Андрей Ветер – Голос бездны (страница 27)

Да, Сергей Владимирович Лисицын смотрел на окружающий мир, словно сквозь стекло оптического прицела, словно подхватывая «на мушку» очередную жертву, шагнувшую ему навстречу. Но любопытной особенностью его работы было то, что он никогда не гонялся ни за кем, никого не подкарауливал, как это неустанно делали сотни журналистов-папарацци. В своих статьях он рассуждал только о том, что уже стало известным, что уже было рассказано и перерассказано, что уже не могло быть сенсацией. Но то, как он преподносил свои материалы, было куда большим шоком для всех, чем ставшие уже привычными «новости» о заказных убийствах и коррумпированных членах правительства. «Твёрдый знак» Лисицына никому не угрожал, никого не шантажировал. И это давало Сергею возможность спать спокойно.

Впрочем, спокойствие его зиждилось на неусыпной бдительности, на постоянном напряжении, чтобы вдруг не шагнуть в область запретного, болотно-трясинного, гибельно-криминального. Он не мог позволить себе роскоши совершать ошибки. И тут вдруг бац – Сергей расслабился, поддавшись сладкому соблазну зелёных глаз. Это была ошибка, серьёзная ошибка, непростительная ошибка, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства.

– Ёлки-палки, – произнёс он. – Как же я так оплошал?

Нет! Первую ошибку он совершил раньше – открыв среди ночи дверь. Вторую – когда повёз прятать Ксению на дачу, ничего не рассказав Романову. Третьей же ошибкой был этот пресловутый сексуальный контакт.

Кажется, что такого? Ну сошёлся он с женщиной, ничего страшного, ни к чему такой поступок не обязывал его. Но нет! Внезапно возникшая физиологическая привязанность обеспокоила его не на шутку. Отныне Ксения – не пустой звук, не бумажная фотография на глянцевом развороте, а живой человек, горячий, дышащий, стонущий, плачущий. Конечно, никакая это не любовь, ничего глубокого с общепринятой точки зрения. Однако Сергей забеспокоился. Физиологический контакт значил для него очень много. Занимаясь любовью, он вступал к контакт не просто с конкретной женщиной, но с идеей женщины. Он познал Ксению, её тепло, её дыхание. Теперь он не мог её бросить, не мог просто передать на руки милиции, сняв с себя ответственность. Она, как и всякая женщина, разделившая с ним чувства, сделалась частичкой самого его. Женщина, с которой он соединялся, становилась ему родной. Он любил женщин, как любят идею, и эта идея жила внутри него, пульсируя в каждой клетке его организма, поэтому слияние Сергея с любовницей было всегда полным. Женщина, впустившая его в свои недра, становилась с ним одним целым. Это связывало руки. Это обременяло.

***

Вернувшись в город, Сергей сразу покатил к Романову.

– Долго же ты мотался до моей избушки, – такими словами встретил Сергея Лисицына полковник Романов, явно заждавшийся возвращения младшего товарища.

– Пришлось побыть с ней там… Очень уж нервы сдали у неё.

– Теперь, будь добр, расскажи мне, что произошло и что за подруга у тебя, которую надо прятать на даче эмвэдэшника. Лицо её показалось мне знакомым.

Они прошли на кухню, и Романов поставил на газовую плиту чайник.

– Ты Когтева Михал Михалыча знаешь? – спросил Сергей, поигрывая чайной ложечкой.

– Видный человек, знаменитый, – со вкусом произнёс Иван Романов, – а что тебя в нём интересует? Материал хочешь про него настрочить или что?

– Эта барышня – его жена. Точнее сказать, бывшая жена, ибо официально она умерла.

– В каком смысле? – В глазах полковника проснулся профессиональный интерес.

– В самом прямом смысле. Когтев её похоронил вчера утром. Живую похоронил. Накачал её какой-то дрянью, усыпил, чтобы она выглядела мёртвой, положил в гроб, устроил пышные похороны и закопал в землю. По чистой случайности её тем же вечером откопали какие-то люди.

– Что значит «по случайности»?

– Не знаю. Откопали и всё. Но явно не для того, чтобы спасти девушку, так как удрали в полном ужасе, едва увидели, что она зашевелилась. Что они надеялись найти в могиле, я не знаю. Да и плевать мне на это. Как ты понимаешь, теперь уже наверняка обнаружилось, что могила вскрыта.

– Чем же ему так досадила жена?

– Изменила с одним молодым скульптором. Кстати, его тоже убили, но Ксения не знает, куда делся труп.

– Да, история не из последних, вкусная, с начинкой, – полковник крякнул и налил кипятку в заготовленные чашки. – И вот что я скажу на это. То, что могила вскрыта, обнаружилось уже сегодня утром. Честно сказать, я слышал разговоры об этом на работе, но не придал им значения и уж никак не мог предположить, что ты ко мне с этой самой покойницей заезжал. Теперь совсем иное дело.

Они замолчали. Лис сделал едва заметный глоток из дымящейся чашки.

