Андрей Вознесенский – Тьмать (страница 29)

не отёрши крем ночной очи как на Мичигане у одной у неё такие газовые под глазами синячки птица что предсказываешь? птица не солги! что ты знаешь, сообщаешь? что-то странное извне как в сосуде сообщающемся подымается во мне век атомный стонет в спальне… (Я ору. И, матерясь, мой напарник как ошпаренный садится на матрас.)

Р. Гамзатову

11. III.61

Сирень прощается, сирень – как лыжница, сирень, как пудель, мне в щёки лижется! Сирень зарёвана, сирень – царевна, сирень пылает ацетиленом! Расул Гамзатов хмур, как бизон. Расул Гамзатов сказал: «Свезём».

12. III.61

Расул упарился. Расул не спит. В купе купальщицей сирень дрожит. О, как ей боязно! Под низом колёса поезда – не чернозём. Наверно, в мае цвесть «красивей»… Двойник мой, магия, сирень, сирень, сирень как гений! Из всех одна на третьей скорости цветёт она! Есть сто косулей — одна газель. Есть сто свистулек – одна свирель. Несовременно цвести в саду. Есть сто сиреней. Люблю одну. Ночные грозди гудят махрово, как микрофоны из мельхиора. У, дьявол-дерево! У всех мигрень. Как сто салютов, стоит сирень.

13. III.61

Таможник вздрогнул: «Живьём? В кустах?!» Таможник, ахнув, забыл устав. Ах, чувство чуда – седьмое чувство… Вокруг планеты зелёной люстрой, промеж созвездий и деревень свистит трассирующая сирень! Смешны ей – почва, трава, права… P. S. Читаю почту: «Сирень мертва». P. P. S. Чёрта с два! Конфедераток тузы бесшабашные кривы. Звёзды вонзались, точно собашник в гривы! Польша – шампанское, танки палящая Польша! Ах, как банально – «Андрей и полячка»,