Андрей Воронин – Масонская касса (страница 13)

Они о чем-то бойко залопотали по-грузински. Габуния задавал вопросы, старик отвечал, молодой время от времени вставлял почтительные реплики, а полковник Скориков, пользуясь паузой, лихорадочно обдумывал новую ситуацию.

Во-первых, следовало подумать о долларах. Прямо тут, на дороге, среди враждебных гор, их было никак не меньше ста тонн. Скориков даже не пытался предположить, о какой сумме идет речь, да и не того ему было. Неважно, какая именно сумма, — ясно ведь, что громадная, просто фантастическая. Неважно даже, фальшивые они, эти баксы, или настоящие. Важно другое — то, как они сюда попали. А попали они сюда на транспортном самолете ВВС США, который сопровождали истребители тех же самых ВВС, а с моря выгрузку прикрывали военные корабли — тоже, между прочим, не абхазские, а самые что ни на есть американские. То есть американская сторона была полностью в курсе того, что именно представляет собой этот загадочный груз. Так же как и российская, надо полагать. Что до грузин, то их дело маленькое — обеспечили транзит, и спасибо, можете быть свободны. Они, грузины, уже давно едят у американцев с руки, так что ставить их в известность об интимных подробностях операции никто, вероятнее всего, не стал. Зачем? Подкинули им деньжат, дружески потрепали по плечу, успокоили — дескать, все в порядке, русские не возражают, так что никаких последствий не предвидится, — они и довольны…

Скориков представил, какие силы и на каком уровне были задействованы, чтобы обеспечить этому грузу зеленый коридор, и волосы у него на голове зашевелились. Диву даешься, о чем только не договариваются большие люди во время этих своих пресловутых встреч без галстуков! Теперь полковнику Скорикову оставалось лишь горько сожалеть о том, что он заглянул в кузов и, на беду себе, увидел там портрет президента Франклина. Век бы его, черта лысого, не видать!

Остатки юношеских иллюзий, каким-то чудом сохраненные полковником ФСБ Скориковым почти до сорока лет, печально улетучились. Он давно представлял себе, как действуют механизмы, управляющие миром, но сейчас ощутил физически, так же ясно, как если бы прикоснулся ладонью к мощным замасленным рычагам и шестерням. Да нет, пожалуй, не замасленным; смазкой для этих механизмов во все времена служили кровь, пот, слезы человеческие и деньги, а не какой-нибудь там солидол.

Полковник Габуния между тем закончил разговор со стариком и повернулся к коллеге.

— На рынок ехали, — вполголоса, чтобы не слышали гражданские, сообщил он. — Их остановили для проверки документов. Они были тут с самого начала и все видели. Что делать будем, Миша, дорогой?

— А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответил окончательно разобравшийся в устройстве Вселенной полковник Скориков. — Не мне тебя учить, Ираклий, ты сам не первый год замужем.

— Не нравится мне это, — недовольно шевеля усами, проворчал Габуния. — Смотри, какую грязь развели! А свалят на кого? Опять на грузин?

Скориков сунул в зубы сигарету, зажег и рассеянно огляделся. Да, грязи действительно было много, но он уже решил, что с ней делать.

— Зачем обязательно на грузин? — сказал он. — На террористов. Тех самых, которые наркотики везли. Ехали они, ехали и вдруг видят — блокпост. Тогда что? Тогда они берут старую «шестерку», начиняют ее взрывчаткой, сажают туда двух смертников… А? Как тебе идея?

Габуния поморщился.

— А смертники кто? — спросил он. — Опять грузины? Не нравится мне это, Миша.

— Я тоже не в восторге, — согласился Скориков. — Но другого выхода не вижу. Я здесь старший, Ираклий, и я принял решение.

— Э, что вспомнил — старший! Ты на чьей территории? Ты над своими головорезами старший, а не надо мной!

— Вот именно, — хладнокровно подтвердил полковник Скориков и кивнул тому, кто уже некоторое время стоял у Ираклия Самсоновича за спиной.

Капитана Якушева ему навязал генерал Прохоров. «Ума он небольшого, — сказал генерал, — зато преданный, как пес. Ни о чем не рассуждает, ничего не боится, ни в чем не сомневается, просто выполняет приказы. Что прикажешь, то и выполнит». Скорикову капитан не нравился; он подозревал, что основной задачей капитана Якушева является не столько оказание ему посильной помощи в острых ситуациях, сколько осуществление малопочтенных функций соглядатая и доносчика. Впрочем, в глаза Якушев особенно не лез, под ногами не путался, а когда в нем вдруг возникала нужда, неизменно, будто по щучьему велению, оказывался под рукой. Вот и сейчас он как-то незаметно очутился прямо за спиной у полковника Габуния, держа автомат одной рукой за ствол, а другой за казенник — ну, примерно так, как держат острогу, намереваясь проткнуть ею ленивую глупую рыбину. В его способности предугадывать еще не сформулированный приказ чудилось что-то мистическое. Ну откуда ему было знать, о чем идет у полковников разговор и, главное, чем он, этот разговор, кончится?!

