Андрей Владимирович Курпатов – Красная таблетка-2. Вся правда об успехе (страница 47)
Подавляющее большинство его прогнозов уже сбылись, каким-то ещё только предстоит сбыться, но в отношении «шока», как мне кажется, он ошибся.
Элвин Тоффлер предполагал, что человек, застигнутый врасплох технологической цивилизацией, столкнётся с пределом своих адаптивных возможностей.
«Шок будущего, – писал он, – поражает психику. В то время как тело разрушается под напряженным воздействием окружающей среды, перегруженный “рассудок” не способен принимать адекватные решения. При беспорядочных скачках механизмов изменений мы не только можем подорвать здоровье, отчего уменьшится степень адаптации, но и утратить способность рационально реагировать на эти изменения».
По форме Тоффлер не ошибается – человечество и правда не знает, как реагировать на изменения. Но проблема, на мой взгляд, в другом: человечество не находится в шоке, наблюдая скорость перемен, нет, оно банально ослепло, оно просто перестало их замечать.
Я ещё помню, когда по телевизору показали прототип лазерного диска, который, как предполагалось, сможет хранить на себе аж часовую музыкальную запись! Я ещё помню, какой нелепой казалась идея мобильного телефона. Носить с собой телефон? Зачем? Что это будет?
А ещё я помню, как звонил на пейджер. Или как нас вынудили подключить на рабочем компьютере интернет, потому что распоряжения из Комитета по здравоохранению стали рассылать по электронной почте. Это, стыдно признаться, казалось каким-то верхом бессмыслицы.
Наконец, я помню, как первый iPhone, привезённый мне как эксклюзивный подарок из Америки, год провалялся в ящике моего рабочего стола, потому что я никак не мог взять в толк, какой смысл в этой штуковине. То есть то, что это телефон, я понимал, но зачем таскать с собой такую большую игрушку?
Но помню ли я всё это на самом деле? Честно говоря, я уже не понимаю, как можно обойтись без компьютера и его программ, Wi-Fi, интернета, электронной почты, навигатора, облачных хранилищ… С вами не так?
Я музыку не смогу послушать, если у меня забрать телефон. Где она ещё может быть? В радио. Но у меня дома больше нет радио! Обычного, а не в навороченном тюнере. Я десять лет отработал на телевидении, но у меня в панели нет телевидения, нужно, вероятно, загрузить какое-то приложение.
У меня есть аккаунты в Instagram, YouTube, Facebook и далее по списку, и хотя я сам их не веду, а лишь готовлю для них материалы, я не понимаю, как иначе коммуницировать с аудиторией. Голубиной почтой? Ну нет, это глупость какая-то. Так куда удобнее!
Испытываю ли я от этого какой-то шок? Нет. И вы не испытываете. Мы так быстро привыкаем к технологическим новинкам, потому что их делают всё более и более органичными – удобными, естественными, комфортными.
Телефон словно бы сам ложится вам в руку, если нужно убрать какую-то информацию – просто смахните её. Скоро мы уже сможем смотреть друг на друга через очки, в линзах-экранах которых будет высвечиваться информация о том, с кем мы разговариваем и что нам имеет смысл ему ответить.
Всё будет так удобно, что мы не сможем понять, как вообще можно было без всего этого обходиться.
А ещё через паузу какой-нибудь Google, например, предложит нам разместить под кожей чип, через который информация сможет сразу поступать в наш мозг. И мы все, строем, пойдём на эту операцию практически не задумываясь.
Тоффлер предсказывал, что человечество может погибнуть, но не оттого, что нефть закончится, не от ядерной зимы или экологической катастрофы, а потому что люди «не выдержат психологических нагрузок». Сомнительно, правда?
Нет, мы оказались удивительно адаптивны к технологиям, если их правильно паковать и к нам прикручивать. Так что проблема, как оказывается, не в том, что мы можем не пережить технологического шока (мы его даже не чувствуем), а в том, что мы перестанем чего-либо бояться в принципе.
Если всё то, о чём я сейчас рассказываю, в вас хоть как-то отзывается, а желание мотивировать себя у вас реальное, непоказное, то давайте попробуем написать себе письмо из будущего. Для этого, впрочем, вам потребуется определенная подготовка. Прошу меня за это простить.
Упражнение:
ПИСЬМО ИЗ БУДУЩЕГО, 2045 год
Возьмём за точку отсчёта 2045 год, когда, если верить Рэю Курцвейлу, мир полностью и навсегда изменится, причём так, что представить себе это совершенно невозможно (именно это и означает слово «сингулярность» в термине «технологическая сингулярность»).
Итак, 2045 год. Мне в 2045 году будет 71 год. А вам? Посчитайте.
