Андрей Волков – План "Красный ноль" (страница 6)

— …сверху решили,

— …ничего, переживём.

Это слово — переживём — звучало чаще других. Оно было универсальным ответом на любой вопрос, который не стоило задавать.

Я понял, что система держится именно на нём.

Первый прямой сигнал пришёл неожиданно.

Ко мне подошёл человек из другого сектора. Мы почти не общались раньше. Он был старше меня лет на десять, говорил негромко, будто всегда опасался, что его услышат лишние уши.

— Слушай, — сказал он, остановившись у моего стола. — Ты ведь… с аналитикой?

Это было аккуратное слово. Без «умный», без «толковый».

— Работаю, — ответил я.

— Тут у нас… — он замялся, подбирая формулировку. — Сводку пересматривают. И цифры… просят привести в соответствие.

— С чем? — спросил я.

Он посмотрел по сторонам и наклонился ближе.

— С реальностью.

Я понял сразу.

Моё ограничение нашли. Не напрямую. Не целиком. Но его логика начала расходиться по системе.

— Что именно хотят? — спросил я.

— Загрузку. Фактическую. Без… — он сделал паузу, — без излишнего оптимизма.

— И как это восприняли?

Он криво усмехнулся.

— Как обычно. Сказали, что цифры должны быть честными. Но так, чтобы никого не пугать.

Я кивнул.

Честно — но без последствий.

Любимая формула любой бюрократии.

— А если не получится? — спросил я.

Он пожал плечами.

— Тогда найдут того, у кого получилось неправильно.

Он ушёл, оставив после себя неприятное чувство. Я ещё какое-то время смотрел ему вслед, а потом вернулся к своим бумагам.

Работа продолжалась.

Через несколько дней я заметил, что одно место в кабинете пустует.

Сначала это показалось случайностью. Потом — привычкой. Я ловил себя на том, что взгляд каждый раз задерживается на пустом столе.

Человек, который сидел там, не был мне близок. Мы почти не разговаривали. Он приходил вовремя, уходил вовремя, делал свою работу и не задавал лишних вопросов.

Именно такие исчезают первыми.

— А где… — начал я и осёкся.

Коллега рядом посмотрел на пустое место и пожал плечами.

— Перевели.

— Куда?

— Да какая разница.

Разница была.

Но здесь её не обсуждали.

На следующий день стол убрали. Бумаги разложили по папкам. Личные вещи исчезли так, будто их никогда и не было. На его место посадили другого — моложе, тише, аккуратнее.

Система закрыла пустоту.

Я понял, что это и есть первый настоящий результат моей работы.

Не цифры.

Не отчёты.

Человек

В тот же вечер меня вызвал начальник.

Он выглядел усталым. Не раздражённым, не злым — именно усталым. Так устают не от объёма работы, а от необходимости постоянно балансировать.

— То, что ты предложил, пошло выше, — сказал он без вступлений. — И дальше, чем я рассчитывал.

— Я не собирался… — начал я.

— Я знаю, — перебил он. — В этом и проблема.

Он помолчал, потом продолжил:

— Ты понимаешь, что система не умеет работать с точечными изменениями?

— Понимаю, — ответил я.

— Тогда должен понимать и последствия.

Я молчал.

— Один участок потянул за собой другой, — сказал он. — Где-то цифры стали неудобными. Где-то — опасными.

— И решили сократить риск, — сказал я.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Именно.

— За счёт людей.

Он не стал спорить.

— За счёт тех, кто оказался ближе всего.

Мы молчали.

— Я не прошу тебя остановиться, — сказал он наконец. — Я прошу тебя понимать, что ты делаешь.

— Я понимаю, — ответил я.