Андрей Воронин – Алкоголик (страница 11)

Ее лицо мгновенно осветилось, как будто внутри него включили мощную лампу. Она поднялась с пластикового стула и двинулась к выходу. Стареющий ловелас все еще стоял у нее на пути, и она обогнула его, как огибают загораживающий дорогу неодушевленный предмет – легко, непринужденно и даже не посмотрев в его сторону.

Шкабров вышел из машины и открыл перед Ликой дверцу. Она уселась на переднее сиденье, по дороге легко коснувшись губами его щеки. От нее исходил тонкий аромат духов и едва уловимый запах кофе. Абзац мягко захлопнул дверцу и обошел машину. Перед тем как сесть за руль, он посмотрел на кафе. Незадачливый ухажер все еще стоял рядом с покинутым Ликой столиком, глазея ей вслед. Поймав взгляд Шкаброва, он демонстративно вздохнул и слегка развел руками: мол, что поделаешь? Абзац равнодушно отвернулся, сел за руль и захлопнул дверцу.

Впереди по ходу движения вспыхивали и гасли красно-синие огни милицейских мигалок и оранжевые проблесковые маячки спецавтомобилей, на которых, вероятно, прибыли саперы.

– Ну что, жертва международного терроризма, – шутливо сказал Абзац, запуская двигатель, – куда путь держим?

– Тебе смешно, – напевно, очень по-московски произнесла Лика, кладя ногу на ногу и оправляя съехавший с колена подол просторной юбки. – А на самом деле это доставляет массу волнений. Все знают, что никакой бомбы нет, и все равно бегут, толкаются. Я видела, как мужчины выталкивали из лифта женщин, чтобы поскорее выбраться из здания. Ты знаешь, это страшно. Я пошла по лестнице. Шла и думала: взорвется или не взорвется? Успею я что-нибудь почувствовать или нет? Хуже всего, если завалит кирпичами, и придется умирать медленно.

Она щелкнула замком сумочки и нервным движением вынула из плоской пачки длинную сигарету с золотым ободком. Шкабров молча дал ей прикурить, бросил зажигалку на приборную панель и легонько дотронулся тыльной стороной ладони до щеки Лики. Она на мгновение сильно прижалась щекой к его руке, потерлась о нее, как кошка, и сейчас же отстранилась.

– Не понимаю, зачем это нужно, – непримиримо сказала она.

– Что – «это»? – спросил Шкабров.

– Убивать друг друга, – ответила Лика. – Неужели без этого нельзя обойтись?

– Можно, наверное, – неохотно ответил он. – Только никто пока не знает, как это сделать. Ты не хочешь поговорить о чем-нибудь другом?

– Разговор на эту тему портит нервную систему, – грустно констатировала Лика.

– И поэтому не стоит огорчаться, – подхватил Абзац. – Зато эти мрачные личности подарили нам целых полдня. Неплохо для понедельника, как ты полагаешь?

– Было бы еще лучше, если бы эти мрачные личности сделали за меня мою работу, – сказала Лика. – А то потом придется всю неделю наверстывать упущенное. Ненавижу нагонять то, что упущено не по моей вине.

– Да, – согласился Абзац, перед внутренним взором которого, словно наяву, промелькнул сверкающий черный «мерседес» в подвижной колышущейся рамке из сосновых ветвей. – Нет ничего хуже, чем ждать и догонять.

Он развернул машину, чтобы не проезжать мимо оцепления, и повел ее вдоль проспекта, лавируя в густом транспортном потоке с неосознаваемой врожденной ловкостью коренного горожанина. На перекрестке он свернул направо.

– Там, впереди, пробка, – ответил он на вопросительный взгляд Лики. – Я видел ее, когда ехал за тобой. Кроме того, мне нужно заскочить в одно местечко. Не волнуйся, это буквально на две минуты.

– А я и не волнуюсь, – безмятежно сказала Лика, и по ее голосу Шкабров понял, что она действительно успела успокоиться. – Только, если можно, я подожду тебя в машине. Терпеть не могу присутствовать при деловых разговорах мужчин. Не люблю чувствовать себя лишней.

– Не возражаю, – сказал Шкабров, которого такое положение вещей устраивало. – Только откуда ты знаешь, что это будет деловой разговор между двумя мужчинами? А вдруг меня дожидается женщина?

– Тогда мне и подавно нечего там делать, – ответила Лика. – Я принципиально против драк между женщинами, но боюсь, что не смогу сдержаться.

– Извини, – сказал Шкабров, так и не понявший, была ее последняя реплика шуткой или предостережением. – Никаких женщин. Это действительно сугубо мужской и очень деловой разговор. И очень скучный вдобавок. Я постараюсь закончить его как можно быстрее.

Лика в ответ лишь пожала плечом, давая понять, что это само собой разумеется, и отвернулась к боковому окну, разглядывая проносившийся мимо тротуар, запруженный пестрой толпой пешеходов.

Шкабров увидел впереди стоявший двумя колесами на тротуаре милицейский «уазик» и предусмотрительно снизил скорость, не желая без нужды дразнить гусей. Его предосторожность оказалась тщетной: из-за сине-белой коробки «лунохода» на проезжую часть неторопливо шагнула неуклюжая фигура в бронежилете, с головы до ног разрисованная камуфляжными разводами, и повелительно взмахнула полосатым жезлом, приказывая остановиться. Под мышкой у милиционера был зажат короткоствольный автомат, а глаза смотрели из-под стальной каски с плохо скрытой неприязнью.

Шкабров дисциплинированно включил указатель поворота, миновал «уазик» и остановился, притерев машину колесами к бордюрному камню. Четыре вооруженных омоновца взяли автомобиль в кольцо, недвусмысленно держа наготове автоматы. Старший наклонился к опущенному стеклу, придерживая на боку автомат.

– Операция «Антитеррор», – сказал он. – Предъявите документы.

Шкабров протянул ему документы.

– Выйдите из машины, – потребовал омоновец.

Повернувшись к Лике, Шкабров развел руками и выбрался из-за руля.

– Вам тоже придется выйти, – немного смягчив тон, обратился омоновец к Лике.

Та независимо пожала плечами и молча вышла из машины.

Обыскав автомобиль и самого Шкаброва, омоновцы вернули ему документы и пожелали счастливого пути. Лику обыскивать не стали, ограничившись тем, что заглянули в ее сумочку. Заводя двигатель, Абзац был спокоен, но Лика досадливо морщилась, ерзая на сиденье и поправляя сбившуюся юбку.

– Опять настроение испортили, – пожаловалась она, когда милицейская машина осталась позади. – Ну что это такое? Живем, как в осажденном городе: патрули с автоматами, обыски, проверки… Когда это кончится?

– Когда на свете не останется ни одного чеченца, – ответил Шкабров. – Ну, может быть, немного раньше.

– Это не самая удачная из твоих шуток, – сказала Лика.

– Ну извини. Только это не шутка, а горькая правда.

Через десять минут он остановил машину в переулке и заглушил мотор.

– Включить тебе музыку? – спросил он, взявшись за ручку дверцы.

– У тебя же все равно ничего нет, кроме твоих «Битлз», – ответила Лика. – Я ничего против них не имею, но все хорошо в меру. Я лучше послушаю радио или просто так посижу. Не волнуйся. Если я буду скучать, то не очень сильно. И потом, ты обещал вернуться через две минуты.

– Максимум через десять, – уточнил Шкабров. – Клятвенно обещаю.

Он перешел улицу и свернул во двор. Миновав длинную сводчатую арку, в которой было прохладно и сыро, он ускорил шаг, пересек двор, нырнул еще в одну арку и углубился в лабиринт старых, довоенной постройки многоэтажных домов с дворами-колодцами, где лениво колыхалось на сквозняке развешенное для просушки белье. Эхо его шагов гулко отдавалось в узких мрачных проходах, захламленных штабелями гнилых тарных ящиков и какими-то покосившимися дощатыми пристройками с односкатными крышами, покрытыми лохматым от старости рубероидом. Ему никто не встретился, кроме облезлого хромого пса неизвестной породы, который предусмотрительно обогнул Абзаца по широкой дуге и заковылял дальше. Людей не было видно, и мрачный каменный лабиринт казался необитаемым, хотя во дворах стояли выглядевшие покинутыми автомобили, а из открытых форточек доносились обрывки музыкальных фраз и голоса.

Всего один раз сверившись с лежавшим в кармане адресом, Абзац уверенно толкнул обшарпанную скрипучую дверь подъезда и по заплеванной, густо посыпанной мусором и кусками обвалившейся штукатурки лестнице поднялся на четвертый этаж. На площадке между первым и вторым этажом он сделал короткую остановку, чтобы извлечь засунутый за радиатор парового отопления бумажный сверток. На ходу разворачивая бумагу, он закончил подъем и позвонил в обитую потрескавшимся от старости черным дерматином дверь. В квартире послышались осторожные, крадущиеся шаги, дверной глазок потемнел, заслоненный изнутри, но за дверью было тихо.

Абзац демонстративно посмотрел на часы и нетерпеливо позвонил еще раз. За дверью громыхнула цепочка, щелкнул отпираемый замок, и дверь приоткрылась. В щель выглянуло иссиня-смуглое лицо с горбатым носом и черной, как вороново крыло, жесткой шевелюрой.

– Что хочешь, дорогой? – с сильным кавказским акцентом поинтересовалось лицо, окинув Абзаца с головы до ног откровенно подозрительным взглядом.

– Мне нужен Аслан, – сообщил Абзац.

– Зачем тебе Аслан? Аслан ушел, не знаю, когда будет. Говори, что хочешь, я ему передам.

– Передай ему вот это, – сказал Абзац, поднимая правую руку на уровень глаз.

Оснащенный глушителем «ТТ» издал глухой свистящий хлопок, похожий на усиленный в несколько раз звук плевка. Во лбу кавказца возникло круглое отверстие, а оклеенная дешевенькими светлыми обоями стена у него за спиной внезапно изменила цвет, сделавшись ярко-красной.