Тем не менее он все это как-то угадал и заранее вышел на позицию, приготовившись выполнить приказ, который Скориков в тот момент еще и не думал отдавать. Эта готовность так явственно читалась во взгляде, которым Якушев смотрел на полковника, что Скорикову оставалось только кивнуть.

Что он и сделал.

Якушев поднял автомат и четко, как на занятиях по рукопашному бою, коротко и резко ударил полковника Габуния прикладом по затылку. Пистолет грузина коротко лязгнул, ударившись об асфальт, а сам Габуния, одетый в толстое зимнее обмундирование, повалился мягко, почти беззвучно.

— Все слышал? — спросил Скориков у Якушева. — Давай займись.

Брезгливо перешагнув через откинутую в сторону руку Ираклия Самсоновича, полковник Скориков перешел на сторону дороги, противоположную той, на которой размещался расстрелянный блокпост, резким движением отбросил окурок, присел на сырой бетонный блок ограждения, закурил снова и стал ждать, пока спецназовцы под командованием Якушева сделают все как надо.

…Когда полковник Габуния открыл глаза, колонна уже ушла. Голова у него раскалывалась, к горлу подкатывала тошнота — возможно, из-за запаха бензина, которым, казалось, пропиталось все вокруг. Руки полковника лежали на оплетенном разноцветной изолированной проволокой руле какого-то автомобиля — судя по знакомой, некогда считавшейся шикарной, а ныне казавшейся наивно-вычурной приборной панели, то был «ВАЗ-2106», в просторечье именуемый «шестеркой». Сквозь треснувшее ветровое стекло Ираклий Самсонович видел только серую стену, неряшливо сложенную из бетонных блоков, и проем в этой стене, заложенный мешками с песком таким образом, что оставшееся отверстие своими размерами и конфигурацией напоминало пулеметную амбразуру. Судя по стволу ручного пулемета, который торчал оттуда, бессмысленно и криво уставив в низкое серое небо свой комариный хоботок, это и была амбразура. Стена вокруг нее была густо исклевана пулями, просыпавшийся песок припорошил дерюжные бока вспоротых очередями мешков. Глядя на эти мешки, полковник Габуния наконец вспомнил все, в том числе и план Скорикова, и сообразил, за рулем какой именно машины сидит. Понял он также и то, зачем его сюда посадили, и это понимание вызвало на его разбитых губах тень печальной улыбки. Да, Миша Скориков поумнел, хотя и выбрал для этого далеко не самое подходящее время — по крайней мере, с точки зрения Ираклия Самсоновича. А то все талдычил про государеву службу, про благо Отечества и про курсантское братство — дескать, однокашника в обиду не даст; если что, грудью прикроет от пули…

Скосив глаза, Габуния посмотрел на соседнее сиденье. Сиденье пустовало. Тогда он обернулся и через плечо глянул назад. Пассажиров не было и там, зато было кое-что другое — два длинных, плоских дощатых ящика с железными ручками по бокам, выкрашенных в знакомый защитный цвет с черной маркировкой, которая бесстрастно подтверждала то, о чем можно было догадаться и так. Ираклию Самсоновичу стало любопытно, откуда у Скорикова столько взрывчатки — с собой он ее таскал, заранее предвидя что-нибудь в этом роде, или нашел прямо тут, на блокпосту? Во всяком случае, было ясно, что первоначальный план Михаила Андреевича изменился, и теперь в роли террориста-смертника должен был выступить полковник госбезопасности Грузии Ираклий Габуния.

Повернув голову, Габуния увидел старика. Тот лежал на обочине, скорчившись, уткнув в мокрый грязный снег седую голову. Его цивильный китайский пуховик бесследно исчез, сменившись пятнистым армейским бушлатом, морщинистая коричневая рука лежала на шейке автоматного приклада. Снег под ним был красный и частично растаял. Его молодой родственник, которому после смерти тоже вложили в руки автомат, валялся поодаль. Что ж, теперь все выглядело даже натуральнее, чем задумывалось вначале. Гражданские, старый и молодой, были членами вооруженного бандформирования, которое пыталось переправить на территорию России крупную партию наркотиков. Помогал им оборотень в погонах, полковник госбезопасности Габуния. Уничтожив весь личный состав блокпоста и понеся при этом небольшие потери, банда прорвалась через заставу и теперь уже, наверное, бесследно затерялась среди чеченских гор. Грузию в очередной раз обвинят в пособничестве террористам и международным торговцам наркотиками, и труп полковника Габуния, если от него вообще хоть что-нибудь останется, послужит этому отличным доказательством…