Первое, что мы должны сделать, это попытаться представить себе мир в 2045 году. Конечно, до технологической сингулярности, при всём уважении к Курцвейлу, будет далековато. Но каким-то он, этот мир, будет.
Вы можете в качестве справочника воспользоваться моей книгой «Четвёртая мировая война», можете почитать что-то другое – Юваля Харари, например, «HomoDeus: Краткая история будущего» или Джеймса Баррата «Последнее изобретение человечества».
Есть ещё Мартин Форд с прекрасной книгой «Технологии, которые изменят мир», Герд Леонгард – «Технологии против человека» или сборник «Мегатех. Технологии и общество 2050 года в прогнозах учёных и писателей».
Вам необходимо представить себя в этом мире для начала победителем.
Всё лучшее, что могут подарить человечеству технологии, у вас есть – здоровье, молодость, развлечения и т. д. и т. п. Представьте, где будет находиться ваш дом и каким он будет, каким будет ваш досуг, кто вас будет окружать в этом раю и чем они будут заниматься.
Теперь сделаем небольшое уточнение. К этому моменту в мире живёт около 10 миллиардов человек, и каждый из них хочет иметь неограниченный доступ к тем благам, о которых вы узнаете из этих книг.
То есть уровень конкуренции – огромный, а ресурсы ограничены. Мир окончательно поделился между богатыми и бедными, а сливки достаются только сливкам, и вы не из их числа.
Представьте свою жизнь теперь: чем вы можете заниматься, на что вы будете жить, где вы будете жить, с кем вы будете жить. Подумайте о том, что это будут за люди, которым досталась
И вот теперь беритесь за письмо. Напишите его себе – из этого кажущимся таким далёким 2045 года…
Что вы думаете о том, чем занимаетесь сейчас? Что вы думаете о том, что должно быть для вас сейчас важно, а важным не является?
Может быть, вам вспомнятся возможности, которые вы упустили? Или люди, с которыми вы могли вместе двигаться вперёд и развиваться?
Напишите, заклейте в конверт и уберите в стол. Прочитайте, когда в следующий раз задумаетесь об «успехе» или о «смысле жизни».
Заключение
Желание – есть не что иное, как страстная сторона мысли.
Вот и подошла к завершению вторая «Красная таблетка». Не знаю, как она вам на вкус… Возможно, была горьковатой. Но это я специально.
Существуют тысячи книг, которые рассказывают, как всё прекрасно и изумительно, и надо только взять захотеть-помечтать – и всё получится. Думаю, что такие духоподъёмные книги кому-то даже нравятся. Нравятся – и хорошо, помогают – и замечательно.
Но я обращаюсь к другому читателю – критичному, думающему, готовому смотреть правде в глаза. Потому что именно за такими людьми, я уверен, будущее. Да и мне в этом будущем хочется быть именно с такими людьми.
Мой любимый вопрос, и он же главный вопрос методологии:
«Что происходит на самом деле?» И сколь бы сложным, неприятным, нелестным ни был ответ, он лучше, чем самые сладкие заблуждения. На заблуждениях жизнь не построишь.
Как-то она, конечно, слепится, эта жизнь, даже если ничего с ней не делать. Но, боюсь, что не та это жизнь, которую нормальный человек хотел бы прожить.
С другой стороны, я точно знаю, что нельзя человека заставить что-то хотеть, принудить его к чему-то стремиться, побудить его что-то делать и двигаться куда-то дальше, если в нём нет соответствующего желания.
Но «желание, – как говорил Иван Михайлович Сеченов, – есть не что иное, как страстная сторона мысли», и вот именно на неё, на мысль, на умение думать я и продолжаю рассчитывать.
Да, мы управляемы нашим мозгом, но наше мышление – это тоже он. Оно происходит в мозге и перестраивает его. Если там собираются нужные делу интеллектуальные объекты, то и дело начинает двигаться.
Это, конечно, не та «сила воли», на которую мы по старинке рассчитываем, – мол, ух, мы им всем! Нет, тут процесс куда более тонкий и сложный, часто постепенный, долгий. Но этот путь у нас есть – думать, развивать навыки мышления и тем самым менять самих себя.
Именно поэтому мой основной научный интерес сейчас – те самые механизмы мышления, способы создания сложных интеллектуальных объектов. Я надеюсь, что последовательная работа в этом направлении позволит нам таким образом найти ключи к нашим собственным мозгам.
Уж больно они нужны, эти ключи.
Не знаю, как вам ваши, но мне мой мозг не нравится. Когда я говорю, что мы обречены на собственные мозги, – я говорю в первую очередь про свой собственный мозг. Я знаю его ограниченность, знаю его слабости, у меня вообще к нему куча вопросов (хотя это, конечно, и забавно звучит).
Почему же я так недоволен? Потому что задачи, которые перед нами ставит время, требуют не просто хороших мозгов, они требуют супермозгов.