Андрей Воронин – Кровь за кровь (страница 9)
— Они покупают хороших лошадей, — бормотал сквозь всхлипывания Сахиб, — а потом на военном самолете везут их в Подмосковье… Но лошади — только крыша. Из Афгана наркотики присылают с изюмом… Да?! Из Бразилии — с кофе. Да?! А здесь они, — Сахиб выделил слово «они» интонацией, подразумевая под этим своих хозяев, — пользуются бизнесом на лошадях как прикрытием…
— Так что, военные с ними в сговоре? — примирительным тоном произнес Демидов.
— Выходит так, — устало, с потухшим взглядом, пробормотал Сахиб.
— Они в Москве зелье продают?
— А где же еще? Может, они и на Европу работают, но сперва они летят на подмосковный аэродром.
— А откуда ты знаешь, что именно на подмосковный? — поинтересовался Демидов.
— Да какая разница, Игнатий, — прошептал Сахиб. — Подмосковный, потому что только оттуда лошадей могут отправлять в Западную Европу, где рынок сбыта наркотиков больше, чем в Москве.
— Не больше, там просто сбыт лучше налажен… — вставил Демидов.
— Так вот, слушай, — продолжил Сахиб, — на аэродроме животные благополучно проходят таможенный досмотр, а то и вовсе без него, и попадают в руки тех, кто все это организовал.
— Наркотики с лошадями возят, да? — спросил Демидов.
— Да. Я же говорил. Надо же им что-нибудь возить. У них даже лошадей не всегда хватает и, чтобы не гонять пустой самолет они, бывает, наземным транспортом отправляют лошадей обратно, чтобы совершить повторную ходку.
— А я-то думал, зачем чеченцы у меня хороших лошадей покупают?.. — произнес Демидов.
— Я подслушал, я все подслушал… — вновь зашептал Сахиб, и глаза его горели, как угли. — Они думают, что я ни бе ни ме по-ихнему. А я же узбек, узбекский от отца знаю… Не все понимаю, но поднаторел…
— Ты узбек?
— Да, Игнатий. Они продают через подставных лиц лошадей на Запад. С аукциона, по бешеной цене. Однако покупателя интересует только сопутствующий груз, а продавца — плата за наркотики. Как я понял из разговоров хозяев, подобным образом западные наркодельцы осуществляют расчеты со своими российским компаньонами.
— Ты опасный человек, Сахиб, — сказал Демидов, — хоть ты и слизняк.
— Все, что я тебе рассказал, правда!
— Это слишком красиво, чтобы быть правдой, — отмахнулся Демидов.
— Схема красивая, это точно, — Сахиб присел на корточки. — Для такой транспортировки наркотиков они используют одних и тех же животных по нескольку раз. Странно, что таможенники не замечают этого. А чеченцы смеются над их невнимательностью, называют русских олухами…
— Ну, — Демидов почесал голову, — тут ничего странного нет. Среди русских хватает олухов. Но вот лошади?.. Как известно, породистые лошади происходят от одних и тех же элитных производителей, поэтому они похожи на своих родителей, а значит, друг на друга.
Демидов сразу поверил бы в то, о чем рассказывал Сахиб, если бы не одно обстоятельство. По личным наблюдениям Демидова Сахиб был человеком увлекающимся. Эта особенность характера присуща маленьким, живым, очень подвижным людям с острыми курчавыми бородками, как у Дзержинского. Какая-то недоразвитая, почти детская веселость и энергичность неожиданно сменяются мрачным пессимизмом и нечеловеческой жестокостью. Такие люди иногда оказывают неоценимые услуги разведывательным органам. Но чрезмерная приступообразная энергичность порой приводит к тому, что они теряют голову, попадают в тупиковые ситуации и совершают ошибки.
Почти каждую ночь, лежа в своем углу, Сахиб проклинал жизнь, которая забросила его в плен к чеченцам. А теперь он аж горит от желания или отомстить чеченцам, или выслужиться перед органами. Демидов не понимал, почему Сахиб ни с того ни с сего решил открыться ему. А вдруг это провокация?
— Помоги мне выбраться отсюда, а? — вдруг попросил узбек. — Российские спецслужбы отблагодарят тебя. Да и ты внакладе не останешься.
