Андрей Воронин – Вначале было слово (страница 44)

Свет фонаря выхватил кострище, аккуратно обложенное камнями.

— Чем это мне помогло? Да ничем. Такое кострище могло быть и у пещерных людей, и у современных туристов, — Марципанов шагнул к Климу и взял у него фонарь.

Он посветил на стены. Где-то в глубине души Игорь Леонидович надеялся увидеть пиршество наскального творчества: рисунки зубров, мамонтов, шерстистых носорогов, пронзенных копьями древних охотников, пещерных львов и саблезубых тигров. Размечтался. Еще хорошо, что на стенах не было излюбленного слова из трех букв современных любителей пещерного творчества. Они были чисты, если не считать каких-то подозрительных зарубок. Сначала Марципанов решил, что это примитивный календарь обитателей пещеры. Однако стоило присмотреться, и мысли о календаре отпали сами собой. Зарубки больше напоминали схему, за неимением бумаги высеченную на камне. А может, ее автор заботился о долговечности своей работы.

— Похоже на карту зарытого клада, — шутливо бросил Игорь Леонидович.

Абрам шуток не понимал. Марципанову показалось, что даже в темноте он заметил, как у боевика загорелись глаза.

— Давайте его найдем! — воскликнул Абрам.

— Ищи, — милостиво разрешил Игорь Леонидович, нагнувшись над кострищем.

Абрам тут же развил бурную деятельность. Через минуту послышался его жалобный возглас:

— Мне бы фонарь. Тут очень темно.

Марципанов, лениво ворошивший пальцем золу, сжалился над боевиком:

— Ладно, держи фонарь. А мы с Климом подождем снаружи.

Откровенно говоря, Игорь Леонидович тоже испытывал некоторое возбуждение. А что, если в пещере действительно зарыт клад и Абрам его найдет? Хотя зачем Марципанову при его-то миллионах жалкая кучка драгоценностей. Разве она изменит его финансовое положение? Но тянущиеся из детства мечты — Марципанов, как и любой мальчишка, грезил о кладе — привели Игоря Леонидовича в состояние возбужденного ожидания. Что уж говорить о боевиках, живущих на подачки хозяина.

Разумеется, никакого клада в пещере не нашлось. Зато Абрам отрыл наконечник стрелы, сильно порадовав Марципанова. Значит, в пещере много лет назад жили люди. Почти наверняка находка относилась к Средним векам. Ржавчина только слегка тронула наконечник. Это говорило о высоком качестве металла. Хотя в пещере, несмотря на близость источника воды, было сухо, изделие людей, едва научившихся обращаться с железом, давным-давно рассыпалось бы в прах. Воображение Марципанова услужливо нарисовало ему живописную картину. Наверное, лет четыреста назад неподалеку от озера проходил торговый путь. Разбойничья ватага, налетавшая и грабившая купцов, облюбовала себе пещеру как скрытое и безопасное место. Поди отыщи разбойничков даже с собаками, если они после налета садятся на лодки и уплывают. Грабежи длились бы годами, но кто-то из местных жителей заметил, как груженные товаром лодки причаливают к острову, и донес куда следует. Стрельцы воеводы окружили пещеру. Штурм провалился, но разбойников взяли измором и жестоко казнили. Награбленные вещи изъяли, однако утруждать себя поиском хозяев не стали. Часть отдали в казну, часть, как водится, разворовали.

Хотя в пещере могли засесть и татары после разгрома московитами какого-то ханства. Тогда история, созданная воображением Марципанова, превращалась в фильм ужасов. У басурман оставалось две цели: месть и удовлетворение естественных потребностей. Их мало интересовали золото и драгоценности. Какое им найдешь применение, оказавшись в окружении чужого озлобленного народа-победителя? Татары налетали на деревни, убивали, насиловали, забирали всю еду и быстро исчезали.

«Нет, — подумал Игорь Леонидович, — татары вряд ли были здесь. У них вся сила в коне, а как спрятать табун лошадей на небольшом острове? Их быстро засекут».

Тут Марципанов обратил внимание на кислую физиономию Абрама. Мечты боевика о кладе рассыпались в прах. Игорь Леонидович ободряюще хлопнул его по плечу.

— Не горюй, я тебе за наконечник выдам хорошую премию.

Абрам повеселел, но самую малость. Разве можно сравнить какую-то премию с кладом!

Ирочка медленно шла, держа в руке лопату.

— Шевелись давай! — злобно прикрикнул на нее Муфлон.

Ирочка оглянулась на охранника и презрительно усмехнулась. Ничего, пусть побесится. А что он ей сделает? Хуже, чем есть, уже не будет. Сколько той жизни? Час-два от силы. Марципанов и его прихлебатели решили отравить даже последние минуты. Вот сунули лопату. Наверняка, чтобы Ирочка вырыла собственную могилу. Огреть бы сейчас этой лопатой охранника по башке и бежать. Но боевик постоянно начеку, вон не спускает руку с пистолета. Боится, сволочь, хотя и злобно орет на пленницу.

— Стой, пришли, — Муфлон выхватил у девушки лопату и очертил ею прямоугольник. — Копай давай и пошевеливайся, иначе я тебя сам живой закопаю.

