Андрей Волковский – Убийство в заброшенном подземелье (страница 32)

– Наконец-то я увижу это знаменитое место! – воскликнул Скай.

– Готовьтесь к худшему, ваше мажество, логовища нечисти покажутся вам уютными гнездышками по сравнению с этим сумасшедшим домом, – предупредил Пит, распахивая дверцу экипажа.

Поотставший Ник только недовольно вздохнул. Соперник, не только открывший дверцу, но и уместно назвавший волшебника «ваше мажество», получал намного больше очков в этой игре, а он даже саквояж у Ская опять забыл забрать.

Помощнику вроде как полагалось носить вещи волшебника, но привычный к самостоятельности Скай никогда не отдавал их Нику сам. Травник, принятый в помощники волшебника лишь недавно, и то для прикрытия, постоянно о них забывал. Если бы не затеянное Питом соревнование, Ник, наверное, вовсе пренебрегал бы этой обязанностью, и Ская это вполне бы устроило. Но «необыкновенный кучер» считал, что сперва обязанности нужно хорошенько выучить, а уже потом ими пренебрегать. Правоту опытного тайного агента товарищи не оспаривали, но про роли забывать продолжали.

Когда волшебник и его помощник уселись по местам, кучер легонько стукнул в оконце. Скай открыл его, и Пит негромко поинтересовался:

– Пока едем, расскажи-ка, что там по поводу подвала и семьи Ниара?

– Линт сказал, что обхаживать именно эту часть катакомб кладоискатели решили потому, что Ниар считал, что где-то там его прадед спрятал нажитые предками богатства.

– Думаешь, этот прадед и рисовал старые картины? – нахмурился Ник.

– Видимо, да.

– А Ниар? Чего он гоняется за нами, как безумный? – продолжал допытываться травник.

– Какая-то одержимость в нем определенно имеется, – кивнул Скай. – Но тринадцать лет назад ему было лет пять. К тому же он ведь только искал прадедов клад, а не нашел его. Так что призрак прадеда не мог в него вселиться.

– А в кого-то другого? В его отца? Или, может, у него дядя есть, старший брат или еще какой родич, интересующийся наследием прадеда?

– Надо разузнать, – подвел итог Пит. – Я порасспрашиваю на сей счет кое-кого. Но на комнату пропавшего художника посмотреть все равно нужно.

Никто спорить не стал.

Доходные дома в Медном квартале сначала не произвели на волшебника должного впечатления: просто два больших серых дома в пять этажей каждый, в меру украшенные к празднику разноцветными флажками.

Однако чем ближе подъезжал к ним экипаж, тем больше странностей становилось заметно: цветные флажки в большинстве своем оказались вовсе не флажками, а всевозможными предметами – от совершенно нормальных по зимнему времени мешков с едой, вывешенных за окно для хранения, и зачем-то сушащихся на морозе рубашек – до флюгеров, пиратского флага и пестрого муляжа головы цумерского дракона. Голова была здоровенная и угрожающе свисала с четвертого этажа прямо над крыльцом, да еще и криво. Оставалось только надеяться, что сделана она из чего-то не тяжелого: козырек над крыльцом прочным совсем не выглядел.

Занавески в окнах виднелись самые разнообразные, в одном из окон Скай разглядел несколько слоев рыболовной сети, в другом – гирлянды бумажных цветов, в третьем за не мытыми много лет стеклами виднелась кирпичная кладка с крошечной бойницей напротив форточки.

На перилах крыльца восседал оркестр из трех студентов. Один дергал струны цумерской лютни, второй заунывно свистел в круглую лиссейскую свистульку, третий отстукивал рваный ритм на даракском шаманском бубне. Звучало дико, но что-то похожее на гармонию странным образом выходило.

Волшебник с помощником выбрались из экипажа.

– Я за углом подожду, ваше мажество, – сказал кучер. – Лошадке музыка не по нраву.

Лошадь и впрямь прядала ушами, недовольно фыркала и беспокойно переступала копытами, того и гляди – решит спасаться бегством. Скай кивнул Питу, покосился на драконью голову и выставил защиту – на всякий случай. Пострадать, если эта дурацкая штука свалится, будет намного глупее, чем чуток перестраховаться. Передавая саквояж вспомнившему об обязанностях помощнику, волшебник растянул защиту и на него. Силы, чтобы защищать двоих, у Ская хватало, но концентрировать внимание сразу на двух контурах было по-прежнему непросто.

– Подскажите, где живет мастер Олкиндер? – спросил Скай у музыкантов.

Парень с лютней, не прекращая мучить струны, ответил:

– На первом этаже налево, дверь по правой стороне почти в самом в конце коридора, та, на которой рожа намалевана. Только его там нету.

– Зато переодетый стражник есть, – весело добавил парень с бубном и выбил из своего инструмента что-то похожее на военный марш.

– А что случилось? – поинтересовался волшебник.

– Не знаем, – пожал плечами лютнист. – Наверное, старинными картинами незаконно приторговывал. Тут суровые дядьки уйму полотен в рамах повытаскали. А потом еще ходили, спрашивали, кто еще видел, как тут картины носят.

