Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы2 (страница 12)

Киваю в ответ, хоть сестра и не видит меня. Но уверен, что она знает.

Следующая сцена: ярко горящие в сгустившихся сумерках фонари, вечерний вокзал, немногочисленные пассажиры в зале ожидания.

Через двадцать минут поезд увозит нас на запад, в сторону города, куда нас позвал Привратник. Дина забирается на вторую полку, надевает наушники и закрывает глаза. Лисс, уже познакомившийся с соседями по вагону, болтает с симпатичными девчонками из крайнего купе.

А я всё никак не могу перестать прокручивать в голове вопросы без ответов. Почему Привратник обратился к Дине? Часто ли она вообще с ним разговаривает? Давно ли это началось?

В детстве такого не было: пока я жил дома, Дверь ни разу не открывалась в нашей квартире или у бабушки. Во всяком случае, я этого не ощущал. К Лиссу Дина заходила нечасто, обычно это он гостил у нас. И вряд ли сестра открывала Дверь в школе или на улице.

Может, после того, как я ушёл из дома, Дина взялась заглядывать за Дверь? Но зачем? Вряд ли с Привратником можно просто поболтать от одиночества. К тому же, пусть я и ушёл, но Лисс-то оставался с Диной всегда, так что не думаю, что она чувствовала себя совсем забытой и заброшенной. Мы нередко созванивались и были в курсе дел друг друга. Не так часто, как хотелось бы, но я тогда искал квартиру, работал, строил отношения с Ярой, а потом с Ингой, так что времени на общение с маленькой сестрёнкой было немного.

Впервые я ощутил укол вины. А что, если я был ей нужен? То есть, конечно, был, но что, если я был нужен ей больше, чем сам себе представлял? Хотя причин беспокоиться не было: Дина не стала хуже учиться, не связалась с дурной компанией, не пыталась забыться в компьютерных играх, не приобрела вредных привычек, не стала чаще болеть. То есть с ней всё было хорошо. Или мне так казалось.

Сон захватывает меня незаметно. Вот только что я думал о Дине — и вот я уже бреду по каким-то бесконечным коридорам, пытаясь выбраться из здания с грязными тёмными стенами. Коридоры становятся всё уже и уже. Стены медленно, неотвратимо сходятся, грозя сдавить меня и оставить навечно в неприятном сумрачном нигде. Я не могу протиснуться между ними. Они давят на меня. Стискивают грудную клетку. Зажимают. Я не могу вдохнуть. Не могу дышать…

— Костя!

Я открываю глаза и судорожно втягиваю в себя воздух. Кашляю, пытаюсь нашарить дозатор с лекарством. Кто-то суёт его мне в руку — и воздух наконец-то снова проходит в лёгкие.

— С тобой всё хорошо? — тревожится Лисс.

Киваю в ответ: уже да. Предчувствия недобрые после такого-то сна, конечно, но это ерунда. Главное, я дышу.

Незнакомый Черноряжск увяз в тумане. Белёсая призрачная густота заливает улицы, скрадывает звуки, прячет редких прохожих.

— Жуть! — радостно констатирует Лисс. — Очень атмосферно!

Достаю из рюкзака камеру. Приятель прав: помесь «Мглы» и «Сайлент Хилла» действительно впечатляет — пригодится для КНС.

— Едем к мосту, — говорит Дина. — Но осторожно: просто посмотрим, сколько там призраков.

— Может, лучше днём? — уточняю я.

Призраков при солнечном свете почти не видно, но сестра умеет их различать: с Потаповым же никаких проблем не возникло.

— Надо, чтобы и ты осмотрелся, — качает головой Дина. — А вот место ритуала будем, конечно, днём искать.

Зевающий таксист довозит нас до моста по утонувшим в тумане улицам. Из-за тумана невидно, каков он, этот городок. Мал ли, велик, высок или нет — неясно. Туман и тишина делают его размытым и таинственно-мрачным. По спине леденяще пробегает ощущение сверхъестественного. Видимо, мост уже рядом.

