Андрей Воронин – Глубина падения (страница 12)

Еще раз прослушав у старика пульс, теперь уже не на руке, а на шее, Забродов взял лежащее на полочке маленькое зеркальце и поднес его к лицу Грановского. Зеркальце чуть запотело. Это давало надежду на то, что Грановский еще жив.

Митя стоял рядом и переминался с ноги на ногу.

– Деда полицию хотел вызвать… – вдруг произнес Митя.

– Что? Что ты сказал? – не сразу понял Забродов.

– Я в своей комнате спал, – сказал мальчик, едва сдерживая волнение. – Я спал. А к нам воры залезли. И деда закричал, что милицию сейчас вызовет. А они испугались и убежали. А деда упал. Я когда из своей комнаты выбежал, он уже упал. Но я тоже молодец! Я успел тревожную кнопку нажать! На моем мобильнике есть тревожная кнопка. Я ее нажал, и сейчас мама приедет! Я бы ее дождался, но испугался, что деда умер, а воры вернутся и меня тоже убьют…

Илларион Забродов осмотрелся, заглянул в комнату и только теперь отметил: действительно, было похоже на то, что здесь что-то искали. На полу были разбросаны какие-то бумаги, книги… И совсем некстати работал телевизор.

– Папа! Папа! – вдруг закричал Митя, подбегая к экрану. – Это мой папа! – с гордостью повторил он, очевидно не осознав того, о чем говорили с экрана.

Забродов прислушался.

– По последним сведениям, в самолете находилось пять человек. Из них опознаны четыре человека. Один – гражданин Франции, пилот Мишель Миро, который инструктировал полет. На борту были также известный московский бизнесмен Виктор Петрович Протасов и один из руководителей занимающейся авиаперевозками компании «Серебряные крылья», которая и купила самолет «Эльф» на последнем авиасалоне во Франции, Сергей Дмитриевич Грановский. Они летели в Минск с частным визитом. За штурвалом был российский летчик Павел Львович Мишин. Останки пятого пассажира не опознаны. Поступившие к нам ранее сведения о том, что это была жена генерального директора компании «Серебряные крылья» Эдварда Васильевича Паршина Мария Ивановна Паршина, не подтвердились. Причины аварии под Минском выясняются. Работает следственная группа. По предварительной версии, пилот не справился с управлением. Хотя, вполне возможно, человеческий фактор не был главной причиной аварии.

После показанных вначале фотографий на экране появились кадры оперативной съемки с места аварии. Митя, который буквально прилип к экрану, увидев обгоревшие части самолета и, очевидно, в конце концов разобравшись, что случилось, вдруг закричал:

– Нет!

Илларион Забродов опять подхватил его на руки и прижал к себе. Две трагедии для такого маленького и, похоже, более чем восприимчивого мальчика было слишком.

Медики приехали вместе с полицией, которую, очевидно, после тревожного звонка сына вызвала Ева Грановская. Она открыла дверь своим ключом и буквально застыла на пороге.

Митя, очевидно испугавшись строгих, сосредоточенных людей в полицейской форме и белых халатах, вместо того чтобы броситься к матери, еще сильнее прижался к груди Забродова и только прошептал:

– Мама…

Было похоже, что у него от испуга просто пропал голос. Ева первой пришла в себя и бросилась к сыну. Она взяла его за руку и, всхлипывая, спросила:

– Митя, Митенька, что здесь случилось?

Мальчик, буквально вцепившись в Забродова, молчал. И тогда Ева Грановская уже другим, строгим, сухим голосом обратилась к Забродову:

– Что здесь произошло?!

– Митя говорит, что воры, – проговорил Забродов.

– Они что, его убили?! – с ужасом отозвалась Грановская.

– Сейчас… – почти шепотом проговорил Забродов, кивнув в сторону медиков, которые колдовали над стариком.

Медсестра уже делала ему укол.

– Жив? – с тревогой спросил Забродов.

– Мы его забираем, – строго сказал молодой врач и, вызвав санитаров с носилками, уточнил: – Родственники кто?

– Мы, мы родственники. Мама и я родственники! – вдруг отозвался Митя, слезая с рук.

– Вы с нами поедете? – обратился врач к Еве Грановской.

Та молча кивнула.

– И я. Я с дедой поеду! – закричал Митя и гордо добавил: – Я тоже родственник.

– Простите, вы побудете с ним еще немного? – сказала Ева, с надеждой взглянув на Забродова. – Я скоро вернусь.

– Но, хозяйка, нам нужно задать вам несколько вопросов! – вклинился в разговор один из полицейских.

– Я не хозяйка, – покачала головой Грановская и, взглянув на Забродова, добавила: – Вот у него спросите. Он сосед. Он больше знает.

– Я, я больше знаю! – с готовностью отозвался Митя.

– Хорошо, мы опросим свидетелей! – гордо произнес второй полицейский.

Осмотр квартиры ничего нового не дал. Полицейские, очевидно, куда-то спешили, потому что, взглянув на часы, один из них, помоложе, протянул Забродову визитку и попросил:

– Вы за мальчиком присмотрите. А мать его пусть завтра нам позвонит.

Забродов молча кивнул.

– Пойдемте к вам. Я тут боюсь, – проговорил Митя чуть слышно.

– Да-да, конечно… – кивнул Забродов и взглянул на крючок у входа, где обычно Грановский оставлял ключи.

Митя перехватил его взгляд и достал из кармана связку:

– Вот, они на полу валялись. Я, когда к вам шел, поднял. Наверное, воры обронили.

Забродов проверил. Действительно, два ключа из связки подходили к входному замку. Захлопнув дверь, они вернулись к Забродову.

Илларион отнес мальчика на кухню, усадил за стол, укрыл пледом, напоил чаем, и тот сразу начал клевать носом.

Забродов отнес его в комнату и уложил на диван. Свет он решил на всякий случай не выключать, чтобы мальчик, если проснется, не испугался. А сам решил вернуться в квартиру Грановского. Ему почему-то казалось: что-то они недосмотрели, не заметили какую-то очень важную улику. Выходя из дому, он, подумав, на всякий случай положил в карман джинсов пистолет. Если в квартире Грановского что-то искали и не нашли, эти люди обязательно вернутся.

Открыв ключом квартиру Грановского и еще не включив в прихожей свет, Забродов принюхался. Когда у человека блокируются одни органы чувств, резко обостряются другие. В данном случае его обоняние уловило какой-то резкий пряный запах, на который он не обратил раньше внимания. Включив свет и присев на корточки, Забродов понял, что запах исходит из-под стоящей в углу этажерки. На полу были видны несколько капель, а под этажерку к самой стене закатилась пустая ампула с отломанным горлышком. Забродов покачал головой и достал из кармана носовой платок. Конечно, это могла быть ампула из-под лекарства, которое вкололи старику медики «Скорой помощи». Но обычно они аккуратно обходятся с ампулами. А вот если это лекарство держали в руках те, кто приходил в квартиру, на ампуле могли остаться отпечатки их пальцев.

Завернув ампулу в носовой платок, Забродов еще раз внимательно осмотрел пол в прихожей, потом прошел в комнату, на кухню, но больше ничего интересного не обнаружил.

Когда Забродов подошел к входной двери и хотел уже повернуть замок, кто-то начал вставлять ключ с другой стороны.

Забродов выключил свет, отошел за угол и приготовил пистолет. Но Ева Грановская, а это была она, расслышав, что в прихожей кто-то есть, испугалась больше, чем Забродов.

– Это я, – как можно спокойнее проговорил он и включил свет. – Не бойтесь.

– Где Митя?! – тут же выкрикнула она.

– У меня. Не волнуйтесь. Он спит, – сказал Забродов.

– А вы почему здесь? Что вы тут делаете?! – возмутилась Грановская.

– Я приходил проверить, все ли здесь выключено. Свет, газ, вода… – пожал плечами Илларион Забродов. Ему почему-то совсем не хотелось ставить Еву Грановскую в известность, что он обнаружил ампулу.

– Я, кажется, догадываюсь, что здесь искали… И не знаю, нашли ли. И я сейчас вряд ли найду… Пока Дмитрий Палыч не придет в себя, ничего здесь без него не найти… – не скрывая раздражения, бросила Ева Грановская, нервно прохаживаясь по квартире, выдвигая то один, то другой ящик и перекладывая сваленные на столе папки.

– А как там Дмитрий Палыч? Пришел в себя? – поинтересовался Забродов.

– Плохо… Врачи сказали, что ему, скорее всего, что-то вкололи. Но они не знают, что именно. И поэтому не могут найти, как и чем нейтрализовать яд или опасное для его здоровья лекарство. Они дали мне телефон и просили позвонить, если мы вдруг обнаружим здесь бутылочку или ампулу.

– В таком случае я, кажется, могу вам помочь, – сказал Забродов.

– Вы что-то нашли?! – загорелась Грановская.

– Да, – кивнул Забродов. – Но на ампуле могут быть отпечатки пальцев, поэтому я завернул ее в носовой платок. Пусть полицейские снимут отпечатки, если они там, конечно, есть… Если нужно позвонить, продиктовать название лекарства, лучше я это сделаю сам.

– Хорошо, – кивнула Ева Грановская, набирая номер на мобильнике. – Я сейчас дам вам трубку, а вы продиктуете название.

– И кто это будет? Кому я буду диктовать название лекарства? – уточнил Забродов.

– Это врач, Иванов, он сейчас дежурит, – прикрыв трубку и чуть понизив голос, проговорила Грановская.

Через некоторое время в трубке послышался недовольный хрипловатый мужской голос:

– Слушают вас!

– Господин Иванов? – уточнил Забродов.