Андрей Волковский – Убийство в заброшенном подземелье (страница 11)
Пит молча кивнул. К немертвым он относился со всей серьезностью.
Линт открыл было рот, чтобы подтвердить, что инструкцию понял, но тут же опомнился.
– Кстати, я там, еще в том коридоре, следы видел, – громким шепотом вдруг объявил Пит. – От сапог с интересными такими подковками. Прямо себе такие захотел.
Студент уставился на кучера, как на умалишенного, потом чуть расслабился. Чего только люди не городят, чтобы отвлечься от страшного. Сапоги так сапоги. Все лучше, чем в панику впадать от искаженных лиц на картинах.
Скай же понял сразу. Сапоги с вычурной подковкой на каблуке он подарил Нику в первый день отпуска. Волшебник огляделся, но, как и ожидал, никого не увидел. Ладно, если травник считает, что лучше оставаться незаметным – пусть. Хотя с точки зрения Ская лучше бы Нику всего этого не видеть. Будет потом снова от кошмаров просыпаться.
Мысли о друге неожиданно помогли самому волшебнику собраться. Зал, полный чудовищных картин, снова стал всего лишь старым пыльным подземельем. Ну да, с призраками, а так – не намного страшнее некоторых залов в ларежском музее. Да там, пожалуй, и пожутче экспозиции найдутся.
Да, именно на музей это подземелье и походило. На стенах – рамы с картинами и погашенные сейчас волшебные светильники, посреди комнаты, между поддерживающих высокий свод колонн – тяжелые скамейки темного дерева, поставленные так, чтобы удобно было сидеть и любоваться. Скай отогнал мысли о том, что должно быть в голове у человека, приходившего полюбоваться такими картинами. Музей как музей. И не такой уж, кстати, пыльный. Заклятья, вроде тех, что до сих пор хранили древний водовод? Похоже на то. Воздух не слишком сырой и намного свежее, чем в тех коридорах, откуда они пришли. Пол не идеально чист, но слой пыли совсем тонкий. Нужно присматриваться, чтобы различить следы. Запах…
Скай нахмурился, а потом быстро пошел вдоль длинного ряда картин. На лица призраков он не смотрел, только на рамы и самый краешек полотен. Дошел до противоположной стены и замер перед крайней картиной. Дальше на стене еще оставалось свободное место для нескольких таких же полотен, а в углу нашлась еще одна дверь.
Но сейчас волшебника больше интересовала картина. Полотно, запечатлевшее призрак девушки в голубом платье с пятнами крови. На красные пятна волшебник старался не глядеть, на лицо тоже. Только на голубое платье, отделанное серебристыми веррийскими кружевами – по весенней аэррийской моде. Моде прошлой весны. И на мазки свежей, еще весело поблескивающей краски на полотне. Масло сохнет удивительно долго. Кэссия говорила, что иной раз картина может просыхать и полгода, но это в сухом воздухе мастерской. Сколько времени на это требуется здесь? В любом случае – не столетия.
Рядом остановились студент и Пит.
– Надо сообщить в Гильдию, – неуверенно выдавил Линт. – Или запечатывать призраков в картины законно? Нет, такое ведь не может быть законно, правда?
– Т-с-с, – Пит прижал палец к губам и серьезно смотрел на почти уже кричащего студента. – Не надо шуметь.
Линт замолк, переводя глаза с Пита на Ская и обратно. Сейчас ему очень нужно было услышать, что они, старшие, знают, что с этим всем делать. Что все скоро придет к какому-нибудь нормальному порядку, что с этой невозможной комнатой разберутся и все снова станет как прежде.
Скай очень хотел бы его успокоить, но пока и сам не очень-то понимал, что делать.
Пит молчал, позволяя волшебнику самому разбираться со студентом. Кучеру в таких делах права голоса обычно не положено.
– Сейчас мы закончим осмотр, – решил Скай. – Потом подумаем, что делать дальше. Запечатать призрака в картину мог только волшебник. И если мы просто прибежим в Гильдию и все расскажем, мы можем его спугнуть.
– Но разве он не умер давным-давно? – спросил Линт. – Эти двери, картины, они ведь старые?
– Те, – махнул рукой Скай, – старые. А вот эта точно свежая. Просто ее сюда принесли через этот вход. Дверями, через которые пришли мы, и правда никто давным-давно не пользовался. Они же вели в тупик.
– Мне вот что любопытно, хозяин, – спросил Пит. – Где художник взял всех этих призраков? Да еще и таких похожих?
Ская словно Грозовым Ударом стукнуло. Запечатать призрака в полотно, растягивая страдания неупокоенной души на столетия, – это было чудовищно. Но для того, на что намекал агент Тайной Службы, у волшебника даже слова подходящего не было.
Студент, кажется, тоже понял все правильно. Даже губу прикусил от напряжения.
В зал Ник вошел следом за всеми: он уже понял, что Пит заметил его следы. Ну раз уж он не стал требовать выйти из незаметности или вовсе убираться на поверхность, значит, все в порядке. Травник даже немного расслабился. Пока не увидел.
