Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 137)
Я бы попросил господ делегатов посмотреть ст. 37 мирного договора, где прямо говорится, что эти три державы, в случае возникновения спора, должны действовать по согласованию между собой. Но Шоукросс подтвердил, что у нас нет согласования. Нет согласования – не может быть применена ни статья 37, ни статья 38. Вы скажите, что делать? Это недостаток мирного договора? Да, это недостаток мирного договора, а может быть его достоинство. Это особый вопрос. Но во всяком случае, на основании мирного договора вы не имеете никакого права говорить, что в этом случае нужно применить процедуру, установленную мирным договором. Французский представитель «классической» демократии должен был признать, что в данном случае не может быть применена процедура мирных договоров и что на основании Устава тут, действительно, делать нечего. Нужна особая конвенция, И это верно. Когда будет особая конвенция, тогда будем так действовать. Если же нет конвенции, а Устав не годится, а мирный договор не подходит, когда нет тех условий, при наличии которых можно рассматривать кляузу Боливии, Канады и США и присоединившейся к ним Англии и присоединившихся к ним некоторых стран, вроде Чили, то на каком же основании вы хотите применить и Устав и мирный договор в этом деле, затеянном против стран народной демократии? Нет для этого никаких законных оснований.
Вот как обстоит дело и с юридической, и с политической стороны этого дела. Вмешательство во внутренние дела этих стран налицо. Даже французский делегат не мог не признать достаточно обоснованной ссылку на п. 7 ст. 2 Устава. А что касается статьи 55-й, то почему же никто не отвечает мне по поводу Сан-Франциско, о чем я говорил вчера, почему никто не говорит о том, что то, что было записано в протоколе в Сан-Франциско, надо зачеркнуть и выбросить в сорную яму, как вы это сделали с Ялтинским соглашением, с Потсдамским соглашением, как вы выбросили уже ряд других международных соглашений? Почему вы не скажете, что Сан-Франциско Вы не принимаете во внимание, по-юму что это Вам сейчас не подходит? Почему Вы молчите об этом? Почему у г. Шоукросса не нашлось минуты, чтобы ответить на этот вопрос? Может быть г. Коэн ответит на этот вопрос? Но что он может сказать? Протокол – есть протокол. Статья 55 не дает права вмешиваться во внутренние дела государства. И никто отрицать это не в состоянии.
Сегодня Шоукросс по поводу параграфа 7 статьи 2-й говорил, что перед ООН стояли такие вопросы, как южно-африканский спор, как испанский вопрос, как греческий вопрос, и Советский Союз стоял за то, что Генеральная Ассамблея вправе рассматривать эти вопросы и не усматривал здесь вмешательства во внутренние дела Южной Африки, Греции, Испании. А теперь он занимает другую позицию. Но никакого противоречия у нас между тем, другим и третьим нет. Я напомню в двух словах, что в южноафриканском вопросе дело шло о нарушении договора между Индией и Южно-Африканским Союзом, т. е. дело шло о международном, а не о внутреннем вопросе. О положении индусов в Южно-Африканском Союзе имеется международное соглашение между Индией и Южно-Африканским Союзом, соглашение о недопустимости дискриминации национальных меньшинств в Южно-Африканском Союзе. Вот почему это не было вмешательством во внутренние дела.
А испанское дело? Допустим, что мы заблуждаемся, но вы сами, г. Шоукросс, г. Коэн, Соединенные Штаты Америки, Англия и многие другие, считали, и справедливо считали, что ООН обязана бойкотировать фашистский режим в Испании. И это вполне понятно, потому, что фашизм давно перерос границы национальных интересов, давно стал международным преступлением и поэтому обязанностью международной организации является пресечь развитие этого преступления или устранить его вовсе.
А Греция? Разрешите мне для экономии времени о Греции сказать тогда, когда мы будем рассматривать греческий вопрос. Скажу лишь, что здесь нет никакой аналогии.
Здесь говорил сегодня французский делегат о положении с религией в Румынии. Но известно ли французскому делегату, что в Румынии была конституция 1866 года, существовал закон 1923 года, существовал закон 1925 года, закон 1928 года, закон 1929 года. Если бы французский делегат был знаком с этими законами, он узнал бы, что это были законы, опутавшие религию оскорбляющими религиозное сознание человека путами. Это были законы, сковывающие совесть религиозных людей, носившие к тому же дискриминационный характер в отношении религии.
Когда пришла народно-демократическая власть, она провела церковную реформу, которая ликвидировала средневековые законы, которая освободила церковь от пут полицейской опеки. Румынское правительство покончило с таким положением дела. Законы в 1944 – 1946 г. дали подлинную и широкую свободу религии, любой религии. Указом президиума Верховного Народного Собрания были восстановлены церковь адвантистов, христианских традиционистов Востока, культ «липовен», культ евангелистских христиан, апостолическая церковь «Пендикостал».