Последнее утверждение и вовсе походило на провокацию. Если бы Демидов знал, как выбраться из плена, он помог бы и Сахибу, но, похоже, о его собственном существовании забыли не только его друзья, но и сами чеченцы — они не выпытывали у него, насколько он богат, много ли у него родственников.
Джебраил появился на хуторе Терпухина в полдень. Это был уже немолодой, но все еще крепкий мужчина с бородой и хитрыми глазками. Без бороды он, наверное, походил бы на бригадира шабашников, лет пятнадцать назад где-нибудь калымивших на просторах Сибири, Джебраила сопровождали несколько вооруженных с головы до ног чеченцев. Поигрывая четками, он предложили уплатить выкуп за Демидова.
— С ним все в порядке? — спросил Юрий, соображая, каким образом Джебраил пересек границу. Скорее всего, блок-пост чеченцы оставили в стороне.
— У него с головы волос не упал, — сказал Джебраил.
— Я должен убедиться в этом, — произнес Терпухин. — А насчет выкупа поговорим потом — денег у меня нет.
— Но Демидов богатый человек, — резонно заметил Джебраил.
Разговор происходил у входа в дом. Терпухин стоял на пороге, чеченцы полукругом возле него.
— Деньги у него на счету в банке, — сказал Юрий, — без Демидова их не получить…
— Он может написать письмо.
— А кто его заверит? Нотариуса с собой брать?
— Я тебе десять нотариусов достану, дорогой, — почти нежно произнес Джебраил.
— И вот что еще: пока я буду разъезжать с тобой но Чечне, твой человек должен остаться в заложниках.
Джебраил отошел в сторону, позвав старших. Че стали совещаться.
Тем временем Терпухин прошел в дом, прибинтовал пластырем к левой лодыжке пистолет, к правой — нож. Когда он вышел на порог дома, чеченцы уже посовещались и согласились с условиями, поставленными им.
— Ты готов ехать? — спросил Джебраил.
— Почти. Надо только волчат покормить… — сказал Терпухин.
— Каких волчат? — оторопел чеченец.
— Самых натуральных.
После того, как волк и волчица были убиты, Терпухин подкармливал волчат-сироток, бросал им в яму мелко порезанное мясо. Одного волчонка, доходягу, пришлось некоторое время кормить из соски. Поначалу волчата дичились, скалили зубы, а потом привыкли. Звереныши уже не забивались в свою пещерку, а с интересом наблюдали за странным существом, заменившим им мать.
Возле Сычиного балка Юрий велел остановить автомобиль.
— Волчата здесь, — коротко объяснил он причину остановки.
Джебраил решил пойти поглазеть на зверюшек. Чеченец не скрывал своего восхищения волчатами.
— Послушай, отдай их мне!.. — попросил он.
— Вот когда Демидов окажется на свободе, приезжай, я подарю тебе вон того.
— Да он худой, доходяга какой-то…
— Зато он самый злой. А что худой, так это ничего, у вас в Чечне мяса много. Откормишь.
Чеченца-заложника оставили на посту у капитана, с которым Терпухин успел познакомиться. Вначале Черемисов отвел Юрия в сторону и долго объяснял ему, что он не хочет ввязываться в разные подозрительные дела, но когда Терпухин сообщил ему, куда он отправляется, безропотно согласился.
Через пару минут автомобиль въехал на территорию Чечни и запылил по равнине, направляясь к чернеющим на горизонте горам. Вскоре автомобиль стало подбрасывать на ухабах. Терпухин внимательно следил за местностью. Перед тем как дорога пошла в гору, Джебраил остановил машину и что-то сказал своим подручным по-чеченски. Терпухину завязали глаза.
Вскоре машина снова остановились. Терпухина за руку ввели в помещение. Минут через пятнадцать он услышал радостный оклик:
— Юрий!
Терпухин сорвал повязку и увидел своего соседа. Демидов был в порядке, если не считать осунувшееся от бессонных ночей лицо да заросшие, с желтоватой сединой, впалые щеки.
— Да, животик у тебя спал! — Терпухин похлопал соседа по брюху. — Не кормили, поди?
—
—
—
—