Андрей Виноградов – Легенды Царьграда (страница 4)

20 (22). Итак, после того как Диней со множеством кораблей прибыл на помощь Византу, то не сумел пристать к городу[80]. А когда их царь[81] Визант только умер и весь народ был в смятении, он прибыл к так называемому Анаплу[82], где задержался, назвав это место Гестиями («Очагами»).

[Преемники Византа]

21 (23). Однако немного спустя, перебравшись в город и отогнав варваров[83], он стал вторым стратегом[84] народа византийцев[85]. В то самое время напало на город и множество родов змей, чтобы погубить его жителей, – их истребили благодаря нашествию птиц, называемых аистами, так как им, как рассказывают, содействовал Посейдон.

22 (24). А немного спустя, когда и эти птицы задумали нечто враждебное и стали нести смертельную опасность, кидая пойманных ими змей во цистерны для воды[86] и незаметно нападая на горожан на улицах, те не знали, что и сказать.

23 (25). Но один человек из Тианы[87], по имени Аполлоний[88], поставил высеченных из камня трех аистов, смотрящих друг на друга, которые сохранились и до наших времен, не позволяя роду аистов напасть на Город.

24 (26). Когда при этих обстоятельствах скончался стратег Диней, аристократическую власть[89] над византийцами получил Леонт[90]. При нем Филипп[91], царь македонян и сын Аминты, приведя большие силы, осадил город[92], подбираясь к стенам при помощи подкопа и всяческих военных механизмов[93].

25 (27). И он действительно взял бы его, напав в безлунную ночь и под страшным ливнем, если бы не пришла к ним некая помощь от божества, которое заставило залаять городских псов[94] и навело на северную сторону огненные тучи. От этого люди проснулись и, с жаром схватившись с врагами, спасли уже взятый Филиппом город, починив [затем] разрушенные башни при помощи камней из соседних гробниц[95] и восстановив зубцы стены. Оттого они назвали эту стену Тимбосиной («Могильной»)[96], воздвигнув там статую Гекаты, несущей светильник[97]. И опять, вступив в морской бой, они полностью победили македонян[98]. Когда война таким образом закончилась, Филипп оставил в покое византийцев.

28. А когда и Леонт расстался с жизнью, Харет, афинский стратег, с сорока кораблями пришедший на помощь византийцам в войне с Филиппом, достиг мыса в Пропонтиде[99], который находится между Хрисополем и Халкидоном[100], и, причалив к этому месту, попытал удачи в войне[101].

27 (29). Потеряв следовавшую за ним жену, которую поразила болезнь, он похоронил ее там, поставив ей алтарь и составную колонну, на которой видна стоящая высеченная из камня корова (δαμαλίς)[102]. Ведь таким именем она, скорее всего, и звалась – благодаря написанным там стихам оно сохранилось до наших времен.

28 (30). Стихи же это следующие:

«Я не Инаховой образ коровы, не та, в честь которой море наречено – рядом лежащий Босфор, ибо давно еще гнев прогнал ее Геры суровый к Фаросу[103], – легшая здесь, я из Кекроповых мест. Я ведь супруга[104] Харета: приплыла я с ним, переплывшим, чтобы Филипповым здесь противостать кораблям. Имя Боидия было тогда мне; супруга Харета, Ныне же радуюсь я двум сразу материкам».

29 (31). А после того как Харет отплыл в Афины[105], должность стратега наследует Протомах, который, подчинив оружием восставших фракийцев[106], воздвиг на так называемом городском Милии[107] медные трофеи.

30 (32). Когда же и он почил, Тимесий, муж из воспитанных в Аргосе, сперва попытался поставить город напротив, у Понта, называемого Эвксинским, близ так называемого Эфесиата[108] (где некогда эфесяне, отправив поселенцев и попытавшись основать город, затем послушались византийского прорицания:

Там, где два крохи-щенка вцепились во влажное море, там, где олень вместе с рыбой пасутся на пастбище общем)[109].

Но, ошибившись в своих надеждах, он устраивает синойкизм с византийцами. Принятый как стратег всем народом, почти весь город он переделал на лучший и удобный лад: и законы о ежедневных занятиях установил, и обычаи ввел культурные и мягкие, благодаря которым сделал горожан людьми воспитанными и человеколюбивыми.

31 (33). И множество святилищ богов он какие сам установил, а какие, уже прежде существовавшие, украсил. Ведь находившийся у мыса Понтийского моря храм, который Ясон[110] некогда посвятил двенадцати богам[111], но который разрушился[112], он восстановил, а также обновил в так называемой Фриксовой гавани храм Артемиды[113].

