Андрей Ветер – Под сводами высокой лжи (страница 1)
Под сводами высокой лжи
Андрей Ветер
© Андрей Ветер, 2026
© Нефедов А.Ю., иллюстрации, 2026
ISBN 978-5-0069-8706-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Татьяна
Телефон зазвонил ближе к полуночи, и Татьяна, уже устроившаяся в ворохе подушек, с неохотой поднесла трубку к уху.
— Алло? Ты не спишь? — услышала она голос Павла Костякова.
— Уже не сплю.
— Таня, — в голосе Костякова Татьяне послышалась тяжесть, словно что-то рухнуло на пол в пустом пыльном подвале и отдалось эхом в огромном чёрном пространстве.
— Что случилось? — спросила она.
— Я с плохими новостями…
Она затаила дыхание, переложила трубку в другую руку. Тиканье будильника сделалось неожиданно громким и гнетущим, секундная стрелка рывками продвигалась вперёд, неумолимо выталкивая из сгустившегося вдруг пространства нечто безликое и вместе с тем ужасающее.
— Что случилось? — повторила Татьяна, с трудом выдавливая слова.
— Юра в морге…
Таню окатило холодом.
Павел говорил что-то ещё, объяснял, но голос его исчез, заслонённый глыбой серого слова «морг».
Юрий в морге. Юрий Полётов в морге. Значит, он умер, перестал существовать, прекратился, исчез. Не прозвучат больше его беспощадные слова, такие жестокие по своей правдивости и прямоте. Не услышит никто больше и его нежных слов, равных которым не нашлось бы во всём мире. Юрия больше нет. Его тело лежит в морге.
Всё это промелькнуло в голове с пугающей ясностью.
— Не верю, — прошептала Таня. Её сердце билось медленно, каждый удар гулко отдавался в ушах, причиняя физическую боль. Как же так? Жизнь только-только наладилась…
— Тебе надо приехать на опознание, — донеслось из трубки. — Только…
— Что «только»? — Таня проследила глазами за одеялом, соскользнувшим на пол с её согнутых в коленях ног. Если Юра мёртв, он никогда больше не коснётся её ног поцелуем, никогда. — Что «только»?
— Дело в том, что он изуродован до неузнаваемости. Я сам ещё не был там, не видел, но так сообщили…
— Изувечен? Что же произошло?
— Таня, ты меня не слушала? Я же говорю: авария…
— Странно, — Таня опустила ноги на пол и подняла упавшее одеяло, — странно… Я понимаю… То есть я ничего не понимаю…
— Я заеду за тобой, — сказал Павел, и в трубке прерывисто запищало.
Таня сидела без движений.
Вот как всё получилось. Едва жизнь начала входить в семейное русло, как всё вдруг оборвалось. Утро было совершенно обычным, Юрка ушёл из дома, закрыл за собой дверь и не возвратился. И вот теперь не возвратится никогда.
Очень странно. Он был весёлым, наполненным жизнью, а теперь — морг… Это не могло быть правдой. Человек, имя которого стало за последний год одним из самых популярных, человек, успевавший бывать всюду и со всеми, вдруг перестал быть. Осталось только его имя.
Татьяна поёжилась. Где-то в глубине её живота брызнула какая-то ледяная струя, в считанные секунды превратившаяся в мёрзлый жгучий ком. Таня повертела телефонную трубку и, будто испугавшись чего-то, бросила её на аппарат.
— Не может быть…
Когда приехал Павел Костяков, она всё ещё не оделась. Она встретила его в нижнем белье и заметила, как он смутился, увидев её красивую полуголую фигуру. Смутился, отвёл взгляд, беззвучно пошевелил губами, дёрнул щекой.
— Я подожду внизу, — поспешил сказать Павел и сразу ушёл, так и не подняв глаз, — буду в машине.
Морг запечатлелся в памяти бесконечным коридором, увязшем в ухающих отзвуках шагов.
