Андрей Воронин – Кровавый реванш (страница 18)

В АСБ начался очередной напряженный день.

Глава 7

В пятницу вечером «лендровер» Забродова выехал за Кольцевую дорогу и устремился на северо-запад. Примерно в шестидесяти километрах от Москвы на даче, расположенной на пригорке, на берегу небольшого озера, жил профессор-лингвист Аркадий Викторович Дубровин. Забродов познакомился с ним несколько лет назад. С тех пор они время от времени встречались, в основном на даче у Дубровина. Профессор вот уже три года как ушел на пенсию и с того момента поселился в загородном доме, который ему купила дочь – бизнесвумен, владеющая сетью фитнес-клубов в Москве. Жена Дубровина умерла два года назад, так что профессор жил одиноко. Примерно раз в десять дней его навещала дочь и привозила все необходимое: одежду, продукты, книги, которые профессор заказывал в больших количествах.

Забродов собирался встретиться с Аркадием Викторовичем раньше, перед командировкой в Таджикистан. Тогда не получилось, но сейчас это было просто необходимо.

На втором этаже просторного деревянного дома в одной из комнат одиноко горела настольная лампа. Забродов заглушил двигатель «лендровера», прихватил с сиденья сумку и направился к дому профессора. Илларион по своим каналам знал, что одно время Аркадий Викторович был завербован КГБ и разрабатывал различные шифры. Он бегло разговаривал на семи языках.

Поднявшись на крыльцо, Забродов позвонил в дверь несколько раз, так как знал, что профессор немного глуховат. Вскоре на лестнице послышались шаги, и дверь открылась.

– Добрый вечер, Аркадий Викторович, – протянул ладонь Забродов.

– Илларион? – удивился позднему визиту гостя профессор.

– Вы уж простите, что приехал без звонка. У меня очень важное дело, – объяснил свой неожиданный визит Забродов.

– Проходи в дом, рад тебя видеть в своей «Ясной поляне», – пошутил профессор, пропуская гостя. – Когда живешь один, рад увидеть хоть кого, не говоря уж о приятеле.

Они прошли на просторную кухню. Возле деревянного стола стоял угловой потертый диван.

– Располагайся на диване, – предложил профессор. – А я чайку поставлю.

– Не стоит хлопотать, Аркадий Викторович.

– Нет, это традиция. Сначала чай с вареньем, а потом дела. Помнишь прекрасные рассказы Бунина… Чаевничать – это национальная русская традиция, которую многие, да что там многие, – профессор махнул рукой, – почти все успели позабыть.

– Традиции – это святое дело. Их нарушать нельзя, – улыбнулся Илларион.

Аркадий Викторович засуетился возле электрической плиты.

– Варенье будешь вишневое или малиновое? – спросил он.

– Беда в том, что я люблю и то и другое, – засмеялся Забродов.

– Вот и отлично.

Профессор поставил на стол две чашки с чаем, две вазочки с вареньем, положил две чайные ложки и, пододвинув стул, устроился напротив гостя.

– Давненько, Илларион, ты не был у меня. Негоже забывать старика.

Забродов посмотрел в глаза профессору:

– Аркадий Викторович, шестьдесят восемь лет – еще не старость.

– Но, заметь, и не молодость, – иронично улыбнулся Дубровин и добавил: – Хотя, как знать, может, старость – это молодость наоборот?

– Интересная мысль, – покачал головой Забродов.

Профессор иногда поражал его своими неожиданными философскими сентенциями.

– А не заезжал я к вам давно, потому что работаю сейчас, – признался Илларион.

– Вот оно что, а я бьюсь над загадкой: почему Забродов позабыл ко мне дорогу? И кем работаешь, если не секрет?

– Скажем так, работа творческая и весьма интересная.

– Понял, ты имеешь право хранить молчание, – засмеялся профессор.

– Этого не отнять, – улыбнулся Илларион.

Некоторое время они пили чай молча. Затем профессор спросил:

– Удалось раздобыть какой-нибудь книжный реликт?

