Андрей Вознин – Плутание в потёмках (страница 5)

– Хорошо. А потом поменяемся.

Я посмотрел на своего помощничка – интересно, это что ещё за новости? Как он собирался вздремнуть? Отключиться по недавно приобретённому внутреннему таймеру, что ли? Вот же…

– Карл, очнись, – Диодор довольно чувствительно ткнул меня в бок своим твёрдым локтем.

– А? – Я продрал глаза.

– Наметилось какое-то движение.

Но в абсолютной темнотище кругом ни чёрта не было видно – ни ворот, ни прилегающей территории, ни даже капота аэрокара. Да и сама внутренность салона едва-едва освещалась приглушённым светом приборной доски. Пока я спал, всё небо затянули тяжёлые тучи, и даже такая малость, как свет далёких звёзд, теперь ничем помочь не могла.

– Врата прошло трое свободов, – пояснил свой кипиш Диодор.

Ему-то, с его встроенным ночным зрением, всё было прекрасно видно. И я, чтобы присоединиться к наблюдению за обстановкой, напялил на нос вирт-очки. Теперь окружение просматривалось вполне сносно. Мои очки, правда, были далеко не самой продвинутой моделью, поэтому видеть как днём я не мог – картинка изрядно теряла в красках, контрастах и чёткости предметов. Но это лучше чем абсолютное ничего.

– Не вижу никого.

– Они зашли в ангар…

Пока я обдумывал план дальнейших действий, возле раскрытых ворот появилась очередная малочисленна группа… Людей? Роботов?

– Диодор, ты не видишь, кто там? Свободы или люди?

Андроид несколько секунд натужно жужжал фотоэлементами, видимо, настраивая периодически заедающий правый зум.

– Вроде… Похожи на свободов. Но, скорее, переодетые люди. Моторика отличается от уверенной походки гордого свобода – какая-то вся расхлюстанная, совсем как у тебя.

– Ну-ну, – не воспринял я замечание. Критика об отсутствии должной грации от собранных в одну кучу шестерёнок. Сума сойти можно!

Пока я дулся на андроида, в ворота прошли ещё порядка десяти «роботов».

– Пойдём, тусняк начинается. Может, затеряемся среди адептов, – решил начать действовать я.

Вылезли из аэрокара и мелкими перебежками направились прямиком в пасть к «тигру»… Хотя… Ворота более походили на развёрзнутую пасть парализованного бегемота. Охрана здесь отсутствовала минимум лет пять, и мы беспрепятственно проскользнули внутрь.

Огромное помещение выглядело совсем непрезентабельно – наполовину разрушенная крыша, выбитые стекла, и ветер, гуляющий в пустоте сам по себе. Куда подевались немногочисленные посетители этого заведения, оставалось загадкой. Правда, недолго.

– А где все? – тоже удивился Диодор.

– Ищи лаз под землю, – ответил бестолковому роботу.

Вместе обошли территорию, и в углу обнаружился вход в старое бомбоубежище. Андроид шутя откатил массивную дверь, и пахнуло спертым, плесневым воздухом. Освещение конечно же не работало, что, впрочем, ни для меня, ни, тем более, для андроида не создавало особых проблем. И мы шагнули в тухлую атмосферу катакомбных адептов новой религии.

Узкая бетонная лестница некоторое время вилась на пару этажей вниз и закончилась ещё одной дверью. За которой во тьму уходил высеченный в камне коридор. Периодически прерываясь закрытыми дверьми. Как и положено заброшенным помещениям, стены оного густо покрывала «наскальная» живопись. Видимо, с самых древних времён человека неудержимо тянуло разукрашивать безразличную пустоту каменной поверхности весёлыми картинками. Но если в доисторические времена для примитивных людей источником вдохновения служили сцены охоты и окружающий животный мир, то теперь же, с безудержны развитием интеллекта, предпочтение отдавалось узко-специфической теме внешней репродуктивной системы человека, порою дополняемой пояснительными надписями или абсолютно абстрактным хаосом из завитушек и прямых линий.

Что подталкивало человека к искусству в прошлом, и что двигает его туда же ныне, загадка из области, наверное, коллективного бессознательного.

– Это что, в каждую дверь надо заглядывать? – Диодору, судя по всему, было плевать на творческие порывы царя природы.

Я пожал плечами:

– Есть более продуктивные варианты?

– Нету.

– Тогда и рассуждать не о чем. Вперёд. Где-то же они сейчас проводят свои таинственные таинства.

И мы пошагали вдоль истекающих конденсатом разукрашенных стен, открывая подряд все двери и заглядывая в скрытые за ними помещения. Но только ватная тишина встречала повсюду.

