Andrey Vlasov – Раб. Книга первая (страница 7)

Кирилл и другие мальчишки его возраста любили нырять в сугробы как в воду, головой. А потом высовываться и смеяться друг над другом, сквозь прилипший к лицу снег.

На Новый год ему впервые разрешили не спать, и он мужественно сидел за столом, смотрел по чёрно-белому телевизору «Голубой огонёк»[2] и старался не пропустить Деда Мороза, который после полуночи должен был принести подарки под ёлку. Но в этот раз не получилось. За столом он начал «кунять» и его пересадили на диван. А на диване он и вовсе заснул.

Наутро проснулся уже в своей постели, перенесённый туда на руках отцом. Первым делом побежал к ёлке за подарками. Ему достался плюшевый мишка, альбом и набор цветных карандашей.

Ребята постарше, которые ходили уже в школу, во время зимних каникул затеяли строить во дворе снежные крепости и устраивать настоящие снежные побоища. Когда первая крепость была уже почти готова, неожиданно наступила оттепель, и она, к ужасу всех, стала таять. Но получилось, как раз, очень классно. Через два дня ударил опять мороз и крепость стала не просто снежной, а ледяной и её был очень трудно взять приступом. Это обнаружилось, когда, выстроив вторую крепость напротив первой, дети разбились на два войска и начали сражения. Чтобы поставит всех в равные условия, пришлось поливать водой и вторую крепость.

Кирилл очень любил участвовать в сражениях за крепости. Несмотря на то, что там были в основном школьники и его часто затаптывали в снег, ему нравилось это противоборство, особенно когда его команда побеждала.

А ещё была игра в «царя горы». Кто-то один залазил на большой сугроб, а задачей других, было его оттуда стащить. Кому это удавалось, тот сам становился «царём горы» и всё повторялось снова. Дети карабкались на гору, падали кубарем, снова карабкались, стаскивали, наконец «царя» с вершины, ухватив его за что попало. Все были раскрасневшиеся, в снегу… Весёлая игра.

В детском садике игра в царя горы была до времени терпимой воспитательницами. Они не одобряли её, но временами позволяли в неё поиграть. По дороге на площадку, которая была закреплена за Кирилловой группой, дворники, расчищая дорожку, навалили большую гору снега, которая и стала очень подходящим для этого местом. Иногда детям удавалось поиграть на этой горе по дороге на площадку, а, бывало, что вечером нескольких ребят забирали одновременно и они просили у родителей поиграть под их присмотром.

И вот, один раз, идя гулять на площадку в первой половине дня, то есть во время смены Валентины Семёновны, Кирилл, Славик, Женя и ещё несколько ребят полезли на гору. Сначала «царём горы» был Славик, потом Кирилл с Женькой его оттуда стащили, и на гору залез Женя. Его, в свою очередь, свалил Кирилл. Но и он долго на горе не удержался. Славик со второй попытки сумел ухватить его за шубу и, что есть силы, рванул на себя. Кирилл слетел с горы и, споткнувшись о Славикину ногу, кувыркнулся и встрял головой в сугроб, беспомощно дергая, оказавшимися вверху ногами. Выглядело это всё настолько комично, что даже воспитательница не могла сдержать улыбки, не говоря уже о детях, которые хохотали вовсю. Когда он, наконец, вылез из сугроба и вытер с лица снег, перед ним предстала картина: все вокруг него хохочут и показывают пальцами. А Наташка, его «первая любовь», кроме того что над ним смеётся, так ещё и что-то, наверное очень для Кирилла обидное, говорит на ухо своей подруге. Этого он стерпеть не смог. В душе вспыхнул гнев и желание поквитаться. И гнев этот, не был тем праведным гневом, как в случае с Серёжей, когда его хотели побить несправедливо. Это был гнев ещё не осознанного, но уже очень уязвлённого самолюбия. К этому добавились все подсознательные обиды, которые Кирилл когда-то претерпел от Славика.

Кириллу тоже бы посмеяться вместе со всеми, ведь всё было по правилам. Славик его не обижал, не бил, а просто стягивал с горы, как делал это и он сам. Ну а то, что он споткнулся случайно и встрял головой в снег, так это ж такое дело… Но вместо того, чтобы присоединиться ко всеобщему веселью, Кирилл, даже не стряхнув снег с лица, подлетел к Славику и что есть силы ударил его кулаком по лицу, целясь в нос.

«– Бей первым!»

А дальше повторилась картина, точь-в-точь как с Серёжей. Та же оторопь от неожиданности, тот же истошный крик «мама!» и та же кровь, заливающая руки, лицо и одежду. Правда, бежать Славику было некуда. До дома далеко.

Детский смех враз прекратился и все пооткрывали рты. Славика, за его силу и порой безнаказанные притеснения товарищей, недолюбливали. Но ведь сейчас он никого не бил, не обижал… Ведь всё было по правилам… Да, к тому же, драк до крови, большинство детей вообще в своей жизни никогда не видели.

