Андрей Волков – План "Красный ноль" (страница 14)

Каждый тянул в свою сторону. Военные требовали приоритета. Промышленность — ресурсов. Экономический блок — стабилизации отчётов. Никто не говорил «невозможно». Все говорили «надо».

И я видел, как система делает привычный выбор.

Она переносит нагрузку.

— Мы можем временно закрыть дыру за счёт будущих поставок, — сказал Орлов.

— Это приведёт к провалу через год, — ответил я.

— Через год разберёмся, — сказал он.

Эта фраза прозвучала буднично.

Я понял: вот она, точка.

— Через год система будет в худшем состоянии, — сказал я. — И потребует ещё больших жертв.

— Зато сейчас всё будет работать, — сказал Савельев. — Нам нужен результат сейчас.

Он посмотрел на меня прямо.

— Вы ведь понимаете, что речь идёт не о цифрах?

Я понимал.

После совещания Мельников задержал меня.

— Вы были слишком прямолинейны, — сказал он.

— А нужно было мягче? — спросил я.

— Нужно было оставить пространство для манёвра, — ответил он. — Сейчас вы его сузили.

— Манёвр за счёт будущего — это не манёвр, — сказал я. — Это отсрочка.

Он вздохнул.

— Вы ещё не привыкли, — сказал он. — Здесь редко думают дальше квартала.

— Тогда зачем я вам? — спросил я.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Чтобы кто-то думал, — ответил он. — Даже если его не слушают.

Вера пришла ко мне вечером.

Она выглядела напряжённой, собранной, как перед плохой новостью.

— Ты был на совещании, — сказала она.

— Да.

— Они решили?

— Они отложили, — ответил я. — Это хуже.

Она села напротив.

— Ты понимаешь, что они делают? — спросила она.

— Да, — сказал я. — Они тратят время, которого у них нет.

— И ты им помогаешь, — сказала она.

Я молчал.

— Ты даёшь им расчёты, — продолжила она. — Обоснования. Ты делаешь это возможным.

— Если я не буду этого делать, — сказал я, — они сделают это без расчётов.

— И какая разница? — спросила она.

Я посмотрел на неё.

— Разница в том, — сказал я, — что тогда последствия будут ещё хуже.

Она покачала головой.

— Ты уже оправдываешься.

Это было больно. Потому что она была права.

Ночью я долго сидел над документами.

Я видел, как система выбирает не оптимальное решение, а наименее болезненное сегодня. Я видел, как она сознательно идёт на ухудшение завтра ради стабильности сейчас.

И я понял главное:

Некоторые процессы нельзя оптимизировать. Их можно только остановить или принять. Но система не умела ни того, ни другого. Она умела только расходовать.

Людей.

Ресурсы.

Будущее.

Я закрыл папку и откинулся на спинку стула. В этот момент я впервые подумал:

а что, если система выживет…

но цена окажется такой, что выживание потеряет смысл?

Глава 9

Система редко платит деньгами.

Деньги — слишком грубый инструмент. Они создают иллюзию свободы, а системе нужна не она. Система платит иначе: доступом, удобством, устранением мелких проблем, которые годами считались неизбежными.

Я понял это в тот день, когда перестал стоять в очередях.

Началось с мелочей.

В столовой мне больше не доставалась «оставшаяся» порция. Не потому, что я приходил раньше, — наоборот, иногда позже. Просто когда я подходил к раздаче, женщина в белом халате мельком смотрела на список и молча накладывала ровно столько, сколько нужно.

Без лишнего.

Без демонстрации.

Однажды она даже сказала:

— Вам, как обычно?

Я кивнул и только потом понял, что обычного раньше не было.

Через несколько дней начальник задержал меня у выхода.

— Лебедев, — сказал он, будто между делом. — Ты на учёте стоишь?