Андрей Воронин – Комбат. Между мертвым и живым (страница 6)
– Не могу. Они все хотят уволиться или в отпуск. Но это же не дело! Я и сам боюсь. И тоже хочу в отпуск, и спокойно мог бы себе его выписать. Потому что за этот год еще не использовал. Но я же этого не делаю!
– Вот, кстати, я хотел поговорить с вами о том, что происходит в гостинице.
– А вы сами не видите, что происходит? – вздохнул Кулагин.
– И что вы думаете?
– Не знаю, что думать. Не знаю. Люди умирают, милиция говорит, что это сплошь несчастные случаи, а вчера – однозначное самоубийство. Вот только что позвонил этот лейтенант Крохин, который занимается расследованием. Эксперты сказали, что вчерашний монтер, вне всякого сомнения, свел счеты с жизнью без посторонней помощи.
– Что-то ваши сотрудники в это не особенно верят, – вздохнул Рублев.
– Да ерунда это все! – резко воскликнул директор.
Комбат отметил про себя эту вспышку. Надо бы поднажать на этого типа, а то ведь темнит он что-то, как пить дать темнит! Только нажимать, пожалуй, стоит аккуратно. Мало ли что тут происходит.
– Я вот к чему клоню: тут вовсю говорят, что появление этого Матроса напрямую связано с продажей гостиницы.
– Вы-то откуда про это знаете? – неприязненно спросил Кулагин.
– Да мы с оперативником говорили, который вашим делом занимается. Он тоже не очень верит в потустороннее. Но он также не верит в то, что это простая случайность.
– Ну допустим, – пожал плечами Кулагин. – А что вы от меня-то хотите?
– Внесения ясности в ситуацию.
– Вы думаете, я на это способен? Не преувеличиваете ли вы мои возможности?
Борис задумчиво покрутил головой.
– Сам не знаю. В принципе, жизнь показывает, что начальник мало когда оказывается осведомленным, почему умирают его подчиненные. Как минимум – он догадывается.
Кулагин, судя по всему, начал терять терпение. Спокойная уверенность Комбата чем-то его задевала.
– Вы, я так понял, хотите меня в чем-то обвинить? Ну, признайтесь!
– Ничего подобного.
– А что вы тогда суете свой нос, куда не просят?
– Как-то привык. В том смысле, что я не всегда могу просто пройти мимо. Вот подумал, может, смогу помочь.
– Ой, как много вы о себе возомнили! Вы, вообще, в Сочи приехали, чтобы оказывать мне гуманитарную помощь?
Рублев подумал, что с этого типа информацию можно получить только в том случае, если прямо сейчас взять да и врезать ему между глаз. Что, естественно, не вариант.
– Я приехал в Сочи отдыхать. Активно.
– Вот и займитесь активным отдыхом. Пойдите, я не знаю, искупайтесь, на серфинге покатайтесь или просто по окрестностям походите. Может, найдете такого же желающего отдохнуть. Он с вами может, к примеру, водки выпить. Короче, не трогайте меня. И так плохо!
– Аркадий Леонидович, дело ведь нешуточное! Гибнут люди.
Директор оглушительно хлопнул по столу ладонью:
– Представьте себе, я тоже волнуюсь насчет того, что они гибнут! Но при чем здесь какие-то мои гипотетические знания?! Я располагаю информацией не большей, чем вы! И еще раз повторяю: не суйте свой нос туда, где он никому не нужен! Все! Я больше не хочу об этом разговаривать!
Рублев решил пока не настаивать.
– Хорошо. Но если что – вы знаете, в каком номере я остановился.
– Подите к черту! – отрезал Кулагин.
Рублев кивнул на прощанье и вышел из кабинета. Секретарша посмотрела на него с интересом. Наверняка она слышала крики директора. И теперь ей было интересно, что это за человек, сумевший посадить ее босса на коня.
Комбат кивнул и ей.
– До свидания, – улыбнулась секретарша.
Одним из главных возмутителей спокойствия в гостинице стала администраторша Сикорская. Если бы по жизни она была кем-то дерганым и истеричным, то, наверное, на нее обращали бы поменьше внимания.
Однако Зоя Викторовна была сущим ангелом. Пожалуй, только ей за пятнадцать лет, которые она проработала в гостинице, удалось не переругаться всерьез ни с кем из персонала, а также и с посетителями. Нет, она не была великим психологом, не чувствовала других, не умела находить компромиссы. Она просто старалась всем угодить, и у нее это неплохо получалось. Общее отношение к Зое Викторовне было снисходительно-ласковым.
Именно эта дама начала вдруг сыпать разными мрачными пророчествами. Она прониклась историей о Черном Матросе до глубины души. Кажется, ее это даже возбуждало. Иначе и не объяснить лихорадочного блеска в глазах этой сорокалетней дамы.
