Андрей Волков – План "Красный ноль" (страница 34)

— Это и было целью, — сказал я.

— Для вас — да, — ответил он. — Для системы — нет.

Вера сказала это жёстче.

— Тебя убирают, — сказала она вечером, без вступлений.

— Мягко, — ответил я.

— Самым опасным способом, — сказала она. — Тебя сделают умным голосом без веса.

— Или символом, — сказал я.

— Именно, — кивнула она. — Символы удобны. Они ничего не решают.

Мы сидели на кухне, и я впервые за долгое время почувствовал усталость, не связанную с работой.

— Что ты будешь делать? — спросила она.

— Пока — слушать, — ответил я.

— Это ошибка, — сказала она.

— Это сбор данных, — ответил я.

Я согласился на предложение.

Именно потому, что понимал: отказ ускорит процесс. Согласие — даст время.

Новая роль была оформлена быстро.

Никаких приказов.

Никаких объявлений.

Просто в документах рядом с моей фамилией появилась новая формулировка:

«стратегическое сопровождение».

И сразу же изменился поток информации.

Мне перестали приносить сырые данные.

Теперь это были выжимки. Своды. Обобщения. Красивые, логичные, уже интерпретированные.

— Где исходные? — спросил я у Мельникова.

Он развёл руками.

— Теперь так.

— Кем отобраны? — уточнил я.

— Не мной.

Это было честно.

Я начал замечать странную вещь.

Решения снова ускорялись.

Не резко — постепенно. Сначала — в мелочах. Потом — в значимых вопросах. Мои замечания учитывались… частично. Иногда — формально.

— Мы приняли к сведению, — говорили мне.

— Это учтено в долгосрочной перспективе.

А потом принимали решение иначе.

Я понял, что меня отодвигают от точки воздействия.

Не выталкивают.

Не ломают.

Просто делают ненужным.

Самым страшным было то, что формально всё выглядело правильно.

Я был выше.

Я участвовал в обсуждениях.

Меня слушали.

Но решения принимались до обсуждений.

Перелом наступил, когда я увидел знакомую траекторию.

Документ, прошедший мимо меня, содержал ровно те же допущения, которые я год назад запретил. Только формулировки были другими.

Я поднял трубку.

— Это ошибка, — сказал я.

— Это компромисс, — ответили мне.

— Это вернёт нас туда же, — сказал я.

— Не так быстро, — ответили мне.

Я понял:

меня больше не боятся.

В тот вечер я долго ходил по квартире.

Комфорт был прежним.

Статус — выше.

Доступ — формально шире.

А влияние — почти нулевое.

И я понял:

система не может меня сломать,

но может обезвредить.

Сделать безопасным.

Я встретился с Морозовым ещё раз.

— Вы недовольны, — сказал он.

— Я наблюдателен, — ответил я.