32 (34). После него Каллиад[114], будучи стратегом Византия, доблестно сразился и с внешними, и с внутренними врагами и поставил знаменитую статую Византа у так называемой Базилики, подписав ее следующим образом:

Сильного мышцей Византа с Фидалией ликом прекрасной, Вместе украсивши их, здесь посвятил Каллиад.

33 (35). Но все это случилось, когда византийцы в разные времена жили то при аристократии, то при демократии, а то и при тирании. Когда же римская власть под началом консулов одолела все державы, покорив и эллинские народы, в повиновении ей, естественно, стали жить и византийцы[115].

[Септимий Север]

34 (36). А когда спустя некоторое время над римлянами воцарился Север[116], они предпочли возложить надежду на Нигера[117], узурпировавшего восточные провинции, и, дерзнув, попали в руки самодержцу – он лишил их гражданских прав[118]. После этого был разрушен венец их стен[119], а им самим было приказано быть в подчинении у перинфян, называемых гераклеотами[120].

35 (37). Когда же гнев Севера прекратился, они снова вернулись к еще большей красоте: он с роскошью воздвиг им огромную баню у алтаря Зевса Конного, то есть в называемой роще Геракла[121] (где, как рассказывают, тот стреножил коней Диомеда, назвав это место Зевксиппом («запрягающим лошадей»)[122]), а прилегавшую к ней местность ипподрома, посвященную Диоскурам, украсил помостами и портиками (где и теперь на поворотах видны знаки эфоров[123] – яйца, помещенных на бронзовых обелисках)[124]. А вдобавок к этому он выделил им средства на воинов.

36 (38). Пока были живы Север и его сын Антонин[125], город назывался Антониной[126], а когда эти императоры были причислены к божественным[127], он снова стал называться Византием.

37. От Византа до Севера 655 лет[128]. А Север, заключив мирный договор с Нигером, царем Византия и сыном Тимесия[129], прибыл сам со своими вельможами к Византию из Рима. Поскольку же византийцы происходили от македонян, то Север поднялся, чтобы воевать в союзе с византийцами. А сын Нигера взял себе в жены дочь Севера. Однако войско свое Север оставил в Хрисополе. И, встретившись, Нигер и Север вошли туда только с тремястами людьми.

38. И во время великого торжества, у нижней части стола, то есть у отдельного столика, стали два философа: римляне Фортон и Маркион[130], и сказали пирующим византийцам: «Принесли мы радость без прибыли и печаль без убытка». Нигер призвал своих философов, но они не смогли этого объяснить. Однако один из возлежавших за трапезой старцев, знавший это изречение, сказал: «Это про конские и атлетические состязания».

39. Тогда для лечения своего свата Нигера Север заложил две бани: одну внутри города, близ дворца – так называемый Зевксипп, а другую – снаружи от города, в месте, что называется теперь квартал Каминий («печей»), огромную и удивительную. Благодаря ее громадным размерам каждый день мылось там две тысячи человек, а нагревалась она мидийским огнем[131].

40. Существующий ныне Ипподром был заложен Севером: там были сады двух братьев[132] и одной вдовы. До бронзового [обелиска][133] было ровное место, а от бронзового [обелиска] до Сфендона были поставлены огромные колонны (откуда и идет Холодная цистерна[134]), потому что это место было на склоне.

Ипподром. Рис. О. Панвино. 1580 г.

41. Одна часть трибун была сооружена Севером, а другую он оставил незаконченной, так как пришла к нему весть, что галлы разоряют Рим. Услышав об этом, Север отправился в Рим, а там скончался от эпилепсии, процарствовав 17 лет[135]. А после его смерти прошло 60 с лишним лет до воцарения Константина [I] Великого.

[Константин I]

42 (39). Когда же владычество над римлянами перешло к Константину, то и город был назван Константинополем, охотно обменяв свое название на огромную щедрость императора.

Константинополь. Рис. Й. Исаака. 1621 г.

43. Ведь тот сделал город удивительным по красоте, стены же отодвинул подальше, к так называемым Троадским портикам (а раньше они даже не включали в себя форум, названный в честь этого императора[136]). Он еще чудесней украсил город также купелями и священными храмами[137] и даровал ему все права на зависть старому Риму[138]. Так он и написал на каменной плите на форуме, называемом Стратигием, – там некогда мужи, занимавшие в городе должность стратега, вступали в свои полномочия[139].

44 (40). он установил также статую своей матери Елены на колонне[140], а место то назвал Августионом. И сенаторам, последовавшим за ним из великого Рима[141], он великодушно подарил дома, которые сам и выстроил на собственные средства[142].

45 (41). А после этого, <когда власть принял Констанций [II],> в городе появился и водопровод[143]. Воздвигнуты были и две арки у так называемого Форума[144], и знаменитая порфировая колонна, на которой мы видим водруженным самого Константина, сияющего гражданам подобно солнцу[145].