Андрей Воронин – Му-му. Кровавая линия (страница 5)

– Здесь произошел теракт. Кто-то принес банку с отравленными блохами или муравьями, от укуса которых люди мрут как мухи! – четко заявила старушка, пока Лев собирался с мыслями.

– Я не у вас спрашиваю! – остановил ее молодой лейтенант, который, хотя и недолго еще служил в милиции, предпочитал иметь дело не с болтливыми женщинами, а с мужчинами.

– Я могу подтвердить, что действительно два человека умерли неизвестно по какой причине. Симптомы одинаковые. Конвульсии и кровь горлом, – кивнул Лев.

– А муравьи? Что это за муравьи такие?! – спросил молодой лейтенант.

– Да, я тоже видел довольно крупных муравьев с крыльями… – кивнул Лев Пореченков.

– Таких, что ли?

Еще один, совсем молоденький чернявый сержант подошел и протянул руку. По его ладони медленно полз большой крылатый муравей.

– Выбрось, выбрось немедленно! – закричала старушка в беретке.

Но было уже поздно.

Молоденький сержант вместо того, чтобы выбросить муравья, сжал кулак, стараясь придушить его пальцами. При этом он попытался улыбнуться и даже хотел что-то сказать. Но вдруг побледнел, начал задыхаться, нервно, как выброшенная на берег рыба, хватая ртом воздух. На лбу у него выступила испарина, глаза покраснели и от напряжения едва не выкатились из орбит.

Лейтенант бросился к товарищу и едва успел подхватить его. Молоденький сержант осел, бессильно повис на его руках, еще раз надрывно кашлянул, и тело его содрогнулось в судороге.

– Кровь! Смотрите, у него изо рта тоже течет кровь… – побледнев, прошептала старушка и попятилась к двери.

– Что ж с ним делать? – вдруг осипшим голосом выдавил лейтенант и, взглянув на Льва Пореченкова, попросил: – Вы же доктор, помогите.

Лев присел и, бледнея от страха, попытался прослушать пульс на шее сгорающего на глазах молоденького сержанта.

– Он умер… – отводя взгляд, сказал Лев и предложил: – Давайте положим его на скамейку.

– Я сам… – хлестнул его взглядом лейтенант.

Состав тем временем, промчавшись мимо конечной станции, въехал в темный, освещенный редкими фонарями, тоннель и остановился.

Старушка тут же бросилась к дверям. Но двери не открылись. Свет в вагонах притушили, и в вагоне стало совсем жутко: три мертвеца – женщина и мужчина на полу и молоденький сержант на лавке – и трое живых, с опаской глядящих на пол, где бодро, как ни в чем не бывало, сновали туда-сюда крылатые муравьи. Старушка, зачем-то прижимая ко рту повязку, начала кричать, резко, визгливо, задыхаясь и похрипывая:

– Двери! Немедленно откройте двери! Выпустите, немедленно выпустите меня отсюда!

– Да не кричите вы! – остановил ее лейтенант. – Сейчас дежурный пройдет по вагонам и нас выпустит.

Но почему-то никто к ним не шел.

Лев Пореченков, прикусив губу, глянул на часы. До начала операции оставалось минут пятнадцать. Нужно хотя бы перезвонить и предупредить, что он опаздывает. И он уже достал мобильник, принялся набирать номер, но лейтенант резко выкрикнул:

– Не звонить! Отдайте мне мобильник!

– Но у меня операция. Больную к ней готовят. Я должен сообщить, что задерживаюсь! – возмутился Пореченков.

– Представьте, что вас нет, – вдруг сказал лейтенант, протянув руку к мобильнику Пореченкова.

– Как это «нет»… Но я же есть… – не на шутку испугался Пореченков, отдавая мобильник лейтенанту, и, взяв себя в руки, добавил: – Вы сами можете позвонить, предупредить, что меня не будет.

– Не нужно никому звонить, – покачал головой лейтенант, отключая телефон.

– Но меня же уволят… – пробормотал Пореченков. – У нас престижная клиника, у нас даже за опоздания увольняют…

Лейтенант сделал вид, что не слышит.

– Мы что, заложники?! – в ужасе воскликнула возмущенная старушка в ватно-марлевой повязке.

– Нет, но до выяснения всех обстоятельств дела вы будете находиться под моим личным надзором, – сказал лейтенант и добавил: – Чтобы панику не поднимали.

