Андрей Яхонтов – Зимнее марево (страница 40)
В зал он вошел, чуть прихрамывая. В светло-голубом тренировочном костюме с красивым отложным воротником, по краю воротника и на манжетах — две беленькие полоски. На брюках — такие же лампасы. В руках классный журнал.
Физорг Миронов сказал, кто отсутствует.
— Так. В чем дело? Где Михеев? — нахмурился Вячеслав Сергеевич. Отношения у них с Михеевым были напряженные.
Началось с того, что Пашка, когда Славик отвернулся, полез на брусья и сорвался, разбил колено до крови. С тех пор Славик частенько на его примере вразумлял других: «Ты что, хочешь, как Михеев, разбиться?» Михеева это злило. И он Славику платил открытой неприязнью. Злопыхательствовал: «Нарочно хромым прикидывается. Его не за травму выгнали из команды. А вы, дураки, верите». Антона подобные наветы возмущали. Из-за них он с Пашкой ссорился.
Да, еще один минус, который Антон в себе обнаружил, — неумение сплотить коллектив. Дружба у него складывалась с каждым из приятелей по отдельности. А водиться всем вместе и одновременно не получалось. С Вадиком, например, его объединяла мечта стать спортсменом. С Пашкой здорово гулять, он знает все закоулки. Зато ни с Пашкой, ни с Вадиком неинтересно разговаривать. Тут на первом месте Сережа, а потом Митя Орлов, но его Антон ценил меньше — из-за хилости. Обычно разговаривал с ним насмешливо, все же Митя не был всесторонне развитой личностью. Часто прямо на уроках у Мити из носа начинала капать кровь. На физкультуре над Митей потешались так же, как на русском над Вадиком. Но когда Митя начинал рассказывать о Древнем Риме или Древней Греции, о порядках, которые там царили, о выдающихся людях, в особенности полководцах, Антон слушал затаив дыхание. Опять-таки Вадику и Пашке эти рассказы были скучны. «А как же эти скалы сдвигаться могли? Они, что ли, на поверхности моря плавали?» — недоумевал Вадик. «Сцилла и Харибда? Ну это же миф», — терпеливо растолковывал Митя. Иной была реакция Пашки. Он внимательно выслушивал Митю, а затем презрительно, издевательски кривился: «Глупость. И зачем это надо? Вот мне обещали азбуку Морзе принести. Я ее выучу, будем на уроках перестукиваться». Спору нет, знание азбуки Морзе очень полезно. К примеру, попадешь в плен — как дать об этом знать своим? Или забыл выучить урок, а тебя вызвали. А тебе раз — и тихо, незаметно отстукали подсказку…
Славик двинулся вдоль строя. Он тщательно следил за тем, чтобы форма соблюдалась: белые майки, белые трусы, белые носки. И полукеды.
Намучились с ней, с этой формой. Ни белых трусов нигде в продаже не было, ни маек, ни носков. Но что характерно: все, и далее девчонки, которым еще сложней, у них не трусы, а коротенькие как бы шаровары с продетыми резиночками, — все через месяц оделись в белое. Вячеслав Сергеевич дал срок — месяц, сказал, через месяц не допустит до занятий и в году выведет двойку.
Только насчет полукедов потом сделал послабление — для Антона тем более обидное, что он их достал. И бабушка с дедушкой включились в поиск и знакомые родителей. И наконец кто-то из папиного театра, уехав на гастроли, прислал полукеды из другого города. А Славик возьми да и разреши кеды, которыми забиты все магазины спорттоваров… Но это была единственная поблажка. Больше никаких отклонений от установленного порядка Славик не допускал и строго за них взыскивал.
Все же случались нарушения. На этот раз Синичка и Ахмеджанова пришли в чешках, что решительно запрещалось. Для занятий физкультурой эта обувь категорически не годится: без шнурков, на тоненькой, скользкой подошве, можно упасть и расшибиться — «как Михеев». Алеша Попович явился в черных трусах, к тому же длинных, по колено. Такие называют «семейными» — их и отец может носить и старший брат… Всем троим Вячеслав Сергеевич велел сделать шаг вперед.
Ахмеджанова — ее еще не успели ни о чем спросить — затрещала, что ей старые кеды жмут, а новые еще не купили. Черная перевитая коса — и что в косах красивого, змей напоминают, — раскачивалась, как канат, и бантик внизу, как перекладина, чтоб ногами удобней отталкиваться.
А Ира, негромко и стыдясь, объяснила, что в воскресенье ездила на дачу и кеды забыла там. Щеки и шея залились розовым, приятным, нежным цветом — не то, что у Лырской.
— А с тобой что? — Вячеслав Сергеевич перевел взгляд на Поповича.
— Мама не успела постирать.
Антон этого не понимал. Как это — «не успела»? С его мамой такого не могло случиться. Ни разу она его не подводила. Знала: во вторник физкультура. И во вторник утром он получал маечку и трусы идеально чистыми, отутюженными…
— Всех троих удаляю с урока, — объявил Вячеслав Сергеевич.