Нику показалось, что сердце ударилось о ребра и остановилось. Что стены схлопнулись и перекрыли дыхание. Что чужое страдание сейчас просто сожмет его в крошечный жалкий комок. И в то же время какая-то другая его часть заставляла смотреть в искаженное лицо призрака не отрываясь, будто он мог впитать и поглотить ужас и боль немертвого существа с картины. И этот ужас не причиняет ему вреда. Наоборот, наполняет его силой, совсем не похожей на силу волшебника. Ник сделал шаг ближе к картине.
«Не забудь про незаметность! – напомнил Голос. – И смотри, не лопни!»
«Что?!» – едва не спросил Ник вслух. И тут же понял, что одна из печатей на спине, дающих ему способности Лешего, стала горячей. Леший не просто так сбивает путников с дороги. Он питается их страхом и злостью.
Голова кружилась. Ник отошел к колонне и прислонился к ней. Прохладный камень остудил спину. Ник сунул руку в карман плаща и сжал пальцы на черной стальной игле, которую зачем-то подобрал в коридоре. Вещица была явно проклятая: такая же торчала из груди у скелета. Совсем небольшая, но очень опасная стрела. Сжатые пальцы сразу обожгло ледяной болью, вместе с холодом пришла и способность думать.
Для начала Ник постарался прекратить впитывать силу. К его удивлению, это получилось без труда, он уже чувствовал себя вполне сытым. Травник разжал пальцы и посмотрел на призрака на картине. Стало ли ему хоть немного легче? Не похоже.
«Не будь дурнем, – подсказал Голос. – Темные чувства вовсе не уменьшаются, когда нечисть их пьет. Могут даже усиливаться».
Ника замутило. Что бы ни случилось с этими несчастными призраками, пользоваться ситуацией и жрать их страдания было мерзко и отвратительно! Сродни людоедству.
«Ты уже бывал близок к мысли, что людоедство не так уж скверно, – напомнил Голос. – Да и здесь нет ничего дурного. Эти привидения давным-давно лишились рассудка. Сейчас они уже совсем не люди».
Соглашаться с Голосом Ник отказался наотрез. Да, на грани голодной смерти в темном подвале какие только желания его не посещали, но тогда он и сам был близок к потере рассудка. Сейчас же ему было что терять. И он по большей части был в своем уме. Если не считать Голос.
– Так, не отвлекаемся, – взял себя в руки Скай. – Осматриваем зал, потом дверь. Вдруг мы везучие – и за ней выход прямиком в подвал к злодею? Вот тогда у него и спросим, что за безобразие он тут устроил. Если нет – возвращаемся и идем к Гильдейской Охране. Пит, ищи следы – кто тут ходил до нас? Сколько их, ну и все такое. Линт, ты знаешь, что сейчас над нами?
– Медный квартал. Точнее не скажу, надо сравнивать нашу карту с картой города, и то это сработает, только если ни мы, ни картограф не ошиблись в расстояниях.
– Тогда пока зарисуй план этой комнаты. Скамейки, светильники. Я пройдусь Особым взглядом и посчитаю призраков, ну и ловушки поищу.
Скай достал из саквояжа лист бумаги и протянул студенту. Тот послушно достал свой дальномер и приступил к работе. Вот и хорошо, пусть делом занимается, отвлечется от мрачных мыслей.
Волшебник с удовольствием свалил бы на студента осмотр Особым взглядом – у него самого уже голова изрядно трещала от применения магии, и есть хотелось зверски, невзирая на не располагающую к мыслям о еде обстановку. Но Линт вполне мог Особым взглядом найти незаметно присутствующего где-то тут Ника, и эта встреча оказалась бы крайне неуместной. Объяснять студенту, откуда тут взялся еще один парень и, тем более, откуда у этого парня способности нечисти, совсем не хотелось, тем более прямо перед долгими объяснениями с Гильдейской Охраной. Или это дело – по части Тайной Службы? Нужно было еще улучить момент и спросить об этом у Пита. Он-то точно знает, но вот для студента Пит должен так и оставаться простым кучером, а если вдруг и не совсем простым – то это потому, что кучер этот служит у практикующего волшебника, не более того.
Скай растер ладони, собирая в них силу, и сотворил чары Особого взгляда. Он уже сбился со счета, в который за сегодня раз. И ведь еще дверь вскрывать придется, это тоже никому не перепоручишь. Кажется, перенапряжение стало входить у волшебника в привычку. Вредную, надо сказать, привычку – однажды ведь можно израсходовать слишком много силы и надолго выбыть из строя. Или теперь, с дополнительными силами, ему это не грозит? Нет, лучше все-таки не проверять.
Ник обнаружился сразу же: стоял, прислонившись спиной к крайней колонне возле двери, через которую они вошли, даже помахал Скаю, заметив, что тот его видит. Ну хоть держится на расстоянии, уже молодец. Судя по бледно-зеленым следам на полу, он уже успел пройтись по всему залу, поглядеть на все картины. Скай немного рассердился на друга: заботишься тут о нем, снаружи оставляешь, нервы его бережешь, а он сам лезет прямо туда, куда ему лезть не надо. И что ему теперь уже скажешь? Благо хоть успокоительный отвар травник способен приготовить себе сам.