Андрей Ветер – Случай в Кропоткинском переулке (страница 7)
— Первый и второй взвод! Вперёд!
Дружно защёлкали затворы, и солдаты, держа автоматы наперевес, ринулись в ворота.
— Ложись, гниды! Стрелять будем! Быстро по норам!
Почти сразу послышалась автоматная стрельба…
— Суки, суки! — остервенело визжал кто-то. — Убили, суки! Убили!
Утром, когда к лагерю уже подъезжали одна за другой машины медицинской службы, Антон Юдин пришёл в оперчасть, где должны были собраться офицеры. Под ногами хрустело битое стекло. Вдоль забора цепью стояли с мрачными лицами солдаты. Остервенело лаяли овчарки, от напряжения и ярости поднимаясь на дыбы, когда к машинам гнали очередного заключённого. То и дело на носилках доставляли стонавших раненых. Около каптёрки лежали три неподвижных тела.
Когда лейтенант подошёл к двери, начал падать мокрый снег. И без того низкое угрюмое небо сделалось как бы ещё тяжелее и неприветливее.
— Много погибших, человек двадцать с проломленными черепами, — докладывал капитан Терентьев. — О переломах и прочей ерунде я не говорю… Пятерых зачинщиков солдаты застрелили…
Терентьев о чём-то задумался и потёр шею широкой ладонью.
— Но ведь я же сообщил о готовящемся погроме, — подал голос Юдин. — Можно было вполне пресечь.
Терентьев посмотрел на него воспалёнными красными глазами, недобро оскалился, но ничего не ответил. Старший лейтенант Нагибин из-за плеча Терентьева бросил на Юдина умоляющий взгляд, мол, прекрати говорить ерунду, не буди зверя. Нагибин знал трудный характер Терентьева лучше, чем Юдин, знал, что в плохом настроении капитан был подобен пороху — довольно малой искры, чтобы вспыхнул.
— Работы у нас много, товарищи, — продолжил капитан. — Основной всплеск, конечно, прошёл, но работы хватит надолго.
"Но ведь можно было успеть, — мысли Юдина метались. — Вполне можно было успеть. Я же всем сообщил. Почему они сразу не направили контролёров по цехам? Что за срань такая происходит в стране? Мать твою в задницу…"
Он подошёл к окну и посмотрел наружу. Падавший снег сгустился, превратившись в сплошную пелену.
МОСКВА. ВИКТОР СМЕЛЯКОВ. ПОСОЛЬСТВО ФИНЛЯНДИИ.
Ночное дежурство подходило к концу.
— Как настроение? — спросил лейтенант Воронин, остановившись возле Смелякова.
Виктор стоял в будке и записывал в блокнот свои наблюдения. Взглянув на Воронина, он подмигнул:
— В порядке.
Подходил к концу первый месяц стажировки. Работа на посту теперь уже не казалась Виктору столь пугающей, как в первые дни.
— Скоро смена, — сказал Воронин.
Виктор с удовольствием кивнул. Он по-прежнему сильно уставал, хотя уже перестал напряжённо щурить глаза, стараясь разглядеть в каждом прохожем хоть что-нибудь подозрительное. Он научился наблюдать боковым зрением, хотя, конечно, до своего наставника ему было ещё далеко. Воронин по-прежнему подходил к нему раз в час и справлялся:
— Ну? Что запомнил?
И Виктор старательно докладывал.
— Хорошо, молодец, — кивал лейтенант Воронин. — А вот на "жигуль" бежевый ты всё-таки не обратил внимания. Он долго стоял.
— На какой "жигуль"? Не было "жигуля", — тряс головой Смеляков, затем хмурился, пытаясь вытащить из недр памяти упущенную машину, — не помню никакого "жигуля".
— Был, был. Минут пятнадцать он торчал вон у того поворота…
— Так это ж далеко!
— Улица-то наша, — отвечал Воронин, — значит, надо и тот поворот не упускать из вида. Да ты не расстраивайся. На самом деле у тебя всё отлично идёт. Память у тебя потрясающая. Я твоих успехов месяца через три только достиг…
— Да, память у меня хорошая. Я всегда быстрее других мог определить подлинность документа, какие там шрифты, условные знаки и вообще. Командир меня всегда отмечал.
— Ты только не раздувайся от похвальбы-то, а то сразу напыжился, как индюк, разважничался.
— Мне бы научиться в блокнот записывать, как вы, не глядя, — проговорил Виктор, широко улыбаясь.
