Андрей Волковский – Спецотдел-2 (страница 27)
Макс добавил:
— Эд, ты нам нужен!
Эд с трудом вдохнул. Закашлялся и упал на колени, сражённый волной ощущений.
— Вставай, — велел Егор, глянув по сторонам. — Надо помочь остальным.
Стажёр тяжело мотнул головой и медленно поднялся, опершись на руки старшего и Макса.
К зеркалам приникли человек восемь. Ещё пятеро плакали, съёжившись на полу. Нескольких человек не хватало, и оставалось надеяться, что они выскочили из зала, а не ушли в зеркала.
— Не дайте никому коснуться зеркал! — велел Егор. — Макс, свяжись со штабом. Вы двое, приводите в себя Игоря Петровича.
Он продолжал давать распоряжения, оттаскивая от зеркала парня из ночной смены.
К счастью, привыкшие к командной работе спецы быстро приходили в себя, слыша уверенные приказы.
Гудела голова. Болела кожа в том месте, где вытатурирована защита.
Эд схватил диспетчера, уже готового шагнуть в отражение, поднял и потащил к его коллегам.
— Связи нет! — встревоженно отчитался Макс. — Ни рация, ни сотовый не работают.
Голос Кошкина был напряжённым, но не паникующим. Хорошо.
Монстр шевельнулся, и Егор уставился на него. Кажется, теперь поверх комбинезона появился пиджак, не сходящийся на груди.
Неужели это...
Воздух вокруг снова потемнел, сгустился и начал превращаться в видимый, осязаемый зов.
Егор и ещё двое старших скомандовали:
— Уничтожение на раз-два! Раз. Два!
Примерно полтора десятка знаков слились в один и влетели в зеркало. Не помогло.
Воздух продолжал тяжелеть.
Надо отступать. Уходить наружу.
Егор понимал, что это морок, иллюзия, навеянная монстром.
Не сдаваться.
Никогда.
Тянет к зеркалу. Тянет. Столько силы. Столько тоски. Столько одиночества, знакомого и непостижимо чуждого одновременно.
Нет.
Не поддаваться.
Стоять.
Егор впился ногтями в ладонь. Отвлечься. Любым способом. Скинуть с себя тяжёлое тягучее влияние монстра.
Посчитать кукол у него в ногах. Одна — в синем платье. Вторая — с рыжими волосами. Третья — в свадебном платье. Четвёртая — с полузакрытыми жуткими глазищами. Пятая...
Рядом с монстром вдруг появился Зеркальщик, яркий и нелепый. Длинные бело-розовые волосы, узкие кожаные джинсы и объёмный белый свитер, опоясанный тонким ремнём. В левой руке крошечная розовая сумочка, в правой бутылка шампанского.
— Пшёл вон! — крикнул Зеркальщик и огрел монстра бутылкой по голове.
Тот медленно повернул голову, и Егор смог нормально вдохнуть.
Надо уходить.
— Вон отсюда! — вопил Зеркальщик, и его пронзительный крик звучал почти приятно, по-человечески.
Надо уходить. Скорее. Пока монстр отвлёкся. Скорее.
— Отступаем! — велел Егор. — Наружу. Там разберёмся. Тут он нас прикончит. Забираем тех, кто не может идти, и на выход. В разные двери.
Насколько он помнил, помимо основного входа тут был запасной и технический, рядом с кухней.
Егор глянул на зеркало и обмер: монстр схватил Зеркальщика за горло — и, кажется, убивал его. Нет, удушение, конечно, существу не страшно, но Зеркальщик на глазах становился бледнее, прозрачнее. Как привидение в кино. Чужак будто вытягивал из него силу, энергию, жизнь или что там есть в этом Зеркальщике?
— Уходим! — повторил кто-то.
В зеркале вспыхнуло — и монстр отшвырнул Зеркальщика куда-то в сторону, за пределы видимости людей.
Уже не зов, а крик, вопль, рёв
Оно не выпустит людей из зала, ставшего ловушкой. Не для монстра, нет. Для людей.
У Егора есть ещё одна «снежинка». Копия той, что досталась високоснику. На всякий случай.
Он уверен, что и у стажёра есть нештатное оружие против монстров. И ещё кое у кого из старших.
Но чтобы применить всё это, надо быть рядом с существом. «Снежинку» не закинешь в зеркало: она ударится о гладкую поверхность и отскочит бесполезной безделушкой.
Надо войти туда. Шагнуть к монстру и вонзить «снежинку» прямо в резиновую личину противогаза. Только и всего.
Даже если это не убьёт монстра, у остальных появится время уйти.
Егор шагнул к зеркалу, нащупывая подвеску на браслете.
— Я с тобой, — рядом возник стажёр.
— Нет. Отдай взрывчатку и уходи. Некогда спорить.
Сколько ему? Он моложе Макса, а и тот — мальчишка.
Им ещё жить и жить.
— Давай. Живо!
Кто-то заплакал в голос. Кто-то зарычал, пытаясь справиться с чудовищным напряжением.
Егор и сам чувствовал, как непостижимая чужая мощь сдавливает не голову даже, мозг внутри черепа. Сминает волю. Туманит память. Стирает чувства.
И остаётся лишь пустота, в которой слышен зов.
Вот он у самого зеркала. Когда перемахнул через барную стойку? Неясно. Но в кулаке зажата «снежинка» — и одних рефлексов хватит, чтобы вбить её в монстра. Даже если в зазеркалье войдёт только тело, без личности, без памяти, без эмоций — останется цель. И этого хватит, чтобы прикончить тварь. Чтоб хотя бы попытаться.