Леша, я же вам объясняю, сегодня концерта не будет.

Подошли ребята, их Маслов тоже представил.

— Так что, двинулись? — спросил Косихин.

Маслов потянулся.

— Я, пожалуй, никуда не пойду.

Косихин его понял.

Они долго бродили с ребятами по городу. Вышли к кинотеатру. Яркая афиша рекламировала новый фильм.

— Отличный, — сказал Косихин. — Мне жена говорила. Пошли на семь? В шесть ужин, к семи как раз успеем.

— Пошли.

— Не знаю только, стоит ли Маслову билет брать, — подал мысль Косихин.

— Нет, взять надо, — не согласился Валович. — Его дело выбирать.

Косихин предвкушал: за ужином наверняка все будут ломать голову, как провести вечер, а тут, пожалуйста, кое-кто уже обо всем позаботился.

Но получилось совсем не так, как ждал. Кутузов этот фильм видел. Иванов с Буравкиным сослались на важную встречу в местном яхт-клубе, а Маслов вообще предложил поход в кино отменить. Он с девочками из ансамбля договорился, после ужина в гостиничной комнате отдыха они для команды небольшое выступление организуют. Валович с Цегельником тут же на его приглашение клюнули. Даже лица у них стали какие-то чужие.

Маслов и Косихина начал было агитировать.

— Я принятых решений не меняю, — отрезал Косихин. И Маслову ответил, и молодым дал понять, какого о них мнения.

Фильм действительно был хороший. Временами Косихин начинал жалеть, что ребята не могут разделить с ним удовольствия.

После сеанса решил немного пройтись. Вечерний воздух будто подсинили, он сделался матовым и густым. Так темнеет только весной. Становилось прохладно. На каждом углу торговали мороженым. Люди останавливались, покупали брикеты в разноцветных обертках. И это тоже была примета весны. Мороженое в прохладную погоду едят, когда знают: тепло уже не за горами.

Косихин купил твердый, как деревяшка, пломбир, откусил. Нестерпимо заломило зубы, Косихин сразу озяб. Но это было даже приятно — ненадолго продрогнуть. Озябнув, он с удивлением обнаружил, что соскучился. По дому, по матери, по жене.

Где-то неподалеку должен быть телеграф. Все в этом маленьком городке было рядом. Косихин отыскал автомат прямой связи.

— Але, Лена? — Он слышал, как тепло звучит ее голос.

— Коля? Что-нибудь случилось?

— Нет, ничего. — Он обрадовался, что Лена заволновалась. — Просто хочу сказать, доехал нормально.

— Как там погода? — В ее голосе по-прежнему звучала тревога.