Андрей Величко – Инженер его высочества (страница 23)
— Так вот. Горный старец не хотел, вылечив, бросать Георгия на произвол судьбы. Но и появляться в обществе он не хотел тоже. Оно ему противно, знаете ли. Да и других дел хватает.
— Я его понимаю, — кивнул Витте, — продолжайте.
— Да, собственно, уже почти все. Старец попросил внука и ученика, который в это время как раз собирался в Россию, связаться с Георгием и предложить ему свою помощь. Я связался и предложил. Цесаревич с благодарностью принял. Так и живем.
Витте перевел дух. Ведь наверняка допускал, что именно я этот старец и есть! Да и сейчас, скорее всего, до конца эту мысль не отбросил.
— Так сколько же лет старцу?
— Не меньше ста двадцати. А вот насколько больше — я не знаю, дедушка не любит распространяться о своей молодости.
— Вы сказали — ученика… А как далеко, если не секрет, зашло ваше ученичество?
— Оно закончилось. Именно поэтому я и решил переселиться в Россию. То есть я могу практически то же, что и старец, ну, может, чуть похуже и не так быстро.
— Э-э-э… не будет ли с мой стороны нескромностью попросить вас продемонстрировать что-нибудь из своих способностей?
— Не будет. Вон, кстати, сюда его высочество идет. Спрошу у него и, если он тоже не против, продемонстрирую. А вы что думали? Не только он меня слушает, но и я его.
Через две минуты Гоша был в кабинете.
— Георгий Александрович, — обратился я к нему, — я тут признался господину Витте, что являюсь внуком горного старца… — Хорошо, что как раз вчера мы с ним на эту тему побеседовали. — Сергей Юльевич просит продемонстрировать ему чего-нибудь этакое.
— Я не против, — с ходу врубился в ситуацию Гоша, — только, пожалуйста, пусть «что-нибудь» будет без пиротехнических и прочих эффектов. Простенькое, вроде портала.
— Согласен. Значит, портал в коттедж. Открываю!
Я нажал сначала первую, а потом вторую кнопку на заранее выложенном на стол охмурителе.
Все-таки русский язык хорошо приспособлен для выражения сильных эмоций. Потому что словом, например, «изумление» состояние Витте можно было описать весьма приблизительно. Придерживаясь протокольной точности, следовало сказать, что он радикально охренел! И продолжал оставаться в этом состоянии.
— Сергей Юльевич, ну что вы стоите? Идите за мной.
Витте сделал три неверных шага и встал посреди гостиной. Портал за его спиной схлопнулся.
— Присесть не желаете? Или лучше сначала подойдите к окну.
За окном шел снег — в нашем времени был конец марта.
— Г-где мы? — понемногу обретая дар речи, спросил министр.
— Торбеево озеро. Не знаете? Это около ста километров на север от Москвы.
— А почему снег?
— Потому что это другой мир. Вы, возможно, слышали гипотезу, что наш мир далеко не единственный? Вот вам ее наглядное подтверждение.
— И ч-что теперь?
Витте озирался, пытаясь найти портал, через который мы только что прошли. Естественно, ничего даже отдаленно похожего он не увидел.
— Ну можно, например, на лыжах покататься… хотя погода мерзкая. А что вы дрожите, вам холодно? Извините, но ваш визит был внезапным, отопление я не включал. Или вы уже обратно хотите?
— Да, есл-л-ли можно.
— Ну не бросать же вас тут? Пойдемте. Хотя… минутку.
Вчера я не только собрал охмуритель, но и, сбегав в коттедж, малость изменил картинку на настенном экране. Теперь там был красный силуэт человека на черном фоне.
— Вот сюда, пожалуйста, встаньте. — Я показал министру на резиновый коврик перед экраном. Щелкнуло, и силуэт изменил цвет на зеленый. — Все, можно и назад.
Витте вздрогнул — перед ним снова был портал. С той стороны Гоша, изображая занятость, что-то черкал на листке бумаги. Министр с несколько несоответствующей титулу поспешностью метнулся в мой кабинет. За ним прошел я.
— Вы уже вернулись? — оторвался от своего занятия Гоша. — Тогда прошу извинить, у меня дела. До свидания, Сергей Юльевич.
Я подошел к столу и выключил охмуритель.
Витте перестал дрожать и понемногу приходил в себя. Осмотрев кабинет, он, видимо, убедился, что мы вернулись именно туда, откуда уходили. Потом он откашлялся и с некоторой даже торжественностью сказал:
— Прошу меня простить, господин Найденов, поначалу я несколько сомневался в ваших словах. Но теперь, разумеется, все сомнения исчезли.
На его лице стало постепенно проступать некоторое недоумение.
— Странно, печень совершенно не болит. Последнее время она меня постоянно донимала, а тут…
Ага, еще одно подтверждение лечебно-тонизирующих свойств перехода.
— Это вам от меня что-то вроде небольшого подарка, — объяснил я. — Экспресс-ремонт, так сказать. Помните экран и коврик?
— Вы так и цесаревича вылечили?
— Не я, а дедушка, и не так, а гораздо сложнее. Все-таки последняя стадия туберкулеза — это серьезнее, чем первая цирроза.
— Очень рад был познакомиться с вами! — Витте встал. — Надеюсь, наша следующая встреча не заставит себя долго ждать.
— Вполне возможно, у меня тоже появилась мысль съездить в Крым.
— Ремонтировать? — прищурился Витте.
— Да, — вздохнул я.
Сергей Юльевич тоже вздохнул и начал прощаться.
Я пошел к Гоше послушать запись. В общем, можно было понять, что Витте предлагает подумать, что из производимого в Георгиевске может закