Андрей Волковский – Убийство в ритуальном зале (страница 2)

В гостевой тайников не было, поэтому книга «Полное собрание гравюр Суота Ленивого», купленная еще весной для Кэссии, да так в суете и не отправленная, скучно лежала на пустой полке. Скай аккуратно завернул книгу в бумагу и сунул в сумку. Вот теперь сможет вручить подарок лично.

После возвращения из Гарт-де-Монта[2] молодой волшебник обменялся с Кэссией парой писем, а потом переписка заглохла. Девушка Скаю нравилась. Даже очень. Но что он, вечно куда-то спешащий волшебник с опасной, да к тому же секретной работой, мог бы предложить утонченной красавице? Свое регулярное отсутствие и постоянные недоговорки? А возможно – и угрозы от врагов, которых на такой работе волшебник рано или поздно непременно наживет? Сомнительное предложение. Леди Кэссия определенно заслуживает лучшего. А значит, дальше ни к чему не обязывающего приятельства отношения зайти не должны. Но ведь приятели могут радовать друг друга подарками. А книжка непременно должна Кэссии понравиться. Скай и сам подозревал, что просто выдумывает повод увидеться с прекрасной леди, но, с другой стороны, почему бы и не увидеться? Можно ведь тихонько, про себя восхищаться девушкой, даже если она «просто приятель»? Или все-таки нельзя? Скай вздохнул и решил, что, если Кэссии будет неприятно его внимание, она сама наверняка даст ему знать.

Путь к Ларежу выдался на удивление спокойным. Как и положено королевскому тракту, дорога оказалась ровной, сухой и очищенной от зловредной нечисти. Погода стояла в меру теплая и солнечная. Духи в кустах шебуршали сплошь милые и безобидные. На почтовых станциях ждали вполне сносная еда, выносливые сменные лошадки и достаточно удобные постели для ночлега. На привалах путников не беспокоили ни ожившие покойники, ни злые духи, ни даже комары, от которых Скай предусмотрительно запасся амулетом. Собственно, так и должно происходить путешествие благопристойного волшебника из столицы официальной в столицу культурную. Однако Ник смотрел в окно экипажа с таким мрачным выражением, что вскоре его настроение стало передаваться и Скаю. Уже привыкший к богатой на приключения жизни волшебник тоже начал подозревать благостное затишье. Казалось, что, если неприятности все не появляются, значит, они просто очень хорошо спрятались. А если неприятности хорошо прячутся, значит, они ну очень велики и опасны. Пит над настороженностью друзей только посмеивался. По мнению многоопытного кучера, любую опасность следовало встречать хорошо отдохнувшим. Скай против этой истины не возражал, но мрачные предчувствия все усиливались после каждого слишком уж спокойного привала, и к знакомой почтовой станции, где поздней осенью прошлого года они гоняли не в меру прыткого мертвеца, волшебник подъезжал в сквернейшем настроении.

Чем дальше друзья были от столицы, тем сильнее Нику хотелось вернуться. Лареж не вызывал у травника никаких приятных воспоминаний, скорее уж неприятные. И одной из самых главных причин неприязни к зимней столице было, конечно, семейство Стезиус: и старый сумасшедший убийца, и его наследник, по глубокому убеждению Ника, тоже не слишком-то нормальный. И зачем только Скай согласился принять его предложение?

Впрочем, глупый вопрос. Во-первых, волшебника попросили помочь, а во-вторых, посулили ему кое-что интересное. Ник отлично видел, что Скай давно уже начал тяготиться затянувшимся отпуском и маялся от скуки. Оставалось лишь убеждать себя, что для того сам Ник и едет с другом, чтоб уберечь его от слишком уж опрометчивых способов развеяться в подозрительной компании.

Станция встречала гостей новенькими, сложенными из толстых строганых дубовых досок воротами. На воротах красовалось два десятка кривоватых защитных знаков, нарисованных мелом, краской и травяным соком. Волшебник сразу насторожился, изготовившись накладывать Особый взгляд и высматривать, кто же тут опять нарушает покой почтмейстера и его домочадцев. Створки ворот были, впрочем, не заперты, а лишь притворены. Со двора раздавались бодрое тюканье топора и заливистый собачий лай. Солнце клонилось к закату, но светило еще достаточно ярко. Пахло печным дымом и готовящейся едой. Не похоже, что обитатели станции так уж напуганы неведомой нечистью.

Пит спрыгнул с козел и только подошел к воротам, как створка сама распахнулась ему навстречу. Под ноги кучеру выкатился почти совершенно круглый рыжий щенок и с дружелюбным лаем заскакал вокруг. Вышедший следом сынишка почтмейстера Ганька[3] за полгода немного подрос, а в остальном не изменился совершенно. Такой же мелкий, бойкий и взъерошенный. Волшебника и его спутников он тотчас же узнал, и неумытая физиономия озарилась счастливейшей улыбкой. Мальчишка обернулся во двор и во все горло возвестил:

– Господин волшебник Скай приехал!

