Андрей Владимирович Курпатов – Красная таблетка-2. Вся правда об успехе (страница 12)

Другими словами, нервный сигнал доходит от рецепторов до соответствующих зон коры, а дальше, для того чтобы он был нами всецело осознан и включён в мыслительную деятельность мозга, поступает новый, второй, поддерживающий и стимулирующий сигнал – уже от ретикулярной формации по её восходящим путям.

Таким образом, формируется фактическая вовлечённость человека в окружающую его действительность и, более того, определяется степень этой вовлечённости. Если вы что-то увидели, рассеянно на это дело посмотрели и пошли дальше – это один результат.

Но если вы что-то увидели и тут вам в голову, что называется, вдарило, вы начинаете обнаруженный вашим глазом факт осмыслять. Психическая энергия, поступающая из ретикулярной формации в кору головного мозга, будит ваши знания, воспоминания, понимания.

Возбуждённый таким образом мозг сваривает не просто – «а, там что-то было прикольное…», но сложный интеллектуальный объект, учитывающий большие объёмы другой информации, контексты, дополнительные смыслы и т. д.

От этого вы приходите в ещё большее возбуждение и начинаете генерить идеи о том, как использовать этот факт, что ещё надо узнать и т. д., и т. п.

Причём вы делаете это не потому, что вы «умный», а потому, что у вас куча психической энергии, которая буквально будоражит ваш мозг.

Эта активность – не что иное, как дополнительные контакты (обмен информацией) между группами нейронов, что, в свою очередь, увеличивает плотность связей между ними. И уже именно это, в конечном итоге, делает вас умнее.

А теперь давайте подумаем вот о чём… Объём мозга варьирует от человека к человеку: у одних он может составлять 1250 кубических сантиметров, а у других и 1600. Если же, что называется, мерить в граммах, то он может быть от одного килограмма до двух.

Причём не факт, что чем больше, тем лучше. Так, например, нобелевский лауреат Анатоль Франс обладал мозгом в один килограмм, а у Ивана Тургенева мозг был больше двух кило. При этом писатели это одного порядка.

Объём мозга варьирует от человека к человеку: у одних он может составлять 1250 кубических сантиметров, а у других и 1600.

Но речь не об этом. Речь о том, что если наши мозги, в принципе, могут отличаться по объёму, по количеству нервных клеток, то и по количеству клеток ретикулярной формации они тоже должны отличаться: у кого-то этих клеток явно больше, а у кого-то меньше.

Да, мы говорим, что в среднем в мозге человека порядка 87 миллиардов нейронов, это в среднем – тот самый купол на кривой Гаусса— Лапласа. Но это именно средняя цифра, причём обобщённая: она не говорит нам, о каких именно клетках идёт речь.

Даже если у двух людей одинаковое количество нервных клеток, но у одного их больше в мозжечке, а у другого – в лобной доле, у третьего – в зрительной коре, а вот у четвёртого – в той самой ретикулярной формации. Очевидно, что это будут совершенно разные люди. Совершенно!

Ну а теперь давайте вспомним, что там у наших успешных пассионариев со сном и бодростью духа?

Вовсе не просто так я подробно описывал вам «бизнесменов», «творцов» и «интеллектуалов». Вся эта публика демонстрирует в этом отношении сверхъестественные способности: их буквально штырит энергией ретикулярной формации.

А теперь давайте проведём нехитрый расчёт… Допустим, вы спите по 8 часов в сутки, но кто-то ведь спит по 7 часов[6]. Казалось, час разницы – что в этом такого? Но один дополнительный час в сутки – это 365 дополнительных часов в год, а значит 9 дополнительных 40-часовых недель к вашему рабочему графику. Один час даёт больше двух месяцев для работы!

Если же не 7 часов сна в сутки, а, например, 6, то это уже четыре дополнительных рабочих месяца! И, наконец, при 5 часах сна в сутки мы получаем полгода – дополнительные полгода – для работы!

Нужно ли быть гением и обладать какими-то магическими суперспособностями, чтобы обставить конкурентов, если у вас просто в полтора раза больше рабочего времени?

Одна только эта, кажущаяся незначительной прибавка ко времени бодрствования, обеспеченная активностью ретикулярной формации, сокращает количество ваших потенциальных конкурентов в разы.

К 21 году я, как уже говорил, написал свою первую научную монографию – «Философия психологии. Новая методология», создал терапевтическую модель, которая вскоре легла в основу популярной книги по психологии «Счастлив по собственному желанию».

Параллельно с этим я учился в Военно-медицинской академии на врача общего профиля и самостоятельно на психиатра – в рамках студенческого научного кружка при кафедре (Военно-научное общество слушателей – ВНОС).

