Андрей Волковский – Спецотдел-2 (страница 10)
— Знак у Аза есть, — сказала она, обращаясь к Егору, — нужно не менее пяти человек.
— Понял. Сейчас будем.
Минуты через три упятеренный знак развеял полупрозрачный силуэт, будто его и не было. Рыжий санитар тут же приподнялся, с недоумением оглядываясь.
— Лежи-лежи! — велел ему Егор. — А то ещё и споткнёшься тут, травмируешься. Сейчас тебя твои коллеги заберут.
Других душителей отыскать так и не удалось. По всему выходило, что монстр тут был всего один. То есть, с «растением» в стене — двое.
— А вдруг это симбиоз? — неуверенно предположил старший Н-три. —Ну, душитель потерял своих сородичей — возможно, в стычке с частниками — надо расспросить их об этом. И от одиночества подружился с «лианой»?
— В принципе, почему бы и нет, — кивнул Азамат. — С обычными животными такое случается, значит, и существа, наверное, так могут.
Спец по существам грустно вздохнул. То ли его его опечалил бесславный конец «друзей», то ли невозможность как следует изучить феномен.
***
Утром Вика принесла Антону Ивановичу отчёты. Подошла к столу, опустила на него папку с документами и сказала:
— Антон Иваныч, симбиоз симбиозом, но как могла Смирнова прийти к той стене, не испортив туфли? Душитель не мог её на руках принести, это точно. Значит, там был кто-то ещё!
Начальник городского спецотдела вздохнул и ответил:
— За висяк нас руководство, мягко говоря, не похвалит. Так что дело пока закрываем. Официально. А неофициально следим за всеми случаями пропажи людей. И вообще любые странности подмечаем. Если там был кто-то ещё, то вряд он просто так остановится. А за отчёты спасибо! Ты у меня молодец, Вика. Радуешь старика!
— До старости вам ещё далеко, Антон Иванович. Уж я-то вижу, — сказала Вика, демонстративно поправив очки.
Начальник рассмеялся и протянул руку к папке с отчётами. Мол, всё, ступай — разговор закончен.
Вместо обеда Вика съездила в больницу к Елене Смирновой. Женщина уже пришла в себя, и в приоткрытую дверь палаты было видно, что рядом с её кроватью сидит муж. Он нежно держал супругу за руку, ласково улыбался и совсем не походил на себя вчерашнего.
— Здравствуйте, — раздалось рядом.
Вика повернула голову и обнаружила рядом с собой Пашу. Рядом, улыбаясь, стояла его бабушка.
— Это же вы нашли маму? Спасибо!
— Мои коллеги нашли. И один очень хороший пёс.
— Передайте спасибо и хорошему псу, и всем, с кем работаете, ладно?
— Хорошо, — серьёзно кивнула Вика.
— Только не забудьте!
Вика пообещала, что не забудет, и мальчик умчался к маме в палату.
Бабушка проводила его взглядом и сказала:
— Вы не сердитесь на его отца. Он вчера сам не свой был. Просто он очень любит Леночку. Очень сильно. Возможно даже, слишком сильно...
Вика предпочла не комментировать слова пожилой женщины.
Спросила только:
— Вы присмотрите за ними?
— Конечно, милая моя. Пока в силах, буду приглядывать. А там и Паша уже подрастёт. Спасибо вам, девушка. И вашим всем спасибо.
Возможно, у этой семьи всё и правда будет хорошо: жена и мать — любимая и, надо думать, любящая — вернулась домой. Сложись всё иначе, этот мальчик осиротел бы, а его отец наверняка стал бы настоящим монстром. Но сейчас у них есть шанс.
И порой семья, которую миновало самое страшное, — это и есть то, что нужно, чтобы оставаться человеком.
***
Вика изучала материалы дела каждый день: пересматривала фотографии с места происшествия, перечитывала заключения экспертов, дополняла свои заметки по делу новыми данными.
В конечном итоге, Вика составила список жертв, который никак и ничего не объяснял. Возраст, пол, социальный статус — ничего не совпадало. Не прослеживалась и периодичность.
Пять человек без определённого места жительства, погибшие в разные годы на протяжении последних шести лет.
Две приличные молодые женщины, которых тщетно разыскивали родственники — одну в прошлом году, вторую в позапрошлом.
Подросток из неблагополучной семьи: в его исчезновении подозревали пьющего отца, но из-за отсутствия тела дело так и не сдвинулось с места.
Пенсионерка с деменцией: родственники искали её почти полгода, но так и не нашли.
Один приезжий из столицы. Объявлен в розыск три года назад.
И один неопознанный труп женщины средних лет, пролежавший в стене не менее пяти лет.
И всё же, глядя на список, Вика чувствовала, что это не случайные жертвы: объяснение было, но она никак не могла до него додуматься. Или ей просто не хватало данных.
Что ж, остаётся только одно — ждать.
Полнолуние. Ч.1
Утром своего выходного Максим собирался выспаться как следует. Но сначала в домофон позвонил какой-то курьер, потом в дверь постучала пожилая соседка, которой срочно понадобилась помощь с интернетом. А после разборок с провайдером стало ясно, что ложиться и досыпать уже нет смысла.
Макс позавтракал и решил заняться чем-нибудь полезным. Например, перечитать Викины заметки по недавнему делу — вдруг озарит?
Увы, сколько он ни вглядывался в знакомый наизусть список, придумать ничего не получалось.
От бесплодных попыток хоть что-нибудь придумать Кошкина отвлёк звонок.
— Максим! Здравствуйте, — приятный девчачий голос, слегка встревоженный, но не паникующий.
— Добрый день.
— Не узнали? Это Мелисса! Вы мне разрешение для Джека подписывали зимой!
— А, узнал! — улыбнулся Кошкин.
Трудно забыть девушку с розовыми волосами и редким фамилиаром. Редким, кстати, был не только фамилиар, но и имя: её действительно звали Мелисса. По паспорту — Демченко Мелисса Петровна. Максим при первом знакомстве не удержался и хмыкнул, на что девчонка обиделась ужасно. Он заверил её, что понимает, каково это — жить с необычным именем.
— Вас зовут просто Максим! — обличительно сказала тогда Мелисса.
— Ну, это сейчас. А изначально меня родители назвали Максимилиан, — вздохнул Кошкин.
— Правда? — изумилась девчонка.
— Ага. А в восемнадцать я поменял документы на «просто Максима».
Родители действительно назвали его в честь одного из любимых маминых поэтов, и в детстве ему это очень не нравилось: мало того, что имя странное, так ещё и чужое. Саш, Сергеев или Владимиров было много, а вот Максимилианами были только он сам и «мамин» поэт. Неуютно: будто ему одолжили то, что принадлежит другому человеку. Брату, кстати, повезло ещё меньше, но Даня не парился.
Впрочем, это неважно.
Сейчас он спросил: