Андрей Волков – COVERT NETHERWORLD 4: CINDERFALL (страница 30)
Ксения сдвинула брови.
– Значит, вы думаете, что Директория прикрывается проектом Треверса? – спросила она у Меньшикова. – В натуре?
Офицер только пожал плечами.
– Это идеальное прикрытие, – флегматично произнёс мужчина. – Треверс – уважаемый член общества, проводник зелёного перехода. Кто же его заподозрит в подобном? Тем более что он даже от педофилии отмазался. Газеты три раза подумают, прежде чем браться за какое-то расследование по нему. И для Директории сплошные плюсы. Ни мокрухи, ни слухов навроде «Белого автобуса».
Ксения усмехнулась.
– У вас большое досье, – заметила она. – Говорите так, будто бы сами базу строили.
Меньшиков мягко рассмеялся.
– Это наша работа, – сказал он. – К тому же, это делал не я, а посол Пашков.
– В самом деле? – заинтересованно вскинула бровь Ксения.
– Да, – кивнул Меньшиков. – Алексей Константинович потратил много времени на изучение активности Директории в этом регионе. Можно сказать, собаку съел. Именно для этого я и его помощница Александра вошли в контакт с Джаной. Пашков отсылал депеши в Московск, но им, как всегда, некогда, а может, кто и саботировал. Отсюда-то не выяснишь.
– И Покровской вы этого не сказали? – уточнила Ксения. В ней уже просыпался опер, поскольку Меньшиков явно чего-то не договаривал.
– Вы в курсе, что произошло с Пашковым? – спросил офицер. – Я не хочу, чтобы то же самое произошло с Натальей Владимировной. Ей сейчас и так нелегко. Когда всё будет сделано, мы подключим и официальные каналы.
Тонко он намекнул на мои художества в военном госпитале, подумала Ксения, широко улыбаясь коллеге. То есть не мои, но кто считает? Да, этот Меньшиков определённо знает больше, чем говорит. Нет ли здесь какого-то личного интереса в акции против Коэнтрау? В конце концов, скинув архигерцога, «Зелёный фронт» будет лоббировать своего кандидата. Стать при нём советником – неплохой вариант, по крайней мере, гораздо более прибыльный, чем просиживать штаны в посольстве. Тогда и любые авантюры оправданы. Ошибка была в том, что Меньшиков делал ставку на одну лишь силу. Он форсирует проведение операции без учёта реальных политических обстоятельств и даже без учёта мнения руководства. Такой двойственности не место в разведке. Но изменить или воспрепятствовать его планам Ксения уже не могла. Значит, единственный вариант – это быть в центре событий. Притворившись максимально своей, насколько это допустимо логикой поведения, она узнает истинные намерения Меньшикова. Ксения мотнула головой. Она опять влезла в политику, которую терпеть не могла. Дура, обругала себя девушка, на кой чёрт ты тогда соглашалась служить в ГРУ? У этих ребят сплошная политика.
– Вам что-то не нравится в нашем плане? – спросил Меньшиков, с подозрением прищурившись.
Ксения отрицательно покачала головой.
– Да нет, все в порядке, – сказала она максимально убедительным тоном. – В конце концов, иногда нужно и рисковать, особенно при высоких ставках. Но меня беспокоит вопрос проникновения на базу, – Ксения указала головой на мерцающий план острова. – Если Директория действительно построила здесь серьёзный объект, то у них, как и во всех их тюрьмах и цитаделях, должна быть крепкая защита внешнего периметра, включая биосканеры, – девушка усмехнулась. – Так что под брезентом спрятаться не получится.
Джана хитро ухмыльнулась.
– О, это будет самая интересная часть, – заявила креолка. – На самом деле мы долго ломали голову над этим. Но выручил случай. У одного из моих парней девчонка работает в канцелярии архигерцога. Три дня назад на их мейл пришло письмо из Cirque du Soleil, – Джана протянула Ксении лист бумаги.
Помимо всех комплиментарных и официальных обращений там было написано следующее:
– Только представь, какой облом, – сказала Джана – Тебе обещают крутое шоу, а в последнюю секунду всё отменяют и что-то бормочут.
Дочитав письмо, Ксения утвердительно кивнула.
– Понимаю, – сказала она. – Цирковая корпорация, не выполнившая своих обязательств, будет из кожи вон лезть, чтобы исправить положение, если хочет, чтобы её артисты продолжали получать свои гонорары. Это понятно. Прибытие новых артистов не вызовет подозрения.
– А когда они поймут, что мы не артисты, будет слишком поздно, – кивнула Джана. – Нам главное – попасть внутрь. Всё многократно просчитано. Каждому из наших поставлена своя задача, – девушка улыбнулась. – Как британским коммандос во время войны. Наша первая цель – это сделать так, чтобы базу заметили. Раскрыв её местонахождение, мы уже привлечём к ней достаточное внимание. Даже если нам не удастся остальное, мир узнает о её существовании, и Коэнтрау не поздоровится.
