Андрей Волковский – Необычное и обыкновенное (страница 10)

Кирилл в очередной раз безуспешно попытался связаться с Буиновым и всю дорогу мрачно размышлял о том, как глупо он будет выглядеть, если Макс просто потерял телефон и загулял с братом.

Маленький поселок встретил мелким дождиком и сырым ветром. Кирилл плотнее закутался в куртку и натянул шапку почти на нос. От автобусной остановки до поселка пришлось пройти пешком пару километров через сырой осенний лесок.

Вот и нужные три улицы — весь поселок. Одна из них "украшена" старым пожарищем. Кирилл осторожно побрел вдоль покосившихся заборов, сторонясь сердитых собак. С трудом, но все же припомнил, что ему нужна улица Ленина, а на ней — дом номер восемь. Парень огляделся, но табличек с названием улицы не нашел, хотя номера домов были намалеваны прямо на стенах.

Из-за забора высунулась любопытная девчонка, окинула его опасливым взглядом и стремительно скрылась.

— Вы не подскажите, где тут Ленина, 8? — спросил Кирилл у забора, не очень надеясь на ответ.

— А тебе чего? — калитка приоткрылась, и в проеме показалась женщина непонятного возраста в сером поношенном пальтишке: то ли мать девчонки, то ли бабушка.

— Я ищу дедушку Максима Буинова. Меня Кирилл зовут, я с Максом учусь.

— В городе, что ли? — недоверчиво уточнила женщина.

— Ага, — кивнул Кирилл.

— Ну, вроде похож на городского. Ладно, — смилостивилась аборигенка, внимательно оглядев его, — давай-ка я тебя провожу. А ты расскажи, чего надо. Ленка, ворота закрой!

— Да Максим на занятия не приходит и на звонки не отвечает. И брат его, Леня, тоже. Я их ищу.

— Прям из города за ними приехал? — удивилась женщина. — Ну, сейчас их тут точно нет. На прошлых выходных приезжали, было дело. Уже давно должны были в город вернуться.

— А скажите, вы не знаете... кстати, вас как зовут?

— Тетя Таня — меня так все кличут.

— Тетя Таня, а вы знаете Петра Крайнова?

— Знаю, конечно, как не знать? У нас тут все друг друга знают. А чего Петька? Он парень тихий, хороший. Жалко его: папка спился, мамка померла... А он что, тоже пропал, что ли?

Кирилл кивнул, видя, что его собеседнице не терпится поделиться знаниями. Женщина вздохнула и поежилась.

— Вон, вишь там пожар был?

— Вижу.

— Так вот, там Митька сгорел. Уж лет десять как. Стакан его кликали, ясно почему? Вот он с пьяных глаз Сашеньку, дочку Крайновых, застрелил. Ирод! Она маленькая совсем была, лет шесть, кажется.

Женщина снова зябко повела плечами.

— С города следователи приезжали, весь поселок на ушах стоял. Говорили ведь Митьке: не пей в сезон! Браконьерил он помаленьку. Видно, Сашка за кем-то увязалась в лесок, — тетя Таня махнула рукой направо, туда, где за домами виднелись золотые по осени березы и темные силуэты сосен. — А он, ирод, то ли обознался с пьяных глаз, за зверя ее принял, то ли вообще не глядел, куда палит. Да и шут его знает! Петька ее нашел, а у ней лица не было. Дробью прям в лицо зарядил!

Женщина всхлипнула и перекрестилась.

— Тогда их папка и запил. До того-то только по праздникам, как нормальный мужик, выпивал, а потом — днем, ночью, будний ли день, выходной ли, — тетя Таня горестно вздохнула. — А мамка их на глазах растаяла: похудела, побледнела, а через полгода померла. И понятно оно, вроде: чай, дочку потеряла, — и непонятно: как сына-то оставила?

Кирилл молча слушал неспешный рассказ, осознавая, до чего он сам — счастливый человек. Со смертью он сталкивался лишь раз, когда скончалась его бабушка. Но ему тогда было всего четыре, и бабушку он почти не знал, помнил только, как мама плакала. А что чувствовали Крайновы и этот Стакан, случайно убивший маленькую девочку, Кирилл не мог даже представить.

— Вот мы и пришли, — она остановилась у дома с синими ставнями. Перед домом росло раскидистое дерево, незнакомое Кириллу. Во дворе заворчала собака, но тетя Таня рявкнула:

— Тихо, Найда, все свои! Ты не боись, — нормальным голосом сказала она Киру. — Она не кусачая, брешет только.

А затем снова закричала:

— Деда Леша! Ты дома? Деда Леша!

Она повернулась к Кириллу:

— Подождать надо, счас выйдет. Он уже старенький совсем. Сам мальчишек поднял, а как уехали, так совсем ослаб. В январе вот заблудился в родном селе! — женщина сокрушенно покачала головой. — Чуть не замерз насмерть. Хорошо, его Петя нашел.

— Тетя Таня, — заверещал детский голосок в соседнем дворе, — Андрейка с сарая упа-а-а-ал!

— Ох ты, господи! Бегу! Ты уж деду Лешу сам дождись, ладно? — торопливо бросила тетя Таня и кинулась на детский плач.