Вся троица музыкантов дружно заржала.

Скай посмотрел на них вопросительно. Лютнист объяснил:

– Ну это же дом художников! Тут каждый второй подрабатывает кто портретиками, кто уроками, да еще порой работы какие-то для Академии дома делаем, потом туда отвозим. Картины туда-сюда носят все, кому не лень.

– А кому лень – тех отчисляют! – весело добавил парень с бубном и выстучал тревожную дробь.

Скай поблагодарил музыкантов и потянул высокую дверь. Та отворилась неожиданно легко, впуская волшебника в узкий темный коридор: тусклый светильник под потолком скорее подчеркивал, чем разгонял темноту. Лесенка в пять ступенек выводила на квадратную площадку, от которой вправо и влево вели длинные коридоры.

На площадке стоял обтянутый налысо вытертым бархатом диван и два разномастных стула. Стены были разрисованы на манер шелковых обоев, популярных в богатых домах, только каждая полоса была своего цвета и вдобавок расписана мелкими рисунками и надписями, от признаний в любви до угроз и непристойностей.

Левый коридор, широкий и освещенный, был расписан уже не столь упорядоченно. Здесь видны были следы однотонной зеленой краски, но большая ее часть уже облупилась, и в каждом облезлом пятне чья-то творческая рука дорисовала то, на что это пятно казалось похожим: деревья, цветы, кошки, горбатая старуха с длинным носом, большущая мышь с куском сыра в лапах… В правом коридоре, куда Скай заглянул просто из любопытства, стен толком было не видно: все оказалось заставлено колченогой мебелью, листами фанеры, сломанными старыми рамами и каким-то вовсе не опознаваемым хламом. Почти разрядившиеся светильники еле-еле мерцали. Пахло краской, застарелым табачным дымом и дурман-травой.

В конце коридора за невидимым поворотом раздался женский смех, и через мгновение в полумраке появились три женских силуэта. Весело смеясь, девушки быстро мчались по коридору, огибая хлам. Скай и Ник посторонились, прижавшись к дивану. Девицы в пестрых облегающих одеждах пронеслись мимо, едва не задев волшебника длинными распущенными волосами, и остановились у одной из дверей левого коридора, продолжая хихикать.

Скай с изумлением понял, что одежда на них попросту нарисована разноцветной краской. Не успел волшебник смущенно отвернуться, как девушки наконец распахнули дверь и юркнули в комнату.

– Они что, без одежды? – недоверчиво спросил Ник.

– Кхм, видимо, да.

Чего еще ожидать от обитателей этого дома, Скай не представлял, потому снимать защиту ему не очень-то хотелось. Впрочем, никакой реальной угрозы ни он, ни Ник не ощущали, так что волшебник решил не тратить силы попусту.

В конце левого коридора со страшным скрипом распахнулась дверь, и выглянувший человек в темном плаще помахал Скаю рукой.

– Проходите сюда! – крикнул Данн.

Скай с Ником ускорили шаг.

– Видел в окно вашу повозку, – объяснил дознаватель, когда они подошли ближе. – Вот и решил выглянуть, встретить, хотя сегодня тут тихо. В Городском музее какая-то выставка открывается, большинство здешней публики убралось туда, меньшинство пока еще отсыпается. Вот вечерами тут совсем кунсткамера. Да вы входите, не стойте на пороге! Я тут опись имущества произвожу.

В руках дознаватель держал дощечку-планшет с приколотыми листами бумаги и синий алхимический карандаш.

Несмотря на совсем небольшие размеры комнаты, имущества у мастера Олкиндера хватало, одними только картинами были завешаны все четыре стены – даже над дверью был приколочен горный пейзаж с кружащими над пиком Лаан Снежными Змеями. Картины, которым места на стенах не хватило, просто стояли, прислоненные к шкафу и накрытые пятнистой от краски тряпкой. Такая же заляпанная тряпка накрывала узкую кровать. Занавесок на окне не было вовсе, на столе вперемешку стояли грязные тарелки, стаканы из-под вина, банки, из которых торчали кисточки, кастрюлька с чем-то пригоревшим, бутылки – пустые и с мутной жидкостью. Под столом тоже валялись пустые бутылки и всевозможный хлам. Бытом мастер Олкиндер себя явно не утруждал.

Зато посреди комнаты торчал здоровенный пустой мольберт.

– Судя по тому, как он собран, картина на нем стояла большущая, – пояснил Данн. – Не какой-нибудь маленький натюрмортик. Если нижний край был вот тут, то как раз похоже на наши подземные находки.

Скай согласился.

– А почему ты здесь один с описью возишься? Разве это не по силам твоим помощникам?

Данн вздохнул.

– Помощники бегают по городу с описаниями Олкиндера, картины, платьев… Опрашивают всех, до кого только могут дотянуться. Все гостиницы и доходные дома уже отработали – пусто, но есть еще уйма квартир, сдаваемых в частном порядке. Мы про них и знать не знаем.