Такси останавливается, как по команде. Водитель говорит, что тут до моста метров пять.

Лисс спрашивает:

— А правда, что это место — дурное, жуткое?

— Я в такие вещи не верю, — пожимает плечами водитель. — Хотя в таком тумане всюду нет-нет да и жуть возьмёт.

Мы выходим, и машина тут же скрывается в белёсом облаке.

Холод разливается по телу, и дело вовсе не в том, что на улице сыро и зябко. Предчувствие промораживает пальцы до костей. Пожалуй, доставать камеру не стоит.

Лисс звонко чихает и говорит:

— Идёмте, а то простудимся. Жуть жутью, а сыро тут ого как.

— Осторожно, — предупреждает Дина. — На мост не идём. Осматриваемся рядом.

Погружаться внутрь тумана совсем не хочется. Он и вокруг вокзала выглядел зловеще, а здесь, у реки, стал совсем густым — вытяни руку и не увидишь ладонь — и многообещающим. В непроницаемой пелене что-то движется. Что-то шевелится. На грани восприятия то ли слышится, то ли кажется еле уловимый шёпот.

Холодное предчувствие леденит губы и болезненно сжимает виски.

«Сюда».

«Иди».

Давление на голову усиливается. Дышать становится всё труднее.

«Жизнь — это боль».

«Тебе плохо».

«Будет только хуже».

«Больно». «Плохо». «Тяжело».

На грудь наваливается тяжесть — и я задыхаюсь. Стены смыкаются. Коридор затягивает меня. Я каменею, становлюсь стеной, неподвижной и неживой. Как тяжело.

«Ты не дышишь».

«Ты не можешь».

«Ты не справишься».

«Это…»

— Костя!

Меня хватают две руки — горячая и ледяная.

— Костя!

Я с хрипом втягиваю в лёгкие туман и будто просыпаюсь.

Рядом стоят Дина и Лисс. А вокруг нас в плотной серости тумана призраки. Десять, двенадцать, пятнадцать, двадцать… Мужчины, женщины, подростки, старики. Все с отчуждёнными, жуткими лицами. Стоят неподвижно, будто вросли в туман, и смотрят мёртвыми глазами прямо на меня.

Я хочу пошевелиться, но не могу.

— Уходите! Быстро! — раздаётся чей-то незнакомый голос.

Справа от Лисса появляется призрак молодого мужчины с встревоженным лицом. Он бьёт меня по плечу и толкает Лисса в спину. Приятель не двигается, будто заколдованный.

— Уходите! Он уже здесь! — незнакомец исчезает и тут же появляется с Дининой стороны. — Ну же!

Дина дёргает нас с Лиссом за руки:

— Бежим!

Чары спадают, и мы мчимся прочь от моста.

Я едва не врезаюсь в дерево, еле сообразив в последний момент выдернуть руку из пальцев Дины.

Мы останавливаемся у солидного тополя, на всякий случай держась друг за друга: мы с сестрой снова взялись за руки, Лисс держит меня за рукав толстовки, а Дину за локоть. Шумно дышим и беспокойно оглядываемся. Туман вокруг по-прежнему густой, но уже не такой зловещий.

— Ух ты! — Лисс слегка запыхался, но при этом выглядит довольным. — Вот это было круто!

— Вы целы? — встревоженно спрашивает Дина, не обращая внимания на восторги приятеля.

— Ага, — говорит тот. Я киваю.

— Что там случилось? — мне интересно, что при встрече с призраками ощутили остальные.

— Мы в тумане сразу тебя потеряли, — говорит Дина, стараясь казаться спокойной. — Ты был на полшага впереди — и вдруг пропал. Я сразу схватилась за Васю. Мы тебя звали, но ты молчал…

— Зато призраки начали болтать, — вмешивается Лисс. — Настойчиво так, громко, но непонятно.

Дина на миг меняется в лице, и мне становится ясно, что непонятно было только Лиссу.

— А потом появился вот этот другой призрак и давай Динке знаки делать.