Андрей Воронин – Комбат. Идеальное вторжение (страница 9)

И так во всем мире. Возьмите Голливуд. Сможете вспомнить хотя бы один фильм, где был бы собирательный образ положительного героя, регулярно совершающего добрые дела? Допустим, вчера он вытащил из омута тонущего ребенка, сегодня перевел старушку через улицу, а завтра спасет от смерти десяток бездомных собак. Нет такого фильма. Зато полно лент про разных маньяков типа Ганнибала Лектора, с первой до последней минуты киношки совершающих кровавые злодейства. И все положительные герои обязательно сражаются с отпетыми негодяями. Без этого никак, без этого зрители проголосуют своим долларом за другой фильм.

– Тогда я бы выпил за то, чтобы у тебя всегда было работы по минимуму, – сказал Рублев.

– Борис, ты не прав. А как же мне деньги зарабатывать? – спросил Буданцев, поднося ко рту стопку.

Глава 9

– Сука! – про себя, но очень эмоционально ругнулся Фитиль, услышав в трубке голос Бандерлога.

Три дня он тешил себя мыслью, что обойдется, хорошо понимая, насколько иллюзорна его надежда. Как и следовало ожидать – не обошлось. После обмена формальными фразами, Бандерлог взял быка за рога:

– Как поживает твой долг?

– Занимаюсь, – лаконично ответил Фитиль.

– Это радует. Когда примерно ждать результата?

– Сам понимаешь, дело сложное. Тут спешкой только все испортишь.

– Согласен. Но ты не очень тяни, – сказал Бандерлог и отключился.

Отпустив в его адрес несколько крепчайших выражений, Фитиль от эмоций перешел к конструктивным размышлениям. Его пацаны могли запугать человека, хорошенько накостылять, даже по случайности убить в запале. Но совершить заранее обдуманную, тщательно распланированную ликвидацию им слабо. Так что назначить кого-то из них киллером – мысль изначально провальная. Даже если удастся задавить авторитетом, угрозами навязать мокруху, слишком велик риск. В практических университетах его пацаны учились совсем другому. Да и склад характера у них иной. Фитиль был уверен, что для каждого дела нужно родиться. Черепаху можно всю жизнь тренировать по новейшим спортивным методикам, но она и близко не станет спринтером. Человека, склонного к размышлениям о сущности жизни бесполезно и даже опасно учить на бухгалтера, иначе фирма, взявшая его на работу, прикажет долго жить от несведения дебита с кредитом.

Поэтому глупо искать несуществующие таланты в своем коллективе, надо выходить на профессионалов. И тут возникала проблема. Киллеры – одна из самых закрытых каст в уголовном сообществе. Даже Фитиль, являвшийся не самым последним человеком криминального мира, только догадывался, где их можно искать. Он мысленно перебрал всех своих корешей, вычленив нескольких человек, к которым имело смысл обратиться. Возможно, они знали выходы на серьезных киллеров.

Мысль о том, сколько может стоить подобная услуга, заставила Фитиля распахнуть холодильник и достать бутылку водки. Он налил до краев рюмку, одним махом выпил и вновь забрался в холодильник, теперь уже в поисках закуски. Положив на тарелку большой кусок мяса и хлеб, он взял ее в одну руку, второй ухватил бутылку с рюмкой и побрел в комнату. Откинувшись на спинку дивана, Фитиль нажал кнопку пульта. На экране «плазмы» замельтешили почти голые фигуры женщин и мужчин. К современной эстраде Фитиль был равнодушен, а раздетых женщин предпочитал наблюдать вживую, поэтому стал щелкать кнопками пульта. Остановился он на очередном ток-шоу. В нем участвовали известный чудотворец Шулеровский и ученый муж, упитанный, с выпирающим из-под пиджака животиком и лысиной на всю голову.

Тема диспута на первый взгляд казалась абсолютно бессмысленной. Мужчины спорили о том, можно ли воскресить человека из мертвых. Но именно тут, в вопросах, бывших за гранью нормальной логики, Шулеровский чувствовал себя, как рыба в воде.

– Я утверждаю, что так называемый летаргический сон на самом деле является уникальной борьбой человека со смертью. Она уже к нему пришла, но в самый последний момент организм решает вернуться к жизни. Начинается медленное восстановление органов и функций. Почему летаргический сон часто длится неделями и даже месяцами? Необходимо оживить все клетки, заставить их слаженно работать, включить процесс метаболизма. Совсем недавно американские ученые нашли и расшифровали записи майя. Из них следует, что этот народ уже больше полутора тысяч лет тому назад умел воскрешать, правда на относительно короткое время, около года, своих лучших правителей. К сожалению, воскрешение давалось слишком дорогой ценой, на него тратилась жизненная энергия десятка жрецов, и применялось оно только в исключительных случая.

– Что-то я ничего не слышал о воскрешении людей жрецами майя, – мгновенно отреагировал ученый.

– Очевидно, вы невнимательно следите за последними исследовательскими работами.

– Особенно если они являются плодом чьей-то фантазии, – последовал едкий комментарий.

Шулеровский покраснел от раздражения, однако на этот раз сдержался и продолжил:

– Мы слишком категорично заявляем о некоторых вещах, что это невозможно. Но если умело соединить древние знания с новейшими научными достижениями, станут возможны настоящие чудеса, в том числе воскрешение людей. Мне это уже удалось, к сожалению, всего только один раз, – скромно заметил Шулеровский.

– Вот этот факт в научной литературе точно не освещался.

– Да. Заказчик, человек очень состоятельный, обеспечил мне все необходимые условия, однако запретил упоминать фамилии и место действия.

– Да, настоящие чудеса медицины, – протянул ученый и вроде бы уважительно попросил: – Раз уж вы такой замечательный доктор, вам не составит труда назвать все мои болезни.

– С удовольствием. Хотя вам это вряд ли доставит радость. Но вы хотя бы будете точно знать, надо ли вам срочно обращаться за медицинской помощью. Ишемическая болезнь сердца, знаете ли, очень коварная и опасная штука.

– У меня нет ишемической болезни сердца.

– Тогда стенокардия или выраженная сердечная недостаточность. Причем на фоне сахарного диабета.

Ученый ехидно усмехнулся:

– Видите, до чего легко посадить в лужу возомнивших о себе горе-знатоков. Что-то вы забыли о своих чудесных способностях и норовите поставить диагноз исключительно по внешности. Подумали, что раз полный человек, то у него букет стандартных для такого телосложения и возраста заболеваний. Только внешность, как известно, обманчива. Нет у меня диабета и сердце в порядке.

– Это вам внушили жалкие докторишки, по блату закончившие медицинский институт. Послушайте мой добрый совет, обследуйтесь у хорошего доктора, – без тени смущения заявил Шулеровский.

– Допустим. Но сейчас разговор о моих настоящих, а не мнимых болезнях. Диагностируйте их, ведь для настоящего чудотворца это сущий пустяк.

На этот раз Шулеровский задумался, долго сверлил ученого взглядом и только через минуту заговорил:

– Я вижу темный участок на пояснице и чуть выше ее. У вас есть проблемы в нижней части туловища. Скорее всего, это связано с позвоночником, хотя возможны заболевания почек или печени.

– Или селезенки, – перебил ученый. – Такой забавный диагноз может поставить любой человек, мало-мальски знакомый с анатомией. А вот я могу точно назвать ваше заболевание – мозаичная психопатия, осложненная манией величия и желанием срубить побольше деньжат на доверчивости обывателей. Хотя последнее является прерогативой не медицины, а уголовного законодательства.

Ученый едва успел договорить. Взбешенный его словами, Шулеровский вскочил и размашистым ударом отправил своего оппонента в нокаут.

– Так его, козла! – одобрил действия мнимого чудотворца Фитиль.

Его симпатии были целиком на стороне Шулеровского, который во многом напоминал Фитилю самого себя: такой же напористый, хамоватый, умеющий блефовать, способный запудрить мозги человеку, заставить его уверовать в свои сверхъестественные способности и заработать на этом приличные деньги.

– Бывай здоров! – Фитиль вытянул руку с наполненной рюмкой в сторону Шулеровского, а затем поднес ко рту и выпил.

Тем временем к месту событий подскочили охранники телестудии, Шулеровский развернулся в их сторону, пылая боевым задором, но режиссер передачи решил, что телезрители без того увидели слишком много интересного. Пошла рекламная заставка.

– Зараза! – с чувством сказал Фитиль и щелкнул пультом.

На соседнем канале шли новости. Показывали сюжет из Америки о новом методе заморозки людей.

– А че! Все путем. Я бы тоже дал себя заморозить, если бы в мучениях подыхал от рака! На фига такая жизнь? И обидно, блин! Куча бабла, а ни выпить, ни бабу трахнуть, ни смотаться на Сейшелы. Только лежи и ори от боли. Чисто хренотень, – возразил Фитиль корреспонденту, усомнившемуся в гуманности заморозки живых людей.

Он сумел вовремя остановиться, да и водка была качественной, поэтому на следующее утро похмельный синдром едва ощущался.

– Ничего не болит, как у замороженного, – почему-то вспомнил Фитиль вчерашний сюжет, и тут его осенила замечательная идея.

Сначала Фитиль скептически пожал плечами:

– Уж очень круто, не покатит.

Затем, все хорошенько обдумав, изменил свое мнение:

– А может и покатить. Надо рискнуть, в конце концов, я потеряю не так много бабок, а если дело выгорит, нашинкую капусты выше крыши и запросто решу проблему с Бандерлогом.