Андрей Величко – Остров везения (страница 39)

Правда, пока все наши религиозные новации шли на экспорт, ибо, как известно, опыты надо ставить на мышах, а в крайнем случае – на обезьянах. Но, кажется, пора переходить к следующей стадии.

Я нажал кнопку связи с дежурным секретарем.

– Алеша? Будьте добры, узнайте, когда защита диплома у студента вечернего отделения духовного факультета спецшколы Григория Ефимовича Распутина.

Глава 23

Когда-то совсем давно, еще в том мире, где в конце концов взорвался супервулкан, молодой Дюваль читал, что человек в полном одиночестве жить не может. И что Робинзон Крузо на самом деле прожил бы на своем острове всего года три, а потом благополучно свихнулся бы. Однако теперь бесспорность данного тезиса вызывала у Роберта некоторые сомнения – ведь прожил на своем острове уже четыре с половиной года, и ничего. Правда, поначалу появилась привычка разговаривать с самим собой, но юноша это вовремя заметил и взял за правило без собеседника языком не трепать. В качестве собеседников сначала выступали иногда заглядывающие на огонек местные нелетающие птицы, а потом интерактивная игра в ноутбуке. Кроме того, время от времени Роберт читал вслух. И этого вполне хватало, чтобы не разучиться говорить и не особо страдать от одиночества. Однако, если честно, то за четыре с лишним года оно Дювалю все-таки порядком надоело. Но возвратиться в свое время он не мог. Во-первых, было просто некуда – ведь он покинул дом как раз в тот момент, когда его накрыла пирокластическая волна. А во-вторых, пока он был тут, на острове, его отец с матерью еще не родились и, значит, не умерли под завалами раскаленных камней. То есть еще оставалась надежда, что все можно будет как-то исправить. Вот только вернуться Роберт мог исключительно в тот самый момент, в который он покинул двадцать первый век. То, что было раньше, почему-то оказалось для него закрыто. Наверное, потому, что, проникнув туда, он мог встретить сам себя, а это наверняка противоречило чему-нибудь фундаментальному.

Хотя…

Ведь если вернуться не за неделю до катастрофы, а лет за двадцать, то никакого Роберта Дюваля там встретить не получится! Ведь его еще нет даже в проекте. Да, но как тогда спасти родителей – сделать так, чтобы они, поженившись, жили не в Биллингсе, а, например, в Париже или Новом Орлеане? Но ведь тогда вместо Роберта у них наверняка родится кто-нибудь другой, даже если его назовут так же. И что тогда будет с ним, вот этим самым Робертом Дювалем, ныне проживающем на острове Пасхи далекого прошлого? Нет, это тоже не идеальный вариант. Нужно, чтобы кто-то, не имеющий к Роберту никакого отношения, убедил родителей сменить место жительства незадолго до катастрофы. Тогда они останутся живы, но, правда, появится двойник Роберта. Интересно, он тоже сможет переходить на остров, и если да, то в какое время? Если в то же самое, то будет интересно познакомиться. Однако для подготовки этого события нужно переместиться в будущее, но до того, как родители встретились. А еще лучше – до того, как они вообще родились. Не исключено, что это возможно, ведь до этого он безуспешно пытался переместиться в незадолго до извержения. Кстати, из двадцать первого века почему-то получалось переходить только сюда, на край рощи рядом с небольшой бухточкой. И возвращаться домой легко получалось только отсюда. Но, может, это не единственная аномальная зона на острове?

Роберт взял блокнот, карандаш и, почесав в затылке, приступил к разработке плана поиска аномальных зон.

Действительно, в течение двух месяцев молодой человек обнаружил еще две зоны, из которых в принципе можно было куда-то попасть, но они ему чем-то не приглянулись. Возможно, ими придется заняться потом, а пока лучше поискать еще. Глядишь, и найдется что-то получше.

Оно нашлось в процессе обследования полуострова Поике, у подножия одноименной горы. То, что это действительно аномальная зона, Роберт понял сразу, поднявшись на небольшое плоскогорье, или, точнее, холм с как будто чем-то аккуратно срезанной вершиной. На пятачке росла густая и высокая трава, но ни деревьев, ни даже кустов не было.

Эта зона отличалась от ранее найденных тем, что из нее нельзя было попасть в двадцать первый век. Но зато можно было еще куда-то, как вскоре показалось Роберту, в какие-то совершенно необычные места и времена. Причем ему туда очень хотелось. Настолько, что даже мелькнула мысль попытаться активировать переход прямо сейчас, пока не передумал. Впрочем, жизнь на острове приучила Дюваля к осмотрительности, в силу чего он не стал спешить, а потратил два дня на сборы. И только потом снова поднялся на срезанную вершину холма с объемистым рюкзаком за плечами и кобурой с револьвером на поясе. Пару раз глубоко вздохнул, сосредоточился, закрыл глаза и сделал четыре мелких шага вперед. Собственно, он уже на третьем понял, что можно открывать глаза, но на всякий случай шагнул еще.