Реакция Валентины Семёновны тоже была интересная. Первым её желанием было ударить Кирилла, вот так же по лицу, но сделать это она, естественно, не могла и, поэтому, набрав в ладонь побольше снега, со злостью залепила ему в лицо. И только после этого повела Славика в медпункт, крикнув воспитательнице соседней группы, чтобы присмотрела за её детьми.

Славик вернулся довольно быстро. Кровь остановили, лицо и руки вымыли. Одежду, как смогли, оттерли. На детской площадке он уже в тот день не играл, а сидел на лавочке, переваривая случившееся. Несмотря на то, что он был грозой всей группы и никогда не бывал побеждённым в детских стычках, психологически он был сломлен с первого же удара. Ему и в голову не пришло поквитаться с Кириллом, взять реванш, как-то отомстить за своё поражение, произошедшее на глазах у всей группы.

С этого момента он безоговорочно уступил своё лидерство в группе Кириллу. Он также понял, что нельзя распускать руки, по любому поводу, как он делал это раньше. Что на всякую самую большую силу, может найтись, и часто очень неожиданно, другая, ещё большая сила. Так он совсем перестал драться.

С годами, это нежелание совершать насилие над другими, трансформировалась у Славика в такую черту характера, как добродушие. Даже если его обижали, он предпочитал стерпеть обиду, а не отвечать тем же. Уже к восемнадцати годам, он вырос до метр девяносто и набрал сто десять килограмм весу. Стал, таким себе, большим симпатичным добряком. Выучился на повара. Удачно женился. В общем, всё у него сложилось.

После случая с расквашенным носом, Кирилла, все стали побаиваться и сторониться. Однако, со временем, неприязненные чувства притупились и всё пошло своим чередом. Этому способствовали и некоторые новые обстоятельства.

После Нового года, в садике кроме рисования, лепки и аппликаций, детей стали учить вышивать на пяльцах. На пластмассовый или деревянный обруч натягивалась белая ткань и прижималась вторым обручем, чуть побольше в диаметре. На ткань предварительно наносился карандашом какой-нибудь незатейливый рисунок, по контуру которого вышивалась картинка. Занятие это пришлось детям по вкусу и стало очень популярным.

У мальчиков вышивка пошла туго. В основном их хватило на несколько работ, после чего большинство из них стали явно тяготиться этим занятием. Совсем иначе было в девчачьем лагере. Все девчонки поголовно увлеклись вышивкой не на шутку, и занимались этим в садике и дома, приносили свои работы, всем показывали и негласно соревновались, чья лучше.

Кирилл был одним из очень немногих мальчиков, кого вышивка заинтересовала. Заинтересовала она и Наташу Большую, дочку Марины Владимировны.

Однако вскоре вышивать цветы и деревья всем надоело, а на большее у воспитательниц не хватало или воображения, или художественных навыков. В общем, можно сказать, что коллективный творческий процесс вышивания, зашел в тупик. Нужны были свежие идеи, а они не находились.

И тут, сказались занятия рисованием и талант Кирилла, начавший уже понемногу проявляться. Однажды, он нарисовал на полотне лошадь и так удачно ее вышил, что она получалась, ну как живая. Мама с папой даже ахнули. Работал Кирилл над своим произведением в выходные, и когда в понедельник он принес его в детский сад, оно произвело эффект разорвавшейся бомбы. Никто не мог представить себе, что шестилетний ребенок, да к тому же мальчик, может такое.

Тут же, наперебой, все девчонки стали просить его, нарисовать им на полотне контуры, чего-нибудь такого красивого и интересного. А он был и рад стараться. Рисовал им, и пейзажи, и натюрморты, собачек, кошечек, хомячков, дома, замки и прочее. Всё, чему к тому времени научился. Детсадовское творчество в области вышивания, вышло на качественно новый уровень. Вскоре стены детского садика пестрели от великолепных работ. И все они были сделаны по наброскам его, Кирилла.

Внимание всех девочек группы, таким образом, сконцентрировалось на нём. Все хотели с ним дружить, просили, чтобы он им нарисовал что-то самое красивое и необычное. Был он, что называется, нарасхват.

Когда Кирилл немного пришел в себя от обилия женского внимания, так неожиданно, свалившегося на его голову, то стал явно выделять тех, кто ему особо нравился. Сначала это были обе Наташи: Маленькая и Большая. Затем к ним присоединилась Лиля, которая, в отличие от брюнеток Наташ, была блондинкой. Им троим доставались самые оригинальные и красивые эскизы. Остальным – попроще. Остальные это замечали, и высказывали недовольство. Некоторые обижались, а некоторые предпринимали дополнительные усилия к снисканию расположения Кирилла. Выражалось это чаще всего в назойливом к нему приставании с просьбами нарисовать, перерисовать, дорисовать, красивее нарисовать и так далее. Но иногда в ход шёл и подкуп. Кириллу стали время от времени дарить разные штучки: календарики, солдатиков, а одна девочка, Маша, принесла даже, невесть откуда взявшуюся у неё гильзу.