Там же, кстати, проводились исследования под руководством различных научных руководителей в рамках их кандидатских и докторских диссертаций. В моём случае эти исследования выливались в 2–3 научные статьи в год.

На этой же кафедре находилось и «отделение неврозов», где я в «свободное время» проводил психотерапевтические занятия с пациентами. Плюс, будучи военнослужащим, я ещё, понятное дело, выполнял служебные обязанности: ходил в наряды и строем, драил казарму и был ЗКВ (заместителем командира взвода).

Ну и да, КВН, например. Как раз в 21 год мне посчастливилось быть капитаном замечательной команды КВН ВМед. А, которая, могу сказать с гордостью, ни разу не проиграла на городских соревнованиях в Санкт-Петербурге. А мне даже присвоили титул «Лучший игрок КВН Санкт-Петербурга 1995 года», хотя это, конечно, была общая заслуга нашей, не побоюсь этого слова, блистательной команды.

Наверное, это говорит о гениальности, да?.. Нет. Это график. Для того чтобы всё это успевать, мне приходилось спать по 4,5 часа в сутки. В 7 утра подъём, чтобы в 9 быть на занятиях, после 15:00 – всё вышеперечисленное, к 21:00 я был дома, спал полчаса, а потом работал до 3 утра. Туда и обратно я ездил на метро, и это единственное время, когда я успевал читать всю необходимую литературу – хоть по медицине, хоть по философии.

Остаётся добавить, что у нас – как у военных – была шестидневка, но единственный выходной я тоже не тратил зря. Не без чувства глубокого удовлетворения я тогда говорил: «Наконец-то выходной – можно нормально поработать!»

К сожалению, приходилось жертвовать «личным временем» – на весёлых и регулярных пьянках-гулянках своих замечательных однокурсников я появлялся лишь несколько раз в год, да и на свидания время приходилось буквально выкраивать (к счастью, меня готовы были и в таком виде терпеть).

Не знаю, как тут посчитать точно, но если учесть, что большинство моих однокурсников нагружали свои мозги с 9 утра до 15 шесть дней в неделю (и то – многие без особого, надо признать, фанатизма), то, наверное, можно считать, что я учился-работал в среднем в два раза больше, чем они.

Так можно ли признать мои достижения каким-то особенным умом? Что я был умнее своих однокурсников или талантливее их? Нет. Это в первую очередь вопрос времени, то есть того объёма работы, которую производил мой мозг.

Конечно, на количество ретикулярной формации я точно не должен жаловаться. Мне с этим повезло. Хотя силы свои я всё-таки не рассчитал.

К 23 годам, когда ко всему прочему добавилась субординатура по гнойной хирургии и военная практика, мой иммунитет приказал долго жить: тривиальный совершенно грипп закончился для меня массивным аутоиммунным поражением нервной ткани – «паралич Гийена – Барре по типу Ландри».

Справедливости ради надо, впрочем, сказать, что теорию пола, над которой я тогда работал (так и не опубликованная мною монография «Теория пола»), я додумал как раз в реанимации, записав ключевые тезисы слабой рукой на бланках для «истории болезни».

В общем, даже в таком состоянии моя раздухарённая ретикулярная формация не унималась.

Когда же месячное заключение в реанимации закончилось, я продолжил приём пациентов, которые остались без моего попечения в клинике психиатрии. Теперь, впрочем, уже не я к ним ходил на отделение (у меня в принципе было с ходьбой не весело), а они ко мне.

И тогда же, из-за невозможности работать с научной литературой и проводить исследования, я был вынужден засесть за написание первой своей популярной книги по психотерапии «Счастлив по собственному желанию».

Это единственное, что я мог писать из головы, потому что вся информация уже была в ней. Ну и, очевидно, ретикулярная формация в ней тоже не скучала.

Само по себе время – это, конечно, очень важно. Но дело не только в нём. У каждого человека, на самом деле, вагон времени, даже если он спит по 8 часов в сутки. Важно, как он это время тратит – использует ли он его для дела или нет?

Почему, например, я так сокрушаюсь по поводу поразившей нашу цивилизацию эпидемии цифровой зависимости? Потому что она убивает время – даже то немногое время, которое у нас с вами есть.

Да, у кого-то физически больше психической энергии. Да, у кого-то ретикулярная формация шарашит за двоих. Но как растрачивается эта энергия – вот в чём вопрос.

Если вы ориентированы на дело, на работу, на формирование новых навыков – это одна история. А если на компьютерные игры, скролинг новостной ленты и просмотр сериалов – другая.

Забавно, но мы сейчас оказались в ситуации, когда простой отказ от цифрового потребления способен сделать вас в разы более эффективными, по сравнению со множеством людей с хорошей ретикулярной формацией, которые бездумно проливают свой психический ресурс сквозь пальцы, держащие iPhone.