Смеляков имел в виду умение Воронина фиксировать свои наблюдения, не доставая блокнота из кармана тулупа. Лейтенант всё время держал руку с огрызком карандаша в кармане, где лежал его блокнотик, и умудрялся таким образом делать пометки. Ему не требовалось уходить в будку, чтобы сделать запись. Он умудрялся записывать номера автомобилей, стоя прямо перед этими автомобилями, и никому в голову не приходило, что он в тот момент, не меняя равнодушного выражения лица, что-то записывал для сводки.
— Всему научишься. Времени много, — ответил Воронин.
Каждый день Виктор узнавал от своего наставника что-то новое, и с каждым днём он утверждался во мнении, что объём информации, которой предстояло овладеть, просто бесконечен.
В один из первых дней его стажировки к их посту подошёл человек и каким-то уверенно-свойским тоном сказал:
— Мужики, привет! Я из "семёрки". Сигаретки не найдётся?
— Чем можем помочь? — Воронин достал из кармана пачку американских сигарет и протянул незнакомцу.
— Мы машину потеряли, гляньте, нет ли её у австралийцев, — он назвал номер и марку автомобиля.
Воронин кивнул и неторопливо, будто прогуливаясь, перешёл на противоположную сторону переулка и остановился возле поста у ворот посольства Конго, что находилось прямо напротив посольства Австралии. Разговаривая со стоявшим там сотрудником, он спокойно изучил автомобили, стоявшие на территории австралийского посольства, которое хорошо просматривалось с той точки.
— Весь день таскали его, — заговорил незнакомец, обращаясь к Смелякову, — и вдруг час назад потеряли. Туда, сюда дёрнулись, и всё зря. Как в воду канул, подлец.
Виктор сделал понимающее лицо и кивнул, желая выглядеть бывалым сотрудником, хотя ничего не понял из того, что сказал незнакомец из "семёрки".
— Да, встречаются иногда высочайшие профессионалы, — продолжил тот, попыхивая сигаретой. — Уважаю. Этот просто ловкач оказался! Я бы шляпу перед ним снял, если бы, конечно, нашей бригаде выволочку не устроили за его профессионализм… Нет, ну надо как оторвался!
Вернулся Воронин.
— Там нет, — сказал он.
— Точно нет?
— Железно. Ребята на том посту говорят, что эта машина сегодня там не появлялась, — Воронин перекатил сигарету из одного угла рта в другой и выпустил большое облако сизого дыма.
— Ну что ж, спасибо, — незнакомец кивнул и пошёл прочь.
— Кто он? — поспешил спросить Виктор, придвинувшись поближе к Воронину. — Что значит "семёрка"? Какая такая "семёрка"?
— Седьмое управление КГБ, — ответил лейтенант.
Виктор затаил дыхание.
КГБ! Эти буквы звучали грозно, за ними слышалась могущество огромной и таинственной организации. И вот вдруг так запросто офицер КГБ подошёл к нему, Виктору Смелякову, и попросил о помощи!
— КГБ? — на всякий случай переспросил Виктор, словно не поверив услышанному.
— Да. Седьмое управление занимается наружным наблюдением, — пояснил Воронин. Голос его звучал спокойно, даже равнодушно, и Смеляков удивился, как это можно так запросто, будто о чём-то заурядном, рассказывать о работе КГБ. При этом Воронин безучастным взглядом блуждал вдоль переулка, не забывая ни на секунду о своей постовой службе.
— А почему он к нам подошёл? — Виктор от волнения почувствовал потребность тоже закурить и полез за сигаретами.
— Ну, мы же с ними вроде как коллеги.
— Мы? Коллеги? Но мы же милиционеры. Мы же за порядком следим, — Виктор чиркнул спичкой, обломал её, достал вторую и снова чиркнул по коробку. — Разве мы и КГБ коллеги?
— Они тоже за порядком следят, только в другом масштабе. Мы с тобой тут чем занимаемся?
— Наблюдаем, — Смеляков жадно затянулся.
— Вот именно. Мы ведём наружное наблюдение. И "семёрка" ведёт наружное наблюдение. Только мы с тобой на посту, у посольства, а они ведут наблюдение из других мест или в движении.
— В движении?
— Из машин, из окон зданий… Ходят и ездят за интересующими их людьми. Несколькими бригадами работают, чтобы их не раскрыли…
— То есть следят? — уточнил Виктор.
— Вот именно, — кивнул Воронин, — но по-нашему это не слежка, а наружное наблюдение.
Виктор молча размышлял, пытаясь переварить услышанную информацию. Он вдруг ощутил совершенно новый вкус своей работы. Как-то сразу ему открылся масштаб того, чем ему предстояло заниматься в жизни. Короткое соприкосновение с сотрудником Комитета Государственной Безопасности оставило в его душе ничуть не меньший след, чем услышанные в первый день стажировки инструктаж и сводка по Москве.