— Если станет дурно, — предупредил Татьяну санитар, — вот нашатырь. — И сразу добавил: — Собственно, вы ничего не опознаете. Лицо у него просто в лепёшку от удара… Можно и не смотреть вовсе… Разве что какие-то татуировки должны быть на руках или шрамы…
— Какие татуировки? — Таня посмотрела на потолок мутными глазами. — Не было у него никаких татуировок. А шрамы были на левой руке, да, на предплечье…
— Там кожа содрана с мясом… Ну, если других особых примет нет, то опознавать нечего, — ответил санитар. — Там просто тело, много содранной кожи, кости сломаны на руке, открытый перелом…
— Вы прекратите когда-нибудь языком мести или нет? — прорычал сзади Павел Костяков.
Помещение было просторным и холодным. На четырёх металлических каталках лежали голые тела. В приглушённом синеватом свете фонаря, тихонько гудевшем в дальнем углу, трупы выглядели неестественно белыми. В воздухе плавала безжизненность и расплывчатое эхо.
— Сюда проходите, — послышался чей-то голос.
Таня увидела шагнувшего из-под синего фонаря худого человека в мятом зелёном халате. Она почувствовала, как Павел взял её за локоть.
— Вот…
Громко, почти как выстрел, щёлкнул выключатель, и над ближайшей к Тане каталкой ослепительно зажглась лампа, висевшая очень низко.
— Смотрите…
То, что должно было быть Юрием Полётовым, напоминало манекен с вывернутыми плечами, вздувшейся шеей, оторванной челюстью и рыхлой кроваво-чёрной массой вместо лица. С поразительной отчётливостью виднелись все детали мёртвого тела, каждый волосок, все поры кожи, каждый лоскут мяса. В ярком жёлтом свете особенно страшными показались Тане не рваные раны, а отёкшие коленные суставы, какие-то ненастоящие, надутые, зыбкие, как наполненные водой резиновые шарики.
Таня сразу отвернулась, почувствовав удушье.
— Не могу…
— Присядь. — Павел поддержал её обеими руками и рявкнул в сторону санитара. — Дайте стул! Быстро!
— Не могу, — повторила едва слышно Таня. — Этого не может быть… Это не он, это не он…
— Не он? — спросил санитар, — стало быть, не признаёте своего?
— Идиот, — прошептал Павел, — что тут опознавать?
— Может, какие родинки? — уточнил санитар деловым тоном. — Вот его одежда, документы…
— Покажите, — шевельнула губами Таня.
Костюм принадлежал Юрию Полётову, пиджак и рубашка были пропитаны кровью. Таня с первого взгляда узнала часы, башмаки, носки, трусы… Вчера она стирала эти трусы с охапкой прочего белья в машинке… Представив, как врачи раздевали мёртвого Юрия, она вскрикнула, взмахнула руками, будто пытаясь ухватить нечто невидимое в воздухе перед собой, и потеряла сознание.
Очнулась она в кабинете врача.
— Я взял его документы, Таня, — склонился над ней Павел.
— Чьи документы? — не поняла она.
— Юркины. Там паспорт, водительские права.
— Паша, я не верю. Это не он…
Она то и дело повторяла эти слова, пока Павел вёз её домой. Повторяла спокойно, без истерики, будто хотела убедить Костякова в том, что они только что были свидетелями жестокой мистификации.
Жёлтый свет фар выхватывал из тьмы бесконечный рой кишащих снежинок. Снежинки метались, как живые существа, бились о лобовое стекло, прилипали к нему и через секунду сметались снегоочистителями. Машина ехала медленно. Павел изредка поглядывал на Таню.
— Послушай, может, ты к нам рванёшь? Не стоило бы тебе одной сегодня оставаться.
— А завтра? А послезавтра? Тоже к вам? — Таня глубоко вздохнула. — Нет, Паша, у меня есть дом, Юркин дом.