Андрей Вознесенский – Тьмать (страница 26)

По наитию дую к берегу… Ищешь Индию — найдёшь Америку! Обожаю твой пожар этажей, устремлённых к окрестностям рая! Я – борзая, узнавшая гон наконец, я – борзая! Я тебя догоню и породу твою распознаю. По базарному дну ты, как битница, дуешь, босая! Под брандспойтом шоссе мои уши кружились, как мельницы, по безбожной, бейсбольной, по бензоопасной Америке! Кока-кола. Колокола. Вот нелёгкая занесла! Ты, чертовски дразня, сквозь чертоги вела и задворки, и на женщин глаза отлетали, как будто затворы! Мне на шею с витрин твои вещи дешёвками вешались. Но я душу искал, я турил их, забывши про вежливость. Я спускался в Бродвей, как идут под водой с аквалангом. Синей лампой в подвале плясала твоя негритянка! Я был рядом почти, но ты зябко ушла от погони. Ты прочти и прости, если что в суматохе не понял… Я на крыше, как гном, над нью-йоркской стою планировкой. На мизинце моём твоё солнце – как божья коровка.

Н. Андросовой

Заворачивая, манежа, свищет женщина по манежу! Краги — красные, как клешни. Губы крашеные – грешны. Мчит торпедой горизонтальною, хризантему заткнув за талию! Ангел атомный, амазонка! Щёки вдавлены, как воронка. Мотоцикл над головой электрическою пилой. Надоело жить вертикально. Ах, дикарочка, дочь Икара… Обыватели и весталки вертикальны, как ваньки-встаньки. В этой, взвившейся над зонтами, меж оваций, афиш, обид, сущность женщины горизонтальная мне мерещится и летит! Ах, как кружит её орбита! Ах, как слёзы к белкам прибиты! И тиранит её Чингисхан — замдиректора Сингичанц… Сингичанц: «Ну, а с ней не мука? Тоже трюк – по стене, как муха… А вчера камеру проколола… Интриги…