Что удивительно, место осталось почти тем же самым, только трава на нем была существенно ниже и реже. Лес вокруг холма тоже заметно измельчал, но вот на месте давно потухшего вулкана Поике с озером в кратере возвышалась гора высотой едва ли не полторы тысяч футов, и ее вершина слегка дымилась, а склоны все были в черных лавовых потеках и практически лишены растительности.

Роберт посмотрел влево, где из-за леса раньше была видна гора Теревака. Хотя лес теперь закрывал обзор гораздо меньше, никакой горы там не было. Местность просто постепенно опускалась, лес уже в миле с небольшим становился зарослями мелких кустов, а за ними виднелась синяя гладь океана.

Молодой человек глянул назад, где тоже должен быть океан, и поначалу просто его не нашел. Правда, потом присмотрелся и увидел у самого горизонта полоску воды.

В том, что это остров Пасхи, Роберт почти не сомневался, ведь плато, на котором он стоял, было явно тем же самым. Но что случилось с горой Поике, куда делась Теревака, и почему океан с одной стороны несколько ближе, чем должен быть, а с другой существенно дальше?

Молодой человек повнимательнее присмотрелся к вершине горы, потом снял рюкзак и сел на траву. Даже если этот вулкан начнет извергаться прямо сейчас, времени вполне хватит вернуться на свой остров, где все три вулкана давно потухли. Значит, можно без суеты осмотреться и обдумать, в когда и куда его занесло и что делать дальше. Именно в такой последовательности, то есть сначала юноша решил определиться во времени и быстро припомнил все, что он знал про историю острова Пасхи – он решил исходить из того, что это именно тот самый остров.

Итак, остров Пасхи возник в результате последовательного извержения трех вулканов, причем самый первый, Поике, пробудился довольно давно, не менее миллиона лет до нашей эры. А по другим источникам, вообще не менее трех. Потом произошло извержение Рано-Као. И уже совсем недавно, примерно за двести тысяч лет до появления здесь первых аборигенов, произошло третье извержение, в результате которого возникла гора Теревака, а остров приобрел современные очертания.

Так вот, никакой Тереваки тут точно не было. Более того, сколько Роберт ни глядел на запад, в том числе и в бинокль, Рано-Као он тоже не обнаружил. Значит, этого вулкана тоже еще нет, или, в крайнем случае, он пока еще настолько мал, что его не видно из-за леса. Выходит, меня закинуло на миллион или более лет назад, прикинул Роберт. В плейстоцен, причем ближе к началу. Тогда косяком шли оледенения, и, значит, уровень океана может быть значительно ниже, чем в двадцать первом веке. Понятно, почему на юге океан отступил так далеко. Да и прохладно тут сейчас по сравнению с тем миром, что юноша недавно покинул. Опять же в лесу есть деревья, похожие на сосны, а раньше (или, наоборот, позднее) их не было совсем. Пожалуй, надо исследовать остров, причем ничто не мешает начать это прямо сейчас.

Роберт несколько удивился в принципе несвойственной ему торопливости. И вообще он чувствовал себя как-то странно. Его буквально переполняла энергия, и он сидел как на иголках. Хотелось бегать, прыгать, даже орать что-нибудь нечленораздельное – в общем, вести себя прямо как обезьяна, которая только что слезла с дерева, отчего возгордилась, почувствовала себя человеком и теперь искала лишь дубину поздоровее, чтобы крепко сжать ее в волосатых лапах, издать воинственный визг и начать прогрессировать.

Еще только начиная переходы на остров Пасхи, Роберт заметил, что вроде бы он там чувствует себя лучше, чем в двадцать первом веке, но отнес это к влиянию чистого воздуха и вообще неизгаженной экологии. Хотя, конечно, все странности это не объясняло. Например, почему в девятом веке (Роберт считал, что на его острове сейчас именно девятый век) похожий по размеру синяк сходит в полтора раза быстрее, чем в двадцать первом?

Так вот, сейчас он чувствовал примерно то же самое, но в гораздо большей степени. Пять миль до океана молодой человек преодолел чуть ли не бегом. По лесу! С довольно тяжелым рюкзаком! И совершенно не устал, только есть захотелось. Кроме того, спускаясь с плато, юноша рассадил руку о какой-то острый камень. Естественно, он не растерялся, а, быстро достав аптечку, продезинфицировал и перебинтовал рану. Она почему-то весь день чесалась, хотя раньше такого не происходило. На всякий случай вечером Дюваль разбинтовал руку, чтобы посмотреть, не началось ли там какое-нибудь воспаление. И замер, удивленный.