Если хорошо вдуматься, то именно она и стала источником слухов. Ведь незадолго до второго происшествия она приволокла из дому толстый сборник исторических статей, посвященный городу Сочи. В этом сборнике была и статья о взорванном транспортном пароходе «Легкий», на котором везли революционных матросов.
Там же в сборнике разместились старые, зернистые фотографии того безымянного кладбища – небольшого погостика, образованного могилами выброшенных на берег матросов.
Автор статьи очень ругал проклятых коммуняк, умудрившихся дойти до святотатства и сровнять это кладбище с землей, чтобы на его месте построить гостиницу.
Зоя Викторовна прочитала эту статью вслух не одному человеку. Реакция поначалу была скептическая. Разве что некоторые качали головой и сетовали на то, что, дескать, у прежнего строя ни стыда, ни совести.
А вот когда разбился столяр, все призадумались.
Как по заказу, Сикорская нашла еще и статьи в уфологической газете, где рассказывалось о странных событиях в гостинице «Арбат» в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году. Якобы там появлялось привидение матроса со страшным черным лицом.
В другое время статью бы осмеяли уже за то, что гостиница названа «Арбатом», а год – восемьдесят пятый. Охотнику за дешевыми сенсациями следовало бы знать, что тогда это был не «Арбат», а «Украина».
Однако восприятие информации напрямую зависит от того, в какой ситуации она получена. В результате статья стала откровением, а в гостинице появилось свое привидение – опасное и жестокое. То есть Черный Матрос, который погубил потом еще двоих людей. Вообще экстремальные обстоятельства очень серьезно меняют сознание людей. И то, что еще недавно воспринялось бы бредом, теперь поедалось с чавканьем.
Этим утром Зоя Викторовна пришла на работу заплаканная. Такое было только один раз, когда ее муж попал в аварию на своей машине и оказался в реанимации на десять дней. Потом, правда, все обошлось.
Так что ее состояние привлекло внимание. Но впечатление было таким, что она не хочет распространяться на тему, что же все-таки случилось.
Зою Викторовну усадили на стул, принесли большую чашку чая с мятой. Она выпила горячий напиток почти залпом, поставила чашку на стол и прошептала:
– Ой, недолго мне осталось!
– Как это? – удивилась вторая администраторша Лиза.
– А вот так. Сердцем чую – Матрос в следующий раз до меня доберется.
Все, кто был в это время в подсобке, невольно отшатнулись при этих страшных словах.
– Что ты говоришь? – испугался грузчик Марков.
– Снилось мне нехорошее. Вроде я ходила по полю, собирала солому. Собирать – это плохо. Это значит, что дни уже сочтены. Ох, как же я теперь?
Присутствующие переглянулись. Среди них не было особо суеверных людей. Но они уже были готовы поверить в марсианский десант на Кремль.
– А может, ерунда это все?
В ответ Зоя Викторовна пустилась в пространное объяснение, что сейчас день особый, что луна на убывании, что год особенный. По ее аргументам получалось, что если даже ее не порешит Матрос, то она и сама прекрасно окочурится.
Зою Викторовну посадили удобнее, принесли еще чаю. Лиза сказала:
– А может, тебе уйти на больничный? Или еще что придумать? И спрятаться. Зоя, ты подумай!
Сикорская покачала головой.
– Да меня же никто не отпустит. Скажет – работай, и все! И буду работать, и никуда не денусь.
Нежелание Кулагина отпускать людей в отпуск было сейчас самой больной темой для персонала. Все прекрасно понимали, что в гостинице надо кому-то работать. Сезон туристов еще не закончился, посетителей много и приезжают новые, и так будет продолжаться еще недели три. После этого в «Арбате», да и в большинстве других гостиниц и пансионатов Сочи, начинается относительное затишье.
Как раз под это затишье людей начинали отправлять на отдых. Но сейчас три недели были непозволительным сроком. Если ничего не поменяется, то это еще три покойника. И кого именно приберет Черный Матрос – неизвестно. Вот у Зои Викторовны видения нехорошие!
Среди пятерых человек, видевших и слышавших администраторшу Сикорскую, поднялся возмущенный ропот. Все они если не пробовали получить от Кулагина отпуск, то, по крайней мере, задумывались о нем. Грузчик Марков даже пытался уволиться. И Кулагин, который раньше неоднократно грозился прогнать его с работы ко всем чертям, чтоб не платить зарплату алкоголику, вдруг кардинально поменял мнение. И наотрез отказался освободить Маркова от обязанностей. Более того, пообещал грузчику, что вообще не будет заикаться об увольнении – пусть тот хоть мебель и лица ломает. Хотя в последнем случае его ждет тюрьма.
Марков ушел, качая головой и твердя про себя, что у директора произошло какое-то сдвижение в мозгах.