Андрей Волков – План "Красный ноль" (страница 40)

Я кивнул.

— Формально — да.

— Тогда на каком основании вы это делаете? — спросил он.

Я сделал паузу.

— На основании ответственности, — сказал я. — Которую вы сами на меня возложили.

В зале раздался ропот.

— Вы создаёте параллельную структуру, — продолжил он. — Это подрывает управляемость.

— Управляемость подрывают решения без горизонта, — ответил я. — Я лишь делаю это видимым.

— Видимым для кого? — спросил он.

— Для всех, кто будет разгребать последствия, — ответил я.

И тогда произошло то, чего я ждал.

Председатель сказал вслух:

— Мы рассматриваем вопрос о вашем дальнейшем участии в процессах принятия решений.

Это было объявление войны.

— Тогда давайте говорить прямо, — сказал я.

Я почувствовал, как в зале изменилось напряжение.

— Если вы считаете, что проблема во мне — уберите меня, — продолжил я. — Но тогда вам придётся признать, что проблемы, которые я обозначаю, никуда не исчезнут.

— Это шантаж? — спросил Савельев.

— Это предупреждение, — ответил я. — Последнее корректное.

Я сделал то, чего не делал никогда.

Я назвал принцип.

— С этого момента, — сказал я, — любое решение, не имеющее оценки отложенных последствий, будет воспроизводить сбои. Не потому, что плохие исполнители. А потому, что логика неверна.

— Вы предлагаете изменить систему? — спросил кто-то.

— Я предлагаю признать, что она уже изменилась, — ответил я. — Просто неформально.

В зале было слишком тихо.

Я видел лица. Разные реакции. Страх. Злость. Облегчение.

Кто-то понял, что я прав.

Кто-то — что это опасно.

Кто-то — что теперь нельзя делать вид, будто ничего не происходит.

— У вас есть предложения? — спросил председатель.

Это был неожиданный вопрос.

— Да, — ответил я.

— Озвучьте.

Я глубоко вдохнул.

— Либо вы формализуете принцип остановки решений без горизонта, — сказал я. — Либо вы убираете меня и берёте на себя полную ответственность за последствия.

— Это ультиматум, — сказал второй человек.

— Это выбор, — ответил я. — Который всё равно придётся сделать.

После этого совещание развалилось.

Не формально — фактически.

Никто не знал, что сказать дальше.

Меня не остановили.

Меня не перебили.

Меня не смогли.

После заседания ко мне подошли люди.

Не все.

Но достаточно.

— Вы сказали то, что мы думали, — сказал один.

— Это было опасно, — сказал другой. — Но нужно.

— Вас могут убрать, — сказал третий.

— Я знаю, — ответил я.

Вера ждала меня в коридоре.

— Ты вышел на свет, — сказала она.

— Меня вынудили, — ответил я.

— Нет, — сказала она. — Ты выбрал.

Она была права.

Вечером мне позвонил Морозов.

— Вы нарушили негласное правило, — сказал он.

— Какое? — спросил я.

— Не выносить внутреннюю логику в публичное пространство, — ответил он.

— Она уже там, — сказал я. — Просто без слов.

Он молчал.

— Теперь вас либо уберут, — сказал он, — либо сделают частью официального механизма.

— В третий раз? — спросил я.

Он усмехнулся.

— В последний.