– Да не собираюсь я поднимать никакой паники, – не на шутку испугался Пореченков, понимая, что вот сейчас, здесь сгорает его баснословный по кризисным временам гонорар, премиальные, а значит, и его ставшая уже традиционной рождественская поездка на один из престижных европейских горнолыжных курортов. – Я не собираюсь поднимать никакой паники, – повторил он. – Но поймите, кроме меня, никто не проведет эту операцию…

– Мой товарищ, сержант, – кивнул в сторону лежащего на скамье бездыханного тела лейтенант, – он тоже, может, собирался участвовать в операции по задержанию опасных преступников…

– Я говорю совсем о другой операции! – нервно покачал головой Пореченков. – Я врач, хирург, пластический хирург. И меня ждет пациентка. Я не имею права рассекречивать информацию, но это очень, очень известная актриса. И я должен, я обязан сейчас появиться в клинике. Если нужно, я подпишу бумагу о неразглашении тайны или как это там у вас называется… Иначе что я потом кому докажу…

– А вы представьте себя на месте сержанта, – невозмутимо сказал лейтенант, – представьте, что это не ему, а вам в руки попал этот муравей и это не его, а вас он укусил…

– Еще немного постоим, и точно нас отсюда вынесут, – не на шутку забеспокоилась старушка, на минуту задумалась и вдруг оживилась: – А мне, молодые люди, кстати, в туалет нужно. У меня цистит. Доктор, объясните товарищу лейтенанту, что такое цистит…

– Это, товарищ или, как теперь вас там называют, господин лейтенант, такая болезнь. Когда человеку обязательно нужно сходить в туалет, иначе… – тут же поддержал старушку Пореченков.

– Да знаю я, что такое цистит, – недовольно покачал головой лейтенант, с опаской поглядывая на расползающихся и время от времени взлетающих муравьев.

– Ну так тем более, – с надеждой проговорил Пореченков.

– Подождите, вы должны мне оставить свои координаты, – сказал лейтенант, доставая блокнот и ручку.

– Мыськина Полина Эдуардовна, пенсионерка, – поспешила первой назваться старушка.

А когда милиционер записал ее адрес и номер телефона, заявила:

– Только имейте в виду, никаких документов о неразглашении я подписывать не буду. Ни за что! Общество должно знать правду! В московском метро поселились заразные летучие муравьи. А вдруг они живут уже не только в метро, но и на улицах нашей столицы?

– Если вы собираетесь об этом болтать кому ни попадя, – заметил милиционер, – я просто вынужден буду вас изолировать…

– Что?! – взвизгнула старушка. – Что вы такое сказали?! По какому праву?! Я буду жаловаться в суд! Народ должен знать правду! Вы только посмотрите, он меня, то есть нас, собирается посадить за решетку! По какому праву?!

– Я имел в виду временно изолировать… – проговорил милиционер, отступая в сторону от разъяренной старушки, которая, казалось, готова была наброситься на него с кулаками.

– Да все равно же те, кто был с нами вместе в метро, давно уже всем все рассказали… – покачал головой Пореченков, все еще нервно поглядывая на часы.

– Ну, вообще-то, был приказ изолировать всех, кто находился в этом вагоне… – как-то неуверенно проговорил милиционер.

– Ерунда! Люди бежали отсюда кто куда! – сказал Пореченков. – Нужно, наоборот, поскорее предупредить людей, принять меры… Как мне кажется, эта зараза передается только через кровь, через укусы этих насекомых. Поэтому необходимо срочно принять меры по их уничтожению.

– Да-да, срочно! – подхватила старушка и, обращаясь к Пореченкову, добавила: – А вы заметили, сколько этих букашек в открытые окна вылетело!

– А почему окна в вагонах открыты?! – как будто только что это заметив, возмутился милиционер.

– Как, вы что, не знаете?! – тут же отозвалась старушка. – Это чтобы свиной грипп не распространялся. Вирус свиного гриппа боится сквозняков. Поэтому нужно все время проветривать помещения. Лучше всего – открывая сразу несколько окон и форточек.

Милиционер тем временем взялся записывать в блокнот данные Льва Пореченкова.

– Ваше имя?

– Лев Павлович Пореченков.

– Где проживаете?

Лев Пореченков поспешил назвать адрес и номера домашнего и мобильного телефонов, а потом добавил:

– Товарищ, господин милиционер, если вам я понадоблюсь, вы всегда сможете меня найти. А теперь прошу: отпустите меня, ведь в клинике ждут…

– А в какой клинике вы работаете? – поинтересовался милиционер.

– Какое это имеет значение! Давайте уже что-нибудь решать! – начал выходить из себя Пореченков.

– Я должен знать, я просто обязан обозначить возможный круг ваших контактов… Кому вы можете передать секретную информацию.

– О чем вы говорите?! – возмутился Пореченков. – Здесь действовать надо. Ведь муравьи не только расползаются, они размножаются. С ними нужно как-то бороться.

– Сейчас придут дежурные, и мы с ними это обсудим… – проговорил милиционер.

– Я смотрю, никакие дежурные к нам не спешат, – перебил его Пореченков. – И боюсь, нам вообще никто не собирается двери открывать.

Милиционер, понимая, что, скорее всего, машинист, отведя состав на запасной путь, действительно забыл о них, нажал на красную кнопку.