Андрей Ветер – Белый Дух (страница 56)
– Вы не могли, мы не виделись сегодня.
– Мне захотелось навестить вас.
Мария отвела взгляд, стала перебегать глазами с предмета на предмет, не зная, на чём остановить взор. Со всех сторон на неё что-то давило, что-то невидимо прикасалось, мешало.
– Вам нехорошо? – спросил Рейтер тем мягким тоном, который обычно проникал ей в самое сердце.
– Не знаю…
– Что с вами? Вы будто не в себе.
Она порывисто отвернулась и быстро прошла в комнату. Выждав пару-тройку секунд, Рейтер проследовал за ней, твёрдо ставя ноги, привычно шаря вокруг острым взглядом.
– Откройтесь мне. – Он остановился у Марии за спиной и положил руки ей на плечи.
– Я не могу сейчас. Позже я скажу… И спрошу тоже… Но в данную минуту не могу. Мне надо осмыслить.
– Вас кто-то растревожил? Вы с кем-то разговаривали? С кем-нибудь из ваших вольнодумных друзей-дипломатов? Я чувствую, что это так.
– Не сейчас, прошу вас. – Его руки жгли её.
– Наверняка беседа у вас была об ужасах, творящихся в Германии, – почти равнодушно заключил Рейтер. – Вам не нужно слушать никого, кроме меня. Они не щадят вас, люди любят играть в правдолюбцев и причинять другим боль. Но не каждый способен выдержать правду. Я обещал быть вам опорой, заботиться о вас, если вы позволите мне. Но я не могу навязывать себя…
– Карл, – Мария повернула голову и посмотрела на него через плечо, – мне очень плохо. У меня нет никого. Меня душит тоска!
– Мария!
Он потянулся губами вперёд и коснулся ими её щеки.
– Сделайте меня своей! – выдохнула она. – Заставьте меня забыть о моих сомнениях! Умоляю вас! Защитите меня от окружающего мира!
Он прижал её к себе и долго целовал в лицо. Несчастная женщина, истерзанная тысячами страхов, разжала кулаки, отбросила все колебания и вверила себя крепким мужским рукам.
Дальнейшее было похоже на долгий тягучий огонь, потёкший из жерла вулкана. Жар заполнил пространство тесной квартирки, воздух кипел, пламя нахлынувшей страсти клокотало в каждой клетке тела. Кровать, залитая лавой накопленного желания и горячим потом, превратилась в пульсирующие недра невиданного чудовища, где в сочной бездне бились друг о друга два обезумевших от нетерпения существа, забывшие свои имена и отрёкшиеся от своих «я».
– Я ничего больше не хочу, мне больше ничего не надо, только тебя, – едва слышно пролепетала Мария, когда Рейтер в очередной раз вышел из её распалённых глубин. – Вернись обратно, там твой дом. Не уходи, не лишай меня полноты…
Он скалился, довольный свершившимся.
«Наши жизни соединились. Наконец-то ты покорилась мне, мой Белый Дух, – проговорил он мысленно, упиваясь близостью Марии. – Судьба столько раз разлучала нас в прошлых жизнях. Я метался, искал, звал тебя… Теперь ты вернулась. И я уже не отпущу тебя. Теперь мне надо сделать тебя соратником. Ты не Герда, ты не фанатичная нацистка, ты не предашь, если займёшь место рядом. Ты будешь преданно идти до конца. И тогда я добьюсь всего, потому что твоя энергия сольётся с моей, усилит её многократно, соединившись с энергией прошлого!»
– Я здесь, дорогая, – шепнул он.
– Ещё!
От неё исходила такая сила желания, что Рейтер физически ощущал напор этой невидимой волны на свою ладонь. Он снова приподнялся на руках и навис над Марией. Её дрожащие пальцы обхватили его неугомонную твердь и ввели в мякоть женского тела.
– Карл! Карл! Карл! – повторяла она, и ему казалось, что её голос постепенно превращался в карканье безумной вороны. Перед глазами проплыли картины бескрайних полей, утыканных погребальными крестами. Он встряхнул головой, отгоняя видение, и с удвоенной силой принялся бёдрами вколачивать растаявшую под ним женщину в ворох простыней и мякоть матраса.
– Жизнь, – выдохнула Мария, – как хороша обычная жизнь, без тайн, без сказок! Как чудесна любовь!
Хельдорф – Клейсту
Совершенно секретно.
Отпечатано в одном экземпляре.
Хельдорф – Клейсту
Совершенно секретно.
Отпечатано в одном экземпляре.
Фюрстернберг: Куда мы едем, Карл?
Рейтер: На виллу Шахта.
Фюрстернберг: Кто такой Шахт?
Рейтер: Правая рука Зиверса.
Фюрстернберг: А кто такой Зиверс?
Рейтер: Вольфрам Зиверс возглавляет «Анэнэрбе». Ах да, вы же не можете этого знать. Все эти люди находятся в тени, широкая общественность понятия не имеет об «Анэнэрбе», не знакома с их руководителями. Кстати, Мария, не удивляйтесь, но я буду представлять вас моим референтом.
Фюрстернберг: Почему?
Рейтер: В этом узком кругу никогда не появляются ни с любовницами, ни даже с жёнами.
Фюрстернберг: Для чего же вы пригласили меня? Я лишь рядовой сотрудник отдела, по-настоящему я не касаюсь ваших исследований.
Рейтер: Мне нужно, чтобы вы поняли… Вы непременно должны понять, чем я занимаюсь и к чему вы имеете прямое отношение. Вы участвуете в великом деле, но пока не осознаёте этого…
Фюрстернберг: Карл…
Рейтер: Что?
Фюрстернберг: Я хотела рассказать вам кое-что.
Рейтер: Слушаю.
Фюрстернберг
Рейтер: Вы что-то скрываете от меня?
Фюрстернберг: Мне трудно объяснить… Всё это кажется мне сном.
Рейтер: Что именно?
Фюрстернберг: Вчерашнее.
Рейтер: Вы были великолепны, Мария.
Фюрстернберг: Я не об этом… Случилось кое-что ещё… Но я не могу понять, явь это или сон…
Рейтер: Если вам нужно выждать, чтобы поделиться со мной мыслями, то я не смею торопить вас. Надеюсь, что сегодняшнее общество пробудит у вас желание поговорить. Будут интересные люди.
Фюрстернберг: Карл, посмотрите в окно.
Рейтер: Смотрю. Едем по Унтер ден Линден.[23]
Фюрстернберг: Давно хотела спросить вас, почему здесь нет лип, куда они подевались? Здесь ведь росли шикарные деревья, я видела фотографии и кинохронику. А теперь только грозные мраморные колонны, огромные орлы со свастикой и знамёна, знамёна… Где липы?
Рейтер: Их спилили в тридцать восьмом году. Альберт Шпеер[24] постарался. Он решил переделать Берлин. С тех пор как его назначили главным архитектором Рейха, он совершает глупость за глупостью.
Фюрстернберг: Ведь это была знаменитая на весь мир аллея. Знаменита именно липами! Как можно было срубить их?
Рейтер: Мало ли глупостей совершается в наше время? Люди растрачивают энергию на всякую чушь, а не на дело…
Фюрстернберг: Долго ли нам ехать?