– Ты поаккуратнее, – предупредил Романов, – это же крутой кипяток… Что же касается Когтя, то он наверняка уже пустил в ход все свои средства, чтобы выяснить, куда Ксения подевалась. Возможностей у него много, за информацию о своей усопшей жёнушке он выложит немалую сумму. Надо полагать, что копытом он бить уже начал.

– Что делать?

Романов задумался, поболтал ложечкой в чашке, размешивая брошенный кусок сахара.

– Серёга, ты повёл себя, конечно, как последний дурак, ввязавшись в это дело… Но уж раз так закрутилось, то… Одним словом, я такой случай упустить не могу. Я непременно должен накрыть Когтева, за руку схватить. Уж я к нему со всех сторон подползал, да всё без толку. Люди такого уровня – клиенты другого ведомства. Но иногда случается, что взять таких монстров удаётся именно нам, ментам, а не органам безопасности… Коготь фигура необъятной величины. ФСБ по нему такие разработки ведёт, что ахнешь! Но этот зверь аккуратен, тонок во всех делах. Комар носа не подточит. К нему просто так не подъехать… Но убийство! Для меня это просто настоящий подарок, Лис! Это означает, что я прихвачу Когтева за его нервный отросток без всяких лишних вопросов. Ты понимаешь? Это тебе не рынок наркотиков, от основы пирамиды никогда до макушки не доберёшься… Тут совсем другое дело: убийство и попытка второго убийства – одним словом, криминал чистой воды, да ещё такой очевидный, со свидетелем… Ох как вкусно! Ксения наверняка и ещё что-нибудь знает, ну хоть краешком уха должна была слышать какие-нибудь разговоры и прочее там всякое. Жена есть жена… Какой же ты осёл, Лис, что ничего не сказал мне сразу. «Мы спешим, мы торопимся!» Круглый дурак. Наикруглейший. У тебя, между прочим, всегда так. Самый натуральный твёрдый знак… Чёрт возьми! Я на этом целый день потерял, и всё по твоей милости! – Романов досадливо хлопнул рукой по столу, и в такт его движению дзынькнули, подпрыгнув, чашки о блюдца.

– Ей помочь надо, – проворчал Лисицын.

– А ты, быть может, предполагал, что я обратно в могилу её затолкну?

– Я ничего не предполагал, Ваня, – Лисицын виновато опустил глаза. – Я просто хотел… Вероятно, я перебрал коньяку, надумал что-то отвлечённое…

– Вот-вот, именно что отвлечённое, – крякнул полковник.

– Ей надо помочь…

– Я и собираюсь помочь ей. Но без её помощи у меня ничего не получится. Она же свидетель высшего класса! За такого любые деньги можно отдать. И Когтев точно знает, что её надо убрать, как можно скорее убрать, иначе его дракуловскими замашками займётся прокуратура. Мы можем его брать, если только он каким-то образом не доберётся до Ксении раньше нас.

– А если доберётся?

– Тогда грош цена всем нашим знаниям. Если он убирает Ксению, то все наши знания превращаются в пустой звук, в труху, у нас на руках не остаётся ровным счётом ничего!

– Но могила вскрыта и трупа нет! Разве это не доказательство того, что Ксения была погребена живой? – возмутился Лисицын.

– Что с тобой, дружок? – удивлённо посмотрел полковник в глаза Сергею. – У тебя очевидное помутнение рассудка. Ты с какой планеты рухнул сюда? Газеты уже всё объяснили: могилу раскупорили фанатики, вытащили труп с целью похищения. Так что Когтев здесь ни при чём. На этом, как ты понимаешь, будет настаивать сам Когтев. Между прочим, убийство Шеко ещё доказать надо. Никто о его исчезновении не заявлял, трупа у нас нет, и куда подевался взбалмошный скульптор, никому не ведомо. Может быть, этот богемный юноша просто уехал? Не будет свидетеля, не будет и уголовного дела. Так что поехали за нашей драгоценной Ксенией немедленно.

– Отложи до утра, Вань. Пусть она отдохнёт. Я прошу тебя, дай ей прийти в себя, – Сергей схватил Романова за руку.

– До утра? Ты сдурел!

– Я тебя прошу. Несколько часов ничего не изменят. Пусть она отдохнёт…

– Э, братец, да ты, похоже, успел уже прикипеть к ней… Ну, ладно, пусть до утра. Только не свихнётся ли она там одна после всего, что ей пришлось пережить? Не драпанёт ли оттуда, услышав первый подозрительный хруст по гравию?

Сергей облизал губы. Романов, конечно, был прав. Сергей наделал ошибок и не мог понять, что двигало им, когда он совершал их. Но винить себя было поздно.

– Дай мне времени до утра, Вань, – попросил он друга.

– А тебе-то зачем время? Я и без тебя управлюсь как-нибудь, – пожал плечами полковник. – Или ты думаешь, что я собственную дачу не отыщу? Не сомневайся…

– Я хочу поехать с тобой. Но сейчас я совершенно вымотался… Пожалуйста, потерпи, дождись моего звонка.

Романов взрыхлил пятернёй свои бесцветные редеющие волосы и долго смотрел на Лисицына.