Ирочка воткнула лопату в землю. Вот и смерть пришла. А совсем недавно она думала, что ее жизнь только начинается. Странно. Она когда-то видела документальный фильм о фашистской оккупации. Там люди копали себе могилы. Тогда Ирочка удивлялась: почему они не бросятся с лопатами на немцев? Какая разница, как умирать? Сейчас она тоже покорно рыла землю. Она понимала, что шансы одолеть вооруженного боевика ничтожны. А он способен превратить ее последние минуты в сущий ад. И у нее еще теплилась единственная надежда. Может, если она будет работать старательно, охранник не станет издеваться, целиться из пистолета в лицо, а без предупреждения выстрелит в затылок. Поэтому Ирочка начала копать старательно, без перерывов.

— Хорош, — сказал Муфлон, когда девушка оказалась по пояс в яме.

Ирочка сжалась в комок. Увы, не сбылась даже ее последняя надежда.

— Ты че застряла, вылезай давай! Опаздываем! — нервно крикнул Муфлон.

«Куда опаздываем? На тот свет? Туда глупо торопиться», — подумала Ирочка и лишь затем сообразила, что ей даровали отсрочку смертного приговора.

Если бы охранник собирался ее убить, он бы оставил ее в яме. Девушка стрекозой выпорхнула на поверхность.

— Надо же, как засуетилась, — издевательски бросил Муфлон.

Он действительно торопился. После завтрака Цыпа вновь бросит жребий, и состоится очередной бой. Хотелось надеяться — со смертельным исходом. Поэтому Муфлон рано встал, быстро перекусил и отправился с пленницей копать могилу. Теперь он вел ее к хозяину. Марципанов, озаренный новой идеей, снисходительно улыбнулся девушке:

— Сейчас я окажу тебе великую честь, разрешу вместе с нами посмотреть схватку. А затем отправлю в новое место… Муфлон, пригляди за нашей красавицей.

Тут же забыв о Вершининой, Игорь Леонидович степенной походкой двинулся к своему почетному месту. Охранник крепко ухватил Ирочку за руку и заворочал головой, высматривая, где бы им пристроиться.

— Осторожнее, мне же больно! — запротестовала Вершинина.

— Деточка, если бы ты имела представление о настоящей боли, то молчала бы, — отрезал Муфлон.

Он устроился справа от Ирочки, оставив свободной левую, более слабую руку Вершининой. Перестраховывался, будто девушка могла устроить заварушку на глазах всех боевиков острова. Ирочка украдкой бросила взгляд на собравшихся. Удивительно, но Буек отсутствовал.

«Может, стыдится смотреть мне в глаза?» — подумала девушка.

Раздались довольные возгласы. Ириша повернулась к арене. Там друг напротив друга стояли Червякова и таэквондистка. Культуристка, повинуясь желанию Марципанова, надела лишь спортивные туфли и коротенькие шортики. Ее грудь прикрывал бюстгальтер. При каждом движении Музы на ее теле играли рельефные мускулы. На фоне Червяковой таэквондистка смотрелась жалко. Чуть выше ростом, но худенькая, с тонкими ручками и ножками. Ни дать ни взять девочка для битья. Но поначалу именно таэквондистка имела преимущество. Юркая, гибкая, словно кошка, она атаковала, заставив Музу целиком сосредоточиться на обороне. Тут Ириша подумала, что недаром таэквондо, особенно в его европейском варианте, считают не боевым, а танцевальным искусством. Что-то вроде современного азиатского балета. У таэквондистки не было четких, акцентированных ударов. Они скорее обозначались, чем наносились. И если ноги девушки, легко взмывавшие над головой Червяковой, еще таили какую-то угрозу, то руками вообще можно было пренебречь. Они наносили жалкие, безобидные шлепки. Культуристка быстро разобралась в ситуации и обращала внимание исключительно на работу ног противницы. Она ставила блоки и ждала подходящего момента для контратаки. Сама Муза редко переходила в наступление. Из-за тяжелых мышц культуристка быстро выдыхалась и могла превратиться в легкую добычу даже для такой посредственной соперницы. Со стороны могло показаться, что Червякова устала и едва движется по арене. Вряд ли так считала таэквондистка. Просто девушка делала ставку на быстрый выигрыш. Таэквондистка понимала элементарную вещь: чем больше она наносит ударов, тем выше у противницы шанс схватить ее руку или ногу. А исход контактной борьбы предрешен. Кто же виноват в том, что девушка не умела разить наповал?

Очередной удар ногой был нанесен медленнее обычного. Червякова успела сомкнуть пальцы вокруг щиколотки соперницы и рывком подтянула девушку к себе. Вторая рука Музы устремилась под мышку таэквондистки. Культуристка напряглась, вскинула девушку над собой на вытянутых руках и сделала поворот на триста шестьдесят градусов. Боевики одобрительно загудели. Ириша, предчувствуя ужасное, закрыла глаза. Червякова бросила соперницу на арену. Ее вальяжность помогла таэквондистке развернуться. Лежа на спине, девушка отражала атаки Музы ногами, как заяц отбивает нападение пикирующего орла. По лицу Червяковой заскользила довольная улыбка. Пускай деточка сучит ножонками. Если бой маленько затянется, это не повредит. Зрители получат больше удовольствия. А ей, Музе, это зачтется.