– Когда начало? – спросила Ксения. Она намеренно опустила патетичные политические лозунги.
– Мы ещё ждем последнюю информацию, – сказала Джана. – Я разослала разведчиков по разным сторонам архипелага. Здесь есть много сочувствующих нам людей. Кто-нибудь что-нибудь обязательно услышит и донесёт нам. Ещё пара-тройка ребят собирает информацию в окрестностях острова. Архивные карты позволили нам определить несколько ключевых точек цитадели. С них и начнём.
– Если карты старые, то полагаться на них сложно, – заметила Ксения. – Придётся действовать вслепую.
– Вот здесь и пригодится ваша помощь, – сказал Меньшиков. – Вы были в такой тюрьме, и что самое главное, выбрались оттуда живой. Как именно, это не играет роли. Ваша память, Ксения Игоревна, это такой же фактор успешной акции против Директории, как ребята Джаны. Так что когда мы начнём, всем придется включиться по-настоящему.
Ксения кивнула. Кажется, она начинала понимать. Цитадель в Ольвии она действительно помнила. Такое не забудешь. Вот только сейчас не имелось одного важного обстоятельства – альтруизма. То есть он был у Джаны и её бойцов, но вот у Меньшикова не было альтруизма Верховского, его готовности принести себя в жертву ради своих людей и идеи, что он и сделал. Меньшиковым двигали авантюризм и личная выгода с самого начала. Остальное было только сопутствующим. Он, безусловно, хотел перейти на более высокий уровень. С точки зрения реализации конкретной акции это было неплохо, а вот с точки зрения морали… Ксения усмехнулась. Ну что ж, иногда история повторяется не только в виде фарса, но и в виде цинизма.
В конечном итоге разведчика никто не обязывает работать в белых перчатках.
Глава III. Откровения
Со стороны их можно было принять за сестёр или подруг, тех, что часами говорят по телефону, поедают сладости при встрече и доверяют друг другу самое сокровенное. Именно такое впечатление о них и составил портье небольшого лесного отеля на северной границе Висконсина, где поселились эти две девушки.
– Зачем мы здесь? – коротко спросила Наоми. – Что за богом забытое место?
Девушка за очень короткий период «дружбы» с Мией не только по-новому стала смотреть на проблемы экологии, которые ещё недавно считала буквально высосанными из пальца, но и полностью уверилась, что только сейчас и начинает по-настоящему влиять на оздоровление и экосистемы, и общества. Причём она замечала, что её сознание перестало тяготиться моральными принципами, ранее считавшимися незыблемыми, а перешло в формат активного действия.
В другое время она посчитала бы себя уязвимой от постороннего мнения, но не сейчас, когда наконец появилась возможность очистить мир от балласта в виде корыстолюбивых, тщеславных и озабоченных властью людей. И вот уже она сама очень скоро сможет оказаться в эпицентре событий, непосредственно влияющих на расстановку сил в мире. От осознания этого факта девушке становилось очень приятно. Хотя в голове роилось множество вопросов.
– Именно в таких местах и происходят хитросплетения мировых процессов, – многозначительно сказала Мия. – Твоя задача – вплести их в себя. Умей срывать покровы с того, что видишь.
– То, что я вижу, ложь, верно? – спросила Наоми.
– Верно, – кивнула Мия. – Ты видишь уединённый отель, и его уединенность сбивает тебя. Учись мыслить нелинейными категориями. Как при убийстве Эмили.
Мия заметила, как по лицу девчонки пробежало сомнение.
– Я не знаю, как это сделала, – пробурчала Наоми. – Я этого даже не хотела, – продолжила она уже с некоторым сомнением. – Это просто… случилось.
Она как будто извинялась за разбитую фарфоровую чашку. Она ещё была недостаточно опытна, чтобы понимать, что именно она сделала.
– Просто ничего не бывает, – возразила Мия. – Ты это сделала и должна постоянно вызывать это из памяти, подпитывать себя этим.
Наоми мгновение помешкала и замотала головой.
– Не хочу, – проговорила она.
Девчонка уже стерпела немало боли и страданий за свою жизнь. Она не желала вновь вспоминать ужас. Мия понимала, она даже сочувствовала. Она сама немало пострадала в детстве от грубого отца, который постоянно напивался и приходил к ней в спальню, трогал её. Но она научилась превращать гнев от этого в своё оружие. С каждым его приходом она всё больше заряжала себя, пока в один день не наступил момент, когда она отомстила за унижения. И если Наоми суждено перенять их наследие, придётся посмотреть в лицо прошлому. Придется научиться взывать к самым болезненным воспоминаниям. Придется видоизменять их и наслаждаться ими. Такова участь Охотниц. Эту Эмили Дэвис она убила случайно. Теперь ей предстоит научиться получать удовольствие от убийств.