Андрей Величко – Золотые погоны (страница 66)
Выспавшись и умывшись, я вылез на свет божий и обозрел открывшуюся передо мной картину. Да… учитывая, что ветер теперь был с севера, пованивало уже очень ощутимо.
– Георгий Андреевич, – отвлек меня от созерцания и обоняния Каледин, – пришел японский парламентер, просит суточного перемирия для захоронения погибших.
– Давно пора, – хмыкнул я, – а что, думаете, они за сутки управятся? Ну в случае чего мы не жадные, дадим им лишний денек-другой… Кстати, передайте парламентеру, что канцлер Найденов хочет встретиться с самым старшим из находящихся здесь японских генералов.
Через два часа я, в отутюженном черном мундире, в белоснежной сорочке и галстуке с брильянтовой заколкой, сверкая начищенными до невозможного блеска сапогами и зеркальными очками, шел к точке встречи. Хорошо хоть, что она была назначена в месте, где очередной полк японцев попал под фланговый огонь пулеметов. Там, где работали минометы, окружающий пейзаж был куда менее эстетичен…
Передо мной стоял пожилой японец с предельно усталым лицом, в чистом, но в двух местах порванном мундире, с перевязанными рукой и головой… Снаряд или бомба с «Бобика»? – мимоходом подумал я.
– Господин генерал, – сказал я по-английски, – прошу вас как можно быстрее передать по команде, что канцлер Найденов от имени русского императора просит прислать облеченных необходимыми полномочиями представителей японской стороны для обсуждения наших предложений о мире.
Через пять дней «Мономах» увозил русскую делегацию во главе с канцлером в заранее обусловленную точку Желтого моря, где на крейсере «Цусима» меня должен был ждать принц Ито. А с севера к месту рандеву спешила третья договаривающаяся сторона, крейсер «Алмаз» с находящейся на его борту курильской королевой Марией Первой…
Вроде не должны они сильно упираться, думал я, никто их грабить не собирается, Корею пусть с потрохами забирают и Артур, как мы отсюда уйдем, тоже, а Маша даже какой-то план Маршалла придумала по выводу Японии из послевоенного кризиса… В общем, попробуем договориться.
Эпилог
Вчера утром получил приказ явиться к имперскому канцлеру, господину Найденову Георгию Андреевичу. Явился. Не знаю теперь, что и думать. Все мои прежние попытки вразумить ГАНа, не имевшие прежде успеха, вдруг в одночасье вылились в… Впрочем, по порядку.
После Йокосуки наша работа приняла характер челночных рейдов между Находкой и Дальним с посещением мест посадки и высадки японских войск. Для минирования этих мест. В целом получалось у нас совсем неплохо. Наши вояжи преизрядно осложняли японской армии жизнь. Фактически наши невинные шалости посадили японскую армию на голодный паек, как в переносном, так и прямом смысле. Амуниция и провиант, вооружение и огнеприпасы тонули вместе с подорвавшимися на минах пароходами.
Качественно тралить наши минные банки самураи так и не научились. Но, теряя людей и тральщики, в кои назначили они все мало-мальски подходящие суда вплоть до рыбацких джонок, кое-как поддерживали судоходство. Нам удалось минировать и Симонасеки и Пусан. Завалили минами подходы к Нагасаки. Наведались в проливы внутреннего моря и там тоже оставили свой след. Случались и торпедные атаки в японских водах. Семь грузовозов нашли приют на дне морском. Невидимые, вездесущие и неуловимые «Маша» и «Гера» приводили в ярость и страх весь японский флот и все японское правительство.
В апреле Трубецкой и Гадд увезли свои экипажи в Николаев для приемки «Мангуста» и «Комара». Именно так, никаких тебе «Омаров» и «Лангустов». А как же, разве мыслимо без анекдота у нас на флоте? Все мои предложения блокировать эскадру адмирала Того в Сасебо и освободить море для действий крейсеров ВОК натыкались на запрет. Как сказал Власьев – «У нашего штаба и отцов-командиров только одно в ответ: «Пожалуйста, господа, без авантюр. Вы понадобитесь в свое время».
После трагической смерти императора Николая Александровича все ожидали, что новый император предпримет более активные действия противу японцев. Однако шли дни, а особых перемен не ощущалось. Артур сидит уже в осаде, Куропаткин пятится, ведя оборонительные бои, Макаров сцепился с Того, переломав и ему и себе большую часть броненосцев. А надежд на одержание великих побед нет.
Наконец в Находку прибыл, как всегда аэропланом, ГАН и вызвал меня к себе. Выглядел он – аки вахлак, прости, господи. Потыкал носом меня в мои «преждевременные» предложения, огорошил указом нового императора о моем досрочном адмиральстве, сообщил о моем же назначении на пост командующего имперским подводным флотом и приказал наглухо запереть корабли Того, вставшие в Сасебо на ремонт после боя в Желтом море. С целью последующей санации при помощи «дальней» авиации. Хитро придумал генерал авиационный. После чего мы с ГАНом отправились справлять себе новые мундиры.
По дороге шум в голове моей несколько рассеялся и она пришла в пригодное для мыслительного процесса состояние, я, поразмыслив, начал задавать ГАНу вопросы о планах на будущее. Поскольку назвать неполный десяток разнотипных лодок «подводным флотом» у меня язык не поворачивался. Причем четыре из них, «Голланды» с «Дельфином» вкупе, уже устарели совершенно. Да и «членистоногие» со спуском на воду первой «Кильки» та же участь ожидает. Разве что как учебные суда их использовать?
И полтора десятка «килек» – это еще не флот. Спросил между делом, кого считаем вероятным противником. Ответ меня, мало сказать, оглушил… С таким «невероятным» противником России недостаточно даже и сотни «килек». Никак не менее 120 надобно, чтобы мы смогли противодействовать флоту… этого «вероятного противника». Я собрался было сцепиться с ним по поводу программы строительства подводных лодок, но… рановато. Фактического материала подберу, аргументов повесомее. Посчитаем с МПН досконально расходы на строительство и содержание, вот тогда я с канцлера не слезу, пока своего не добьюсь. Ибо Подводному Флоту Российскому – быть. Вот сбегаю напоследок к Сасебо, в гости к Того…
Победа! Никто из нас не ждал ее так скоро. Отрадно думать, что в ней есть и наш немалый вклад. И немного стыдно вспоминать, как я собирался «образумить» Георгия Андреевича. Впрочем, наверное, такие желания еще возникнут, потому что с узла связи мне принесли радиограмму: «Михаил Николаевич, как отойдете от празднования, выезжайте в Питер для вступления в новую должность. Георгий Первый».
На этом дневник капитана 2-го ранга РИФ Михаила Николаевича Беклемишева прервался. Видно, контр-адмиралу Беклемишеву совершенно не стало досуга дневники писать.