Что ж, Буиновых тут нет: действительно от соседей здесь не спрячешься. Что он скажет незнакомому дедушке? В кино Кирилл видел родственников жертв, и даже на экране они выглядели такими подавленными, что ему становилось неловко смотреть на их горе. А тут живой человек! Кирилл встряхнулся: все-таки это не родственник жертвы, а дедушка его одногруппника. Ну поговорит он с пожилым человеком, не развалится. Опять же дедушке приятно будет: одному тут куковать — невесело, наверное.

В щель между досками забора высунулся любопытный собачий нос, Кирилл попытался разглядеть собаку, но тут дверь в дом отворилась, и на крыльце показался седой старик, тяжело опирающийся на трость.

— Кто там? — хрипло, словно со сна, спросил он, близоруко щурясь.

— Здравствуйте... — начал Кирилл.

— Ленька, ты?! Заходи, заходи! — дед начал неловко спускаться с крыльца, и Кирилл спешно вошел во двор и кинулся навстречу, чтоб старик не упал с высоких ступеней.

Собака принялась радостно скакать вокруг.

— Я... — начал Кирилл, приблизившись.

Дед уже спустился на пару ступеней и, едва Кирилл подошел, цепко ухватил его за локоть.

— Леня, не было ничего, запомни! Одно ружье у деда! Вам с братом дальше жить надо! — темные стариковские глаза диковато уставились на Кирилла, и ему вдруг стало страшно.

— Я Кирилл, учусь вместе с Максимом... — начал он, но дед перебил его:

— Девчонку жалко, да. — продолжал дед. — Так ведь и вы не со зла. Нечего жизнь себе портить. Поклянись, что все забудешь!

Кириллу ничего не оставалось, кроме как поклясться. Старик отпустил его руку и, разом потеряв к нему интерес, принялся неуклюже подниматься на крыльцо.

— Чего он? Чудит? — из-за калитки показалась тетя Таня.

— Принял меня за Леню, — неловко улыбнулся Кирилл, не зная, что теперь делать.

Женщина покачала головой:

— Ой, старость не радость! Пойдем, деда Леша коли зачудил, так это надолго. А, тебе, поди-ка, и переждать негде? Давай ко мне, хоть чайком тебя напою.

Кирилл поблагодарил добрую селянку и через десять минут сидел в ее маленькой, опрятной кухоньке, угощаясь чаем, пирожками и малиновым вареньем.

— Как там дети? Ну, с сараем...

— А, все хорошо! Напугались, конечно, но и то правильно. Сколько раз говорили неслухам: не прыгайте по крышам! А Андрюшка — везучий: в кусты упал. Оцарапался маленько, да и все.

Кирилл кивнул, продолжая налегать на пирожки.

— Максимки тут нету, зря, получается, приехал?

Парень неопределенно пожал плечами.

— Автобус в пять пойдет. Хочешь, тут посиди пока.

— А вы мне еще про ребят расскажете? А то и учимся вместе вроде, а ничего толком друг про друга и не знаем...

Поговорить тете Тане явно хотелось, и к прибытию рейсового автобуса Кирилл знал о местной молодежи практически все. Особенно его, конечно, интересовала история семьи Крайновых и жизнь Буиновых.

Десять лет назад маленькая Саша ушла в лесок то ли полюбоваться на птичек, то ли увязавшись за кем-то. Спряталась в кустах, и кто-то выстрелил в её сторону: видно, на шорох. Четыре часа спустя ее нашел брат. И, страшно сказать, девочка умерла незадолго до его прихода. Если бы ей оказали помощь вовремя, она могла бы остаться в живых.

В содеянном все село обвиняло Митьку Стакана, заливавшего за воротник и любившего при этом выйти с ружьишком побаловаться. Через день после смерти девочки дом Стакана вместе с ним самим сгорел. Уснул с сигаретой — считали одни. Раскаялся и самоубился — полагали другие. А может, и поджег кто, шептались третьи. Что там было на самом деле, никто не знает, но следствие за смертью главного подозреваемого прекратилось. Было установлено, что ружье и дробь у Митьки имелись, а вот алиби — нет. После отъезда городских следователей поселок пошумел еще месяц-другой, а затем к Борьке, местному почтальону, приехала из Гусинки внебрачная дочь — и у селян появился новый повод для разговоров.

Родители Сашеньки винили в ее гибели брата: недоглядел за сестренкой. Мать вскоре слегла и скончалась от тоски, а отец на долгие годы ушел в запой. Мальчик рос нелюдимым и мрачноватым, но это никого не удивляло.

С Буиновыми Петя не общался: они были старше и держались друг друга и приятеля Сереги. На первый взгляд, общего у них было только землячество да поступление в город. Но и это, если подумать, немало, отметил про себя Кирилл. Ведь, как он узнал, отсюда редко уезжали, а вот Буиновы и Сергей Понин — так, оказывается, зовут Поню — со школьных лет жаждали перебраться в Улан-Удэ. И шансы у них были. Сергей и Леонид занимались спортом, Макс слыл одним из самых смышленых ребят в усть-баргузинской школе (своей в поселке не было). Кроме того, Буиновым полагались льготы при поступлении как сиротам, а отец Понина владел единственным местным магазином, так что вполне мог себе позволить отправить сына учиться в город.