Андрей Воронин – Инструктор. Снова в деле (страница 9)

– Тем более уходите. – Катя была упрямой и настаивала на своем, хотя от Забродова не ускользнула некая растерянность, отобразившаяся на ее лице. Должно быть, она была удивлена (как же так, позабыла закрыть дверь), но не хотела признавать своей ошибки перед этим странным соседом.

– Вы сегодня не в духе, Катя. Смотрю на вас и думаю: интересно, какое же у меня тогда должно быть настроение? Ехал в автосервис менять резину, встретился с вами. Поцарапал машину. Потом – короткий диалог с не самыми воспитанными представителями нашего общества. Забыл сделать важный звонок, не перебрал книги, и такой солнечный день ушел в прошлое, оставив мне одно разочарование. Кто виноват и что делать?

– Виноваты всегда мужчины, – тоном не терпящим возражений ответила Катя и, несколько смягчившись, с любопытством спросила, игнорируя второй вопрос Иллариона: – А что за книги?

– Разные, – уклончиво ответил Илларион. – Меня интересуют редкие издания. Антиквариат.

– Хм… не обижайтесь, но вы совсем не похожи на любителя книг.

– Это почему? – искренне удивился Забродов и даже немного обиделся. Ему-то лучше знать, что он любит, а что нет, а Катя по его лицу судит об его интересах.

– Лицо у вас… – она задумалась, силясь подобрать эпитеты.

– Страшное, что ли? – переспросил Забродов.

Он почувствовал себя неприятно, как будто Катя его оскорбила.

– Да нет. Не страшное, – поспешила она его успокоить. – Лицо как у военного.

– А… Тогда понятно. Вы хотите сказать, без капли интеллекта. Так? – уточнил Илларион.

Катя заметно смутилась.

– Нет… нет… Что вы. Я вовсе не хотела этого сказать.

«Конечно же, не хотела. Как выворачивается теперь, будто бы не догадывается, что у нее на лице все написано. Женщины – хитрые существа… Думают одно, а говорят другое. Ведь только что собиралась убегать от меня, прятаться в своей квартире, а теперь спокойно стоит на лестничной площадке и разговаривает со мной, как со старым знакомым», – подумал Илларион и из чистого любопытства взглянул на часы, чтобы оценить, сколько же времени они потратили на болтовню.

Катя изменилась в лице.

– Я вас обидела? Нет, что вы, я не хотела! Вы не подумайте! Я не говорила, что вы необразованный…

– Да не в этом дело. Я просто подумал, как мы смотримся со стороны. Дверь в вашу квартиру открыта, вы стоите в халате, я в верхней одежде, и мы пытаемся наладить общение в такой, мягко говоря, непрезентабельной обстановке. Почему бы вам не переодеться и не заглянуть ко мне на чашечку чая? Если вы так интересуетесь книгами, я мог бы показать вам свою коллекцию. Уверен, кое-что вас бы заинтересовало.

– Еще чего! – фыркнула Катя. – Здрасте. В гости к незнакомому мужчине. За кого вы меня принимаете, Илларион? Еще не прошло и суток со времени нашего знакомства, а вы наглеете еще больше и зовете меня к себе в квартиру.

– Это можно расценивать как добрососедский жест. В конце концов, вы сегодня подбили мою машину.

– Мы квиты. Я отдала вам деньги. И вы еще имеете совесть попрекать меня, когда из-за вас я бросила все свои дела и выбежала на улицу?! Вы еще и хам, Илларион. Жуткий зануда и мужлан.

– Лестная характеристика, особенно если учесть, что вы меня совсем не знаете. Скажите, Катя, вы ведете себя так со всеми мужчинами или только с такими типами, как я?

– Я веду себя так только с теми, кто не знает правил хорошего тона, – решительно заявила Катя и, проявив неожиданную смелость, подошла к открытой двери своей квартиры, хотя раньше и приблизиться боялась. – А теперь дайте мне пройти.

– Пожалуйста. Чтобы вы не пугались, я выйду из подъезда или залезу на крышу, – съязвил оскорбленный Забродов.

«Нет, все-таки оформившаяся стерва, – решил про себя Илларион. – Я с ней по-человечески разговариваю. Хочу, так сказать, раззнакомиться, а она крысится на меня. Бывают же такие женщины, которые любят всем испортить настроение. И вообще, откуда она взялась? Что-то раньше я ее здесь не видел».

Забродов счел за лучшее зайти в свою квартиру, а не стоять в рассеянности посредине площадки, как какой-нибудь памятник на городской площади. Повесил дубленку в прихожей, вымыл руки и только собрался переместиться на кухню, чтобы чем-нибудь поужинать, как в дверь затрезвонили.

«Кого нелегкая принесла», – с раздражением подумал голодный Илларион, и на какой-то момент мелькнула мысль не открывать. Но трезвонили так, что не открыть было невозможно. Как обычно, в самые неподходящие моменты появлялся генерал Федоров.

– Не ждали? – засмеялся он, бесцеремонно вваливаясь в коридор. – Ты куда подевался? Я тебе полдня звонил…

– Догадался бы на мобильник позвонить…

– Мобильник, – проворчал генерал, передразнивая. И, отдернув штору, выглянул в окно. – В такую погоду все люди дома сидят. Один только Забродов не как все, что-то постоянно ищет и днем и ночью.

Он ухватил одну из книг.

– Только осторожней. Прошу тебя. Это раритетное издание, я за него черт знает сколько отдал.

– Лучше бы коньяка купил хорошего. – Федоров, не разделявший увлечения Забродова, назидательно потряс книгой перед его носом.

Забродов выхватил книгу из рук и поставил ее на полку.

– Ты как? По делу? – осведомился он, пребывая в том настроении, когда меньше всего хочется шутить.

– У тебя вечно одни дела на уме! – притворно обиделся генерал. – Неужели я просто не могу зайти к тебе в гости, проведать, узнать, как ты тут живешь, чем занимаешься и что думаешь. Ты хоть где пропадал сегодня?

– В пробках пропадал, – мрачно ответил Илларион. – И еще в ДТП попал благодаря своей новой соседке.

Федоров заметно оживился.

– Что за соседка? Какая соседка? У тебя не было здесь никаких соседок!

– Не веришь? Зайди в дверь напротив и спроси Катю, она тебе такого наговорит, что не пройдет и минуты, как ты сюда вернешься.

– Молодая? Симпатичная? – словно не слыша, продолжал генерал. Он каждый раз оживлялся, когда на горизонте Иллариона появлялась приятная женщина, и у Забродова возникало такое впечатление, что генерал Федоров больше всего хочет, чтоб он на ком-нибудь женился.

– Молодая и симпатичная. Только вот на язык такая шустрая, что и ты замолчишь. Я ей слово, она мне пять. Я случайно узнал, что она моя соседка, машину ее у подъезда увидел, пнул ногой, а она в одном халате выскочила.

– В халате? – глаза генерала округлились от изумления, будто бы Забродов признался, что не так давно видел инопланетян.

– Ну, в халате. Вот мы и раззнакомились.

– Ну ты и раззява, Илларион, не обижайся, – Федоров расхохотался. – Это же любому понятно. Она тебя соблазнить хотела! А ты, наверное, как обычно, стоял и скромничал, про свой антиквариат ей рассказывал!

– Не знаю, как насчет соблазнить, а настроение она мне испортила. Сказала, что у меня лицо, как у военного, ну, то есть как у тебя, – проворчал Илларион, садясь напротив Виктора в кресло и открывая бутылку коньяка, которую брал с собой в автосервис.

– Так ей что, лицо твое не понравилось? – недоумевал генерал. – Или что?

Иллариона несколько утомляла эта трескотня, и, махнув рукой, он ничего не ответил и разлил коньяк по рюмкам.

– Давай лучше выпьем немного.

Только подняли рюмки, даже чокнуться не успели, как снова звонок в дверь разорвал повисшую в комнате тишину.

«Как проходной двор какой-то, – с неудовольствием подумал Забродов. – Всегда так бывает. Как назло. Когда ты один и хочешь какой-то компании, хочешь душевно поговорить, все заняты и никто не хочет с тобой разговаривать, а уж тем более приезжать. Но когда хочется спокойствия и уединения, обязательно найдется человек, который все разрушит, и ты будешь сидеть с ним, говорить и ждать, когда он оставит тебя в покое».

Он посмотрел в глазок и удивился. Перед дверью стояла преобразившаяся Катя. «Вот те на! – подумал Илларион. – Пришла все-таки, а еще носом вначале крутила. Словом, настоящая женщина. Никогда не поймешь, что у них на уме».

Она нетерпеливо позвонила в дверь еще раз, и Забродов, решив, что сполна насладился удивительным моментом, когда не он, а Катя ожидает под дверью, распахнул ее, стараясь принять невозмутимый вид. Наверное, проще было провозить наркотики через границу контрабандой, чем казаться сейчас спокойным и безразличным ко всему происходящему.

– Да? – спросил Илларион будничным голосом, как будто ожидал от нее какой-нибудь просьбы. Может, соли для супа или гвоздь забить, а может, и лампочку поменять.

Катя нисколько не стушевалась, несмотря на его нарочито нелюбезный вид, словно она предполагала, что именно так он ее и встретит, и сказала:

– Кажется, кто-то приглашал меня в гости. И обещал что-то показать. Только вы не заблуждайтесь по поводу моего прихода. Это не дает вам вседозволенности в поведении. И если вы начнете приставать, я сразу же уйду.

Чем дольше смотрел на нее Илларион, тем нелепее начинал чувствовать себя в повседневной одежде. Он ощущал себя дворником рядом с голливудской звездой на одной фотографии. «Как быстро она привела себя в порядок!» – удивился он, оглядывая ее с ног до головы и мысленно прикидывая, сколько по времени мог занять ее вечерний туалет.

– Я ненадолго. На часик, потом еду в театр, – пояснила она с нетерпением, словно намекала, что пора бы дать ей пройти внутрь, а не держать, как просительницу, на лестничной площадке.

Забродов и сам словно очнулся. «Ах, вот оно что! – с некоторым разочарованием подумал он. – Она в театр собралась, а я-то думал, что для меня нарядилась. Дурак ты, Илларион, так легко наживку заглотил. А еще хвастался когда-то, что читаешь женщин как открытые книги. В общем, 1:0 в ее пользу».