– На это пока совершенно нет времени, – ответил Забродов.

– Что ж, умные люди говорят, что занятый человек – счастливый человек.

– Не будем с ними спорить, – смакуя вишневое варенье, сказал Илларион.

Выпив чай, профессор отодвинул чашку в сторону.

– А вот теперь можно приступить к делу. Что тебя, Илларион, привело в столь поздний час к одинокому старику?

– Вы, Аркадий Викторович, – выдающийся лингвист, человек с большим опытом, – начал Илларион, – мне нужна ваша помощь, ваши выводы. Не буду ходить вокруг да около. Мне известно, что одно время вы работали в КГБ СССР шифровальщиком.

Профессор слегка напрягся.

– Да ты, Забродов, не простой книголюб, совсем не простой.

– В свое время я служил в одном очень уважаемом спецподразделении. Так что, как понимаете, узнать о вашем прошлом для меня не составляло особого труда. Понятно, что все это конфиденциально и только между нами.

– Если подумать, то это и не такая уж большая тайна. Союз развалился, а прошлое пусть остается с прошлым, – развел руками Дубровин.

– Собственно, речь не об этом, – сказал Забродов и, взяв сумку, находящуюся рядом с диваном, извлек из нее несколько газет и распечаток.

– Надеюсь, ты не работаешь почтальоном? – улыбнулся профессор.

– Подумываю об этом, но пока не готов на решительный шаг, – раскладывая на столе газеты и распечатки со статьями, произнес Забродов.

– Тогда для чего все это?

– Вот газетные статьи из различных изданий, – указывая на обведенные красным маркером материалы, сказал Илларион. – Часть статей на одну тему вышла в одно время, другая часть, также объединенная общей тематикой, – в другое. Ну а распечатки взяты из архива в компьютере. Я оставлю их у вас. Посмотрите все, пожалуйста, и скажите, что вы об этом думаете? Я заеду в воскресенье, часов в десять утра. Вас устроит, Аркадий Викторович?

– Вполне, – нагнувшись над газетами, ответил профессор.

– Что ж, я откланиваюсь, – вставая из-за стола, сказал Илларион.

Профессор тоже встал и проводил гостя до двери.

– Всего доброго, до воскресенья, – Илларион пожал профессору на прощанье руку.

– Счастливой дороги, – пожелал Дубровин.

В воскресенье, ровно в десять утра, старенький «лендровер» Забродова подъехал к даче профессора Дубровина. Аркадий Викторович делал гимнастические упражнения перед домом. Кряхтя, он махал руками, приседал…

– Привет, Илларион, ты, как всегда, пунктуален. Прямо не человек, а швейцарские часы.

– Доброе утро, Аркадий Викторович, – сказал Илларион.

– Погоди маленько, я через пару минут заканчиваю свой ежедневный утренний комплекс упражнений.

Профессор был человеком среднего роста, худощавого телосложения. По сравнению с высоким, мощным Илларионом он в своем красном спортивном костюме казался карликом, но двигался он легко и грациозно.

Забродов оперся о капот машины, ожидая, когда профессор завершит утреннюю гимнастику. Наконец Дубровин остановился, потянулся руками вверх, с силой выдыхая воздух из легких. Повторив еще несколько раз это упражнение, он сказал, переводя дыхание:

– Вот теперь я в полной боевой форме. Пойдем в дом, есть о чем поговорить, только традиционный чай никто не отменял.

Илларион отхлебнул из чашки чаю и спросил:

– Что вы думаете, профессор, насчет всех этих статей?

Дубровин поднялся и стал прохаживаться по кухне:

– Мысли есть. Не мое дело, Илларион, чем ты сейчас занимаешься, только мне ясно одно: это что-то опасное и сложное. Я внимательно изучил все статьи, что ты обвел маркером, а также ксерокопии. Могу сказать совершенно точно, что это шифрованное послание, некий код, команда к действию. Просто так такие статьи в один день не появляются.

– Значит, вы считаете, что это шифр, – растягивая слова, произнес Забродов.