Церковь и религия были раскрепощены, отделены от государства, и пусть церковными делами занимаются церковники. Правительству и государству нет до этого дела. Все же то, что говорил здесь французский делегат, это собрание сплетен, ни в чем не отвечающее действительности.
Является положительным фактом заявление французского делегата, что французская делегация не будет поддерживать проекта Боливии, Канады и США в части, касающейся III и IV вопросов. Я приветствую это. Да, господа, если Вы не вычеркнете 3-й и 4-й вопросы, вы оскандалитесь на весь мир. Советская делегация, как член Организации Объединенных Наций, дорожит авторитетом и добрым именем Организации. Мы советуем вам, большинству Комитета, отказаться не только от III и IV вопросов, но от всей этой вами затеянной, позорной истории, которая не даст ничего положительного, но приведет нас к новым осложнениям, так как проект резолюции, встречающий, видимо, поддержку известной части Комитета ad hoc, представляет собой попытку грубого нарушения суверенных прав государства, нарушения, против которого будет и дальше бороться со всей энергией каждое уважающее себя суверенное государство.
ВЫБОРЫ В СОВЕТ БЕЗОПАСНОСТИ
Заявление на пресс-конференций 18 октября 1949 года
Господа, я пригласил вас сегодня на пресс-конференцию в связи с вопросом, который советская делегация считает заслуживающим внимания. Дело идет о предстоящих выборах в Совет безопасности трех непостоянных членов взамен выбывающих представителей Аргентины, Канады и УССР. Можно было бы спросить: чем вызвана необходимость в созыве пресс-конференции и в моем выступлении накануне этих выборов. Выборов в Организации Объединенных Наций производится немало, и поэтому поставленный выше вопрос был бы вполне законен. Я сразу и отвечу на него, и из этого ответа, надеюсь, будет ясно и то, что побудило советскую делегацию выступить с соответствующим заявлением по этому вопросу на сегодняшней пресс-конференции. Буду краток.
Известно, что выборы непостоянных членов Совета безопасности являются делом довольно сложным и деликатным, поскольку в Организацию Объединенных Наций входят, кроме пяти постоянных членов Совета безопасности, 54 государства, каждое из которых вправе претендовать на избрание своего представителя в Совет безопасности на непостоянные места. Но таких непостоянных мест – всего 6.
Отсюда и все трудности.
Однако эти трудности Организация Объединенных Наций легко может устранить при добром согласии всех членов Организации и верности той традиции, которая сложилась в соответствии с принципом, выраженным в ст. 23 Устава51. В этой статье, как известно, говорится о том, что при выборах непостоянных членов в Совет безопасности необходимо также уделять должное внимание справедливому географическому распределению. Как также известно, до сих пор существующее по этому поводу соглашение, я бы сказал джентльменское соглашение, строго выполнялось, и поэтому выборы в Совет безопасности, несмотря на происходившие по временам трения, давали должные» положительные результаты.
Что означает принцип справедливого географического распределения?
Этот принцип означает не что иное, как то, что в Совете безопасности должны быть представлены все главные районы мира, в соответствии с чем и должны быть распределены места между непостоянными членами Совета безопасности. В силу этого принципа и установившейся в связи с этим принципом традиции, страны, входящие в данный географический район, по согласованию между собой, предлагали своего кандидата на непостоянное место в Совете безопасности, и с этим предложением все остальные делегации считались, как с фактом, не входя в обсуждение, почему в качестве такого представителя предложена именно та, а не другая страна.
Таким образом, вопрос о кандидате от того или иного географического района на непостоянное место в Совете безопасности решался теми странами, которые входят в данный географический район, и никакой другой конкурирующий кандидат до сих пор не выставлялся и не избирался.
Известно, что в 1946 году в первый Совет безопасности были избраны в числе 6 непостоянных членов Австралия, Бразилия, Египет, Мексика, Нидерланды и Польша. С тех пор, вместо выбывающего непостоянного члена Совета безопасности неизменно избирался представитель государства, входящего в тот же самый географический район. Так, в конце 1946 года вместо трех непостоянных членов, избранных на один год, были избраны новые члены, принадлежащие к тем же географическим районам. Вместо Нидерландов была избрана Бельгия, вместо Египта – Сирия, вместо Мексики – Колумбия. Когда истек срок полномочий Австралии, Бразилии и Польши, то на выборах в 1947 году были избраны вместо Бразилии – Аргентина, вместо Австралии – Канада, вместо Польши – УССР. И в этом случае полностью и неуклонно соблюдались два принципа – принцип справедливого географического распределения и принцип выдвижения нового кандидата по согласованию между странами, принадлежащими к соответствующим географическим районам. Так было при всех предыдущих выборах, в течение четырех избирательных кампаний, если можно так выразиться, и это было правильно и законно. Законно потому, что соответствовало ст. 23 Устава, правильно потому, что было справедливо и соответствовало установившейся традиции, тому, что я назвал джентльменским соглашением.