Андрей Волковский – Спецотдел (страница 51)
Мне страшно. Я в отчаянии. Увижу ли я своих родителей?
Когда я растворюсь в тебе, что я почувствую последним?
«О, не так-то ты и крепок, как хотел казаться, да? Но это ожидаемо. Не раскисай, мальчик. У тебя впереди много интересного!»
Два. Сорок десять. Пятнадцать. Сто один. Десять. Четыреста тридцать.
Пальцы обхватывают большой палец, прижатый к ладони.
«Всё-таки меня это слегка раздражает», — заметил Фридрих.
«Такая мелочь? Это забавно».
Странно и непривычно позволять своим эмоциям больше, чем они того заслуживают. Но только так можно отвлечься от…
Два. Тридцать три. Четырнадцать. Девяносто пять.
К вечеру Кирилл уже смог нормально стоят и даже ходить.
Соседи, вернувшиеся с дарами от Ромашки, порадовались и угостили его почти свежими булочками и парой совсем чуть-чуть заветренных бутербродов. Старый заботливо притащил ему бутылку минералки, которую выклянчил в киоске на остановке.
Сами соседи накатили дешёвого пойла из пластиковых коробок и были вполне довольны жизнью.
Фридрих взял инициативу в свои руки и взялся расспрашивать бомжей о документах. Скоро выяснилось, что паспорт есть только у Тапыча, зато Старый корешится с обитателями Кирпички, а там, мол, есть аж три почти приличных человека, у которых и документы, и какая-никакая работа, а у Сохатого даже дом есть. Фридрих без труда узнал, как добраться до Кирпички и как идентифицировать потенциальных паспортовладельцев.
«Вот и хорошо. Завтра у нас много дел, мальчик. Найдём паспорт, начнём искать тебе девушку или старушку — скоро будет новая жизнь!»
Подселенец засмеялся, и этот назойливый неприятный смех до рассвета преследовал Кирилла во сне.
На завтрак Кирилл допил минералку и нехотя выбрался наружу.
Апрельское солнце сияло радостно и бодро, галдели воробьи, а земля вдоль теплотрассы уже поросла одуванчиковыми листьями, травой и первоцветами. Красота, конечно, вот только настроение у самого Кирилла было вовсе не радостное.
Идти до Кирпички пришлось почти час. Кирилл изрядно оброс и напитался духом коллектора, так что совершенно не опасался, что кто-то будет разглядывать его и сможет узнать.
К сожалению Фридриха, Сохатого на месте не оказалось, однако его товарищи заверили, что он вернётся после шести вечера.
Кирилл устал. Одновременно хотелось есть и мутило. Но Фридрих не намерен был отдыхать.
Он сказал:
«Идём искать сквер или ещё какое скопление народу. В такой погожий день на улицах наверняка должно быть многолюдно».
За автовокзалом обнаружился крошечный сквер. На скамейках сидели школьники, пожилая женщина выгуливала толстого пекинеса. Чуть дальше, у киоска с мороженым, стояли девушки примерно Кирилловых лет. Две девчонки в полосатых шарфиках болтали, выбирая шоколадное брать или фисташковое. Ещё одна, симпатичная, светловолосая, в короткой курточке, уткнулась в телефон. Четвёртая, ярко-рыжая красавица, ждала, пока болтушки определятся с выбором.
«Выбирай: рыжая или блондинка, — с интонацией радушного хозяина предложил Фридрих. — Пока потренируемся, потом посмотрим».
Когда Кирилл подошёл ближе, «полосатые шарфы» уже ушли, продолжая оживлённо болтать. Блондинка при виде неопрятного парня, поджала губы и демонстративно отодвинулась. Рыжая спокойно посмотрела на него и подошла к киоску.
— Шоколадный рожок, пожалуйста.
«Видишь, какая миленькая! Если она одинока, ты её утешишь, мальчик!» — скабрезно прокомментировал Фридрих.
Потом добавил:
«Если сильно влюбится, то и убивать её, возможно, не придётся!»
Вот как, значит? Фридрих, кажется, всё-таки одержим идеей убийств.
Прежде чем мысль окончательно оформилась, Кирилл размахнулся и как следует шлёпнул рыжую пониже спины. И ущипнул вдобавок.
Прости, красавица, но так будет лучше.
Блондинка рядом возмущённо ахнула. Рыжая девушка мигом развернулась, яростно сверкая глазами.
Ну же, зовите на помощь!
— Маньяк! — воскликнула блондинка. — Бомж-маньяк! Я сейчас полицию вызову!
Рыжая отвесила ему пощёчину и, схватив мороженое, кинула его в стоящую рядом урну.
Кирилл успел подумать, что нужно больше шума, но тут его отодвинули в недра сознания, и он услышал свой голос:
— Вам показалось. Ничего не было. Я просто смотрю на мороженое. Вам показалось.
Блондинка поморщилась, будто от зубной боли, но опустила руку с телефоном. Рыжая часто-часто заморгала, а потом схватилась за голову.
— Вам показалось. Ничего не было, — монотонно повторял голос Кирилла.
Девушки наверняка испытывали дикую головную боль. Сознание плыло, безуспешно пытаясь противиться чужой сокрушительной воле.
Через пару минут лица девушек стали сонными, глаза поддёрнула мутная поволока, и они почти хором невыразительно произнесли:
— Мне показалось. Ничего не было…
Невнятный, будто пьяный голос, повторяющий то же самое, раздался и из киоска: Кирилл забыл о продавщице, а Фридрих нет.
В следующую секунду на самого Кирилла обрушилась ярость подселенца:
«Решил поиграть в самостоятельность⁈ Решил обмануть меня⁈ Мальчишка! Щенок!»
В виски вонзились невидимые спицы. Затылок сжала пульсирующая почти невыносимая боль.
«Я с тобой старался по-хорошему! Но ты не ценишь! Вам, людишкам, только сила понятна! Хорошо же! Пусть так!»
Кирилла потащило прочь. От боли он плохо понимал, куда его тащит Фридрих. Вроде бы не обратно в коллектор.
Шатаясь и дёргаясь, тело Кирилла быстро шагало к трассе.
От боли его мутило. На глаза наворачивались слёзы. Было так плохо, что даже мысль о том, что подселенец намерен бросить его под машину, не пугала.
Потом тело Кирилла прошлось вдоль городской окраины. Затем спросило у потёртого мужичка, бредущего в магазин, где найти авторынок.
— Эт тебе не сюда надо, а на Заречную.
— Пешком дойду?
— Ну, тут километра три, не больше, дойдёшь, наверное… — с сомнением отозвался мужичок.
Он подробно объяснил дорогу.
Кирилл молчал, не пытаясь узнать, зачем им на авторынок. Когда Фридрих остынет, он объяснит, а пока не стоит злить его ещё больше. Одно понятно: вряд ли он собирается убивать носителя или превращать его в идиота именно на авторынке.
С другой стороны. Часть 3
По улице до синего дома. Потом направо. Через мост. По проспекту. Теперь налево и до упора.
Вот и авторынок.
Фридрих побродил Кириллом туда-сюда, выискивая что-то, ему одному известное, пока, наконец, не заметил большие бутыли с ярко-голубой жидкостью.
Слегка законтроленный продавец признался, что незамерзайка у него не самая лучшая, метиловая, и без вопросов подарил одну бутылку грязному парню с жутковатым взглядом.
Кирилл, полный мрачных предчувствий, молча потащил бутылку туда, куда его двигал подселенец.
Минут через двадцать Фридрих, наконец, заговорил: