Андрей Величко – Путевые записки брата Дрона царского казначея (страница 7)

Мои размышления были прерваны окриком. Последний доброволец расписался под договором, и нас выгоняли из помещения наружу. Двигаясь друг за другом цепочкой, мы вышли наружу и, следуя за стражником, пошли по галереям тайных ходов. Я потерял счёт времени, потерял счёт поворотам и коридорам. Всё слилось в монотонное движение в темноте, слабо подсвеченной светильниками. Когда перед нами задребезжал свет, я понял, что мы выходим на свет из подвала какого-то дома. Проходя мимо окон и, взглянув в них, я осознал, что дом находится на окраине города или уже за городом, в одной из слобод. Не было никаких сомнений, что в этом доме нам придётся провести последнюю ночь перед выездом в дальний путь.

Дом был достаточно большой. Для ночлега нас разделили на несколько групп и развели по разным комнатам. Там нам выдали наши вещи. Я был очень удивлён, когда подсчитав деньги в кошельке, осознал, что ни единой монеты не пропало. Другие находились, видимо, в том же озадаченном состоянии. Вернули нам и оружие. Меня поселили в комнате вместе с мошенником и бледным заплаканным юношей. На мою просьбу выдать мне бумагу, перо и чернила для написания письма, мне ответили, что писать можно, но сохраняя осторожность и не разглашая тайны и цели поездки. А потому он, начальник охраны, прочтёт моё письмо перед отправкой. С этим я был согласен. Получив просимое, я написал письмо своему служке, взятому мной недавно из монастырской обители и обученному мною чтению и письму. По сути это было завещание. Я завещал, в случае своей смерти ему дом, личные фолианты и вещи. Не было у меня желания, после случившегося, отдавать своё имущество, ни в государственную, ни в монастырскую казну. Помимо этого я обязал его в случае моей кончины написать прощальное письмо своему родителю от моего имени. Последним пунктом я просил его приготовить для меня чистый фолиант для записей и ждать завтра рано утром с ним на перекрёстке за городом на восточном тракте. Начальник охраны, прочитав мое письмо, одобрительно хмыкнул, отрядил посыльного и отправил с письмом, что-то сказав ему напоследок.

Так закончился этот день. Но меня ждал еще один сюрприз. Перед самым сном вошёл начальник охраны и передал мне чистый фолиант, сообщив, что последний пункт моего послания он отменил силою своей власти. Посыльный захватил фолиант на обратном пути. Отрок не будет встречать меня на дороге. После этого он вышел за дверь, даже не дослушав моих благодарственных речей.

Наступила ночь. Один за другим мы ложились и засыпали. Снаружи время от времени перекликались стражники. Внутри дома, подсвечивая свой путь масляными лампадами, передвигались стражники, заглядывая в каждую дверь и пересчитывая нас. Царь Додон заботился о том, чтобы мы исполнили свой договор. Засыпая, я подумал: рискнет ли кто-нибудь сбежать этой ночью.

Восточный тракт

Я спал и видел чудесные сны с буйно цветущими садами, прекрасными дворцами из белого камня, драконами, почему-то имеющими крылья бабочек, и порхающими над деревьями. Красивые корабли входили в гавань, возвышаясь над городом белоснежными парусами. Прекрасные горы, окружающие дивный город, раскинувшийся вдоль побережья моря. Лёгкие облака на голубом небе. Солнце своими лучами освещающее моё лицо. Добрый день! Если бы не эта странная туча!

Я открыл глаза. Было раннее утро. Надо мною склонился охранник, который пришёл будить меня. Мы посмотрели друг другу в глаза. Нелепая ситуация. Я, лежащий на постели, и он стоящий надо мной в поклоне и рукой протянутой, но не дотянувшейся до меня самую малость. Сознание возвращалось ко мне вместе с памятью. Дорога. Простое слово, но как в ней много сказано, особенно для такого как я. Пора идти.

Я встал, избавив охранника от необходимости меня будить, и поднимать. Натянув сандалии и оправив рясу, я вышел на улицу и направился в сторону колодца, умыться. Приведя себя в порядок, я оглядел двор. Было полно народа и лошадей. Если отряд хотел двигаться тайно, то любое инкогнито было уже потеряно. Во дворе находились оба сына царя Ярок и Глузд. Здесь же находилась их свиты и охрана. Из здания выходили мои давешние спутники-узники, уже с вещами. Надо было идти вовнутрь, забрать свои вещи. Однако войти внутрь мне не удалось. В дверях меня встретил давешний утренний гость охранник, несший мою перемётную дорожную сумку. Он сунул её мне, и, не дав сказать ни слова благодарности, развернул меня в обратном направлении и вытолкал наружу.

Вот так для меня начался путь на восток. Я стоял и смотрел на шумящую толпу, и обнимал свою объёмную сумку.

Нас построили посреди двора. Шестерых. Парень, которого я называл ассасином, уже сидел в седле, связанный. К седлу были приторочены его вещи. Кожаная сумка и широкий пояс, увешанный ножами разной длинны и размера. Возле коня стояли трое охранников. Их лица были злые и помятые, местами оплывшие. Скоро на этих местах появятся крупные синяки. Рядом со мной стоял воин Кошак. Его лицо было одновременно злое и весёлое, даже сказать злорадное. Пользуясь случаем, я задал ему вопрос, впрочем, не особо надеясь на ответ:

- Это он их? Что пытался сбежать?

И получил ответ.

- Он. И не пытался, а сбежал.

Далее последовал рассказ о том, что ночью охрана глаз не сомкнула, бдила, патрулировала. А когда посреди ночи пошли проверять пленников, одного не досчитались. Кинулись искать, нет нигде. Под утро он явился сам, в сопровождении какого-то старичка. Видишь ухо намято, это не стражники его, а старичок намял. А тот даже не брыкался, шёл молча. Разъярённые стражники, что охраняли именно этот покой, решили с ним поквитаться. Им грозила «секир башка» за то, что не устерегли. Ну и просчитались. Это не они его уняли. Старичок остановил, наорал по-персидски. Тот и присмирел, дал себя привязать к коню. Так и сидит на коне. Рассказ перемежался едкими сравнениями, смешками и издёвками. Видимо Кошак был не высокого мнения о присутствующей здесь охране.

- А то, знаю, ходили. – Пояснил Кошак на мой недоумённый взгляд. – Понимать не понимаю, а как звучит речь – слышал, ну что по-персидски.

Двор продолжал жить своей жизнью. Двигались люди, переносились грузы, седлали и навьючивали лошадей. Было довольно шумно. Я не сразу разобрал, что к нам приблизился кто-то посторонний. Это был высокий, крепко сбитый мужчина, широкоплечий, с кудрявой шевелюрой и небольшой бородкой, лихо закрученными усами. Наверное, такие красавцы нравятся девкам, но не мне. Одет он был в щёгольский, тёмно синий кафтан, прекрасно подогнанный по его фигуре, подчеркивающий его богатырскую стать. Красные шаровары, заправленные в бордовые сапоги с изящной отделкой жёлтой тесьмой и по-модному загнутыми вверх носками. Весь вид его говорил о его превосходстве над нами.

- Я мастер оружия! – заявил он. – И мне приказано проследить, чтобы вы были вооружены, как положено.

- Кем положено? – поинтересовался Кошак.

- Ам.. – стушевался «мастер», но тут же нашёлся, – царём. Он желает, чтобы вы выполнили поставленную задачу.

Было маловероятно, чтобы царя заботили такие мелочи. Скорее всего, он прикрылся его именем, чтобы прибавить себе авторитета. Мне не нравились такие щёголи. По делам государевым я пересекался с ними редко. Но, всякий раз как мы сталкивались, они пытались произвести на окружающих впечатление, поднять свой авторитет за мой счёт. Обычно я осаживаю таких, но здесь я был явно в невыгодном положении.

Среди нас трое было безоружных. Я и оба юноши. Остальные были вооружены своим обычным оружием. Проходя мимо каждого из нас, «мастер» бросал едкие замечания по поводу наших мечей. Следом за ним шагал слуга, увешанный самым различным оружием, на все случаи жизни. Те из нас, кто выслушал «одобрение мастера», отходили к лошадям и садились в седло. В конце концов, остались мы трое.

Первым настала очередь заплаканного юноши.

- Имя!

- Я… Ясень.

- Что?

- Ясенем зовут – тихо проговорил юноша.

- Хорошо, что не берёза. Ха-ха. – Глупо посмеялся «мастер» над собственной шуткой.

Далее последовало детальное и унизительное для юноши описание его внешности, со многими неприятными подробностями. Описание его способностей, на взгляд «мастера», и что бы лично он сделал с юношей. Слушать его было неприятно, но в целом я был согласен с ним. Юноша совершенно не годился для этого похода. Там его ждала только смерть. Но в конце Ясень получил лёгкое копье, нож в ножнах, колчан со стрелами и лук. После чего отошел к лошадям.

- Имя! – обратился «мастер» ко второму юноше.

- Воля.

- Что, папочка сделал «вуаля»! – раздались тихие смешки окружающих.

- Дай рапиру, и я заткну тебе эти слова в глотку.

- О как! – сказал «мастер», при этом поворачиваясь к слуге с оружием.

Среди предметов, находящихся у слуги, была и рапира. Подцепив её двумя пальцами, он вынул её из ножен, и тем же движением швырнул юноше. Рапира описала в воздухе дугу, вращаясь и опасно направляясь к юноше остриём. Однако, шаг в сторону, лёгкое движение, и ладонь парня крепко вцепилась в рукоять. В следующий миг остриё уже смотрело в горло «мастеру». Но «мастер» не собирался с ним драться. Он уже оценил достоинства противника. Следом в юношу полетели нож в ножнах, ножны рапиры, колчан со стрелами и налуч с луком. Указательным пальцем он дал понять юноше, что разговор окончен, и он может идти к лошадям.