Ахмеджанова в раздевалку побежала, нелепо, по-девчачьи выворачивая ноги. Ира шла медленно, понуро, а Попович вышагивал вызывающе гордо, с выгнутой грудью.
— Напра-а-во! — скомандовал мощным голосом Славик. — Левое плечо вперед, по залу в обход марш! Переходим на бег! Раз-два, раз-два…
Упражнения Антон выполнял добросовестно, показывал, как старается. Пусть Вячеслав Сергеевич видит.
— Разминка закончена. Мальчики, принесите маты. Сегодня отрабатываем кувырки через голову. Показываю. — Славик опустился перед матами на корточки — из такого положения стартуют бегуны на короткие дистанции — и легко кувырнулся вперед. Гладко и отточенно у него вся комбинация вышла. — Внимание. Опираемся не на голову, а на шейные позвонки, иначе говоря, загривок. — Он улыбнулся и похлопал себя сзади по шее. — А то можно растянуть связки. Еще раз показываю…
После звонка Вадик сказал, что лично он идет к Славику, а уж Антон, если хочет, пусть ждет дальше. Антон пошел с ним, чуть приотстав, предоставляя Вадику начать разговор.
Славик встретил их дружески, приветливо.
— Ух, вы мои золотые. Как дела? Как успехи? Я все помню, не думайте. Но приятелей своих никак застать не могу. Да сейчас не стоит и торопиться. На этот год запись в секцию уже закончена. А к весне я вас сам отведу.
— А зимой они разве не занимаются? — спросил Антон, который от папы знал, что спортсмены тренируются круглый год.
— Зимой? Ну, конечно, общефизической подготовкой. Зачем вам это? Уж лучше сразу на зеленое поле. Точно? — И подмигнул.
— Спасибо, — начал благодарить Антон. Но Вадик, туповато на Славика пялясь, засомневался:
— А весной вы тоже говорили, что поздно. Что у них с осени записывают…
Славик снисходительно и терпеливо ждал, пока он закончит. И обратился уже к Антону, как к более понятливому.
— Вы же помните, я тогда ногу долечивал. А потом у них правила приема изменились. Раньше с общей подготовки начинали, а теперь сначала смотрят, как кто играет.
— А если мы не пройдем отбор? — Вадик задал вопрос, который и Антона волновал. Поэтому Антон, как бы извиняясь, посмотрел на Славика, а Вадика дернул за рукав, показывая, что призывает его к благоразумию.
— Я же объясняю: обо всем заранее договорюсь, — пританцовывая и поглядывая в окно, повторил Вадику Вячеслав Сергеевич. — Ребята-то все свои. Я с ними в одной команде играл.
— Значит, мы точно подходим? — успокоился Вадик.
— Конечно. Вам обязательно спортом заниматься нужно. Вон, — Славик хлопнул Вадика по плечу, — у тебя шея, как у гуся, тонкая. Дотронься — переломится. Накачивать надо.
В раздевалку уже набились старшеклассники, теперь их очередь. Антон быстро переоделся, не терпелось узнать, пошел ли Пашка к разрушенному дому. Но привязался Митя:
— Я кое-что придумал. Мы будем делать для кошек домики. И они там будут жить семьями и выводить котят.
— Знаешь, договорим завтра, — не дал развернуться его фантазии Антон. — У меня сейчас дело. Счастливо. — И поскорей зашагал прочь.
Он помнил дом, про который говорил Михеев, — одноэтажный, из толстых черных бревен. Таких много в дачном поселке. Но и там уже появлялись кирпичные. Так что этому, полусгнившему, в городе подавно не место. Да и стоял он на отшибе, нескладно. Теперь знакомый двор выглядел непривычно пустым, просторным. Если бы не разбросанные повсюду обломки красного кирпича, не кучи черной свежевырытой земли (пустырь был пересечен глубоким рвом), не ржавые гнутые балки, сложенные в стороне, и предположить было невозможно, что совсем недавно здесь жили люди, выходили вечером посидеть на лавочке, а на подоконниках стояли цветы в глиняных оранжевых горшках.
Про балки надо запомнить, отметил Антон. Как будут собирать металлолом — привести класс сюда.
Группки ребят человека по три-четыре орудовали лопатами в разных концах и без того основательно перекопанной площадки. Возле рва в одиночестве возился Пашка. Волосы слиплись от пота, щеки горели.
— Говорил тебе, надо раньше, — буркнул он. — Тут из музея приезжали. Целая бригада. Вишь, какую ямищу выкопали. Еще пять монет нашли. И вон череп.
Антон, настороженно вытянув шею, стал пробираться к белому пятну на краю рва, у основания темной пирамиды земли, которое он поначалу принял за обыкновенный булыжник. Череп был серовато-ржавый, с пустыми, бессмысленными глазницами, без нижней челюсти. Перламутрово поблескивали целенькие зубы верхней.
— Неужели настоящий? — не поверил Антон. Пашка подошел, взял страшный остов головы в руки. Протянул Антону:
— Потрогай, не бойся.
Антон отпрянул.
— Испугался! Ага. Я его завтра в школу хочу принести. То-то визгу будет. А что такого? Гладкий, как камешек.