После этого он кинулся к экипажу и сам распахнул перед волшебником дверцу. Ник, только-только успевший выбраться с другой стороны, картинно вздохнул. Не то чтобы традиционная обязанность помощника волшебника была для него так уж важна… Но возможность в очередной раз поддразнить Ская нарочито вежливым на публике обхождением и раздражающим обращением «ваше мажество» была упущена. Скай, впрочем, был уверен, что и кучер, и помощник найдут еще не одну такую возможность. В глубине души волшебник даже обрадовался, что Ник включился в привычную игру. Значит, тягостное настроение, преследовавшее помощника всю дорогу, хоть ненадолго отступило.

Скай выбрался из повозки. Ник тут же вытащил его саквояж и объемистую дорожную сумку.

– Здравствуйте! Как доехали, уважаемые? – Ганька старательно подражал кому-то из старших. – В Лареж едете?

– В Лареж, – подтвердил Скай. – А у вас тут как? Все спокойно?

Ганька проследил за взглядом волшебника до знаков на воротах и слегка смутился.

– Да это я так, тренируюсь. Вдруг опять кто из леса пожалует? Вон нечисти всякой сколько! Да и охотников, которые того мертвяка ограбили, говорят, за это повесили. А ну как они теперь тоже решат не упокоиться?

– А сюда им зачем приходить? – поинтересовался Ник.

Конечно, помощник волшебника отлично знал, что казненные преступники после смерти встать не смогут, об этом при исполнении приговора всегда заботится специально нанятый волшебник. А если городок маленький и волшебника под рукой не нашлось, то мертвецу без лишних церемоний оттяпают голову перед погребением – это тоже гарантирует, что никуда преступное тело больше не пойдет. Но Ганьке-то об этом пока невдомек.

– Так а куда ж им еще идти? Это же я про них вспомнил и вам рассказал. А дядька Дон стрелы узнал. Если б не мы, кто б их заподозрил? Я их, конечно, не боюсь. Но подстраховаться ведь надо. А то придут, лошадей опять перепугают, – мальчишка развел руками. Мол, и не страшно ни капельки, а только о хозяйстве забочусь.

Словно в подтверждение заботы о хозяйстве, он подхватил на руки рыжего щенка и продемонстрировал гостям:

– А еще мы сторожевую собаку завели, вот!

Сторожевой пес яростно мотал тонким хвостиком и тянулся облизать хозяину лицо. Скай протянул руку и погладил охранника по мягким ушам. На душе стало легко и спокойно. Даже Ник улыбнулся.

Усатый почмейстер Ская тоже узнал и обрадовался как родному. Видимо, избавление от ходячего мертвеца и устроенный прямо во дворе станции ритуал для спасения перепуганных почтовых лошадок почтенного служащего весьма впечатлили. Как и то, что плату за свою работу волшебник тогда взял совершенно символическую, посочувствовав потерявшему лучшего коня почмейстеру. Ну и от проклятой шкатулки избавил совершенно бесплатно. Так что дорогого гостя тут же проводили в лучшую комнату, а на кухне шумно засуетились. Аппетит волшебника здесь тоже запомнили хорошо.

За проклятую шкатулку Скаю в глубине души было перед почтмейстером неловко. Вещица была не проклятой, просто содержала необычное волшебство. И самому волшебнику очень даже пригодилась – и по прямому назначению, и как улика против очень нехороших людей. Впрочем, на почтовой станции от нее в любом случае пользы не было. Лежала бы себе на полке, пугала Ганьку да портила охранные амулеты. Впрочем, рассказывать о деле, в котором заклятая коробочка оказалась важной деталью, было все равно нельзя, потому как дело то оказалось напрочь секретным.

Вечер прошел за неспешными разговорами и отменным жарким с грибами, которое сменилось пастушьим пирогом, ягодной запеканкой, медовыми коржиками и ватрушками с грушевым повидлом. Собственных новостей на станции было негусто, жизнь текла размеренно. Пожаловались на выходки юного волшебника Ганьки, но без злости, а с некоторой даже гордостью. Все-таки собственный волшебник растет, настоящий, хоть и испоганил новые ворота своими каракулями. Затем путникам поведали множество сплетен, как Ларежских, так и столичных, и с пристрастием выспросили, что из столичных новостей правда, а что нет. Скай к сплетням любви не питал, но парочка занимательных историй нашлась и у него. Обитатели станции с изумлением внимали описаниям королевского сада, приграничных гор и страшенного рыбозмея. Спать разошлись поздно, зато в прекрасном настроении.

С утра хорошее настроение никуда не делось, несмотря на то, что проснулся Скай с первыми солнечными лучами. Волшебник оставил Ника досыпать, тихонько вышел на засыпанный мелкими камешками двор и долго наглаживал пушистого охранника. Вскоре по камешкам прошуршали тихие шаги. Пит всегда просыпался рано.