– Вот же, законсперировались, – бормотал Диодор, проверив очередное пустующее помещение и перемещаясь к следующему, – Словно за ними тут с собаками гоняются. Да кому они нужны… Оп-па!

Я остановился, услыхав последнее восклицание. Вернулся назад и вслед за андроидом заглянул за двери.

Здесь, видимо, когда-то находился актовый зал – приличных размеров помещение со сваленными у стен пластиковыми креслами в дальнем конце ещё имело и небольшую трибунку. Возле которой сгрудились служители робо-культа. И на беглый взгляд – сплошь обладатели расхлюстанной походки, но с прикидом под роботов.

Воочию ознакомиться с самим проводимым таинством я просто-напросто не успел – кто-то из местных заметил наше явление:

– Робот!

И все разом обратили на нас свои взоры. Часть носила на носах вирт-очки, часть, судя по всему, обладала встроенными инфракрасными линзами.

– Здрасте, – я начал импровизировать, – Мы хотим вступить в вашу конфессию.

Но что-то радостного удивления в лицах присутствующих от обретения новых братьев по вере я не заметил. Лишь тихий ропот покатился по рядам. Видимо, хвала единственному здесь настоящему роботу. Вперёд из толпы выдвинулся худющий, абсолютно лысый парень, облачённый в знакомый уже лапсердак.

– Роботам здесь не место!

– Как же так? Вы айроны? Или мы ошиблись дверью?

– Не ошиблись. Но робот должен покинуть помещение, иначе…

В последнем «иначе» прозвучала прямая явная угроза.

– Постойте, постойте. Не будем горячиться, – я попытался закончить мирно нашу экскурсию, без неприятных эксцессов для местной верующей публики, – Мне нужна…

Закончить не успел – из толпы отделились три крепких, перекаченных стероидами, парня, наверное за образец подражания избравших роботов-штурмовиков. Правда, лишь их широко растиражированный художественный образ. И не имевший с реалиями никаких точек соприкосновения.

– Вали отсюда по-добру… – Обладатель самой активной жизненной позиции грубо подтолкнул Диодора к двери. – Робот!

При этом слово «робот» прозвучало на редкость уничижительно. Что было даже как-то странно услышать от позиционирующих себя последователями первородного робота. Либо я чего-то недопонял в их религиозных постулатах.

– Э-э, – миролюбиво попытался предупредить робо-фила от опасности необдуманных действий, но не успел…

В моём напарнике тут же включились профессиональные рефлексы самосохранения – резко отбив «дружески» протянутую руку, он нанес короткий удар в солнечное сплетение нападавшего. И я явственно услышал в местной тишине хруст хрящей принявшей удар грудины. Об активной жизненной позиции её обладателя теперь можно было благополучно забыть до полного прохождения курса медицинской реабилитации.

– Ах, ты… Робот! – На андроида тут же кинулись пребывающие покуда на ногах «штурмовики».

К большому их разочарованию они вступили в единоборство с истинным, а не киношным штурмовиком – Диодор до Хартии Уравнения служил в элитном отряде «Космических барсов». И в бюро я его поначалу взял чисто для физической поддержки – по характеру работы зачастую приходилось контактировать с не вполне адекватными личностями. Мне в первые месяцы хватило пары переломов и сотрясов, чтобы пересмотреть отношение к некоторым представителям рода человеческого.

Как итог противостояния истинного и мнимых «штурмовиков» – через неуловимое мгновение в медицинской помощи нуждались все три верующих в Робо-Христа. На этом силовая часть переговоров, видимо, закончилась – остальные члены паствы испуганно сгрудились вокруг трибуны.

– Кхм, мы как бы не хотели. – Я кивнул на корчащихся на каменном полу парней. Затем обратился к испуганно жмущейся кучке, – А кто у вас тут главный?

Сгрудившиеся тела зашевелились и исторгли из себя худого борца за чистоту организации.

– Пойдём, потолкуем, – вежливо пригласили его в разрисованный коридор.

Тот, мельком глянув на невозмутимо стоящего над поверженными противниками Диодора, покорно оставил свою паству пребывать во тьме.

– Тебя как зовут? – начал я разговор в коридоре.

– Машиах.

– Хм-м-м, скромно так, но со вкусом. Ладно, Машиах, нам нужен Сирик. – Я показал несколько визуалов пропавшего пасынка клиента. – Знаешь такого?

– Да. Один из моей паствы.

– Где его найти? – без обиняков спросил я.

– Не видел уже около месяца. Перестал посещать таинства.

– Разочаровался в вере?

– Не знаю, – Машиах пожал плечами, – У него папаша придурошный. Может, в психушку засадил. Где ему и место…

Заметив моё удивление, добавил:

– Самому папашке, конечно. А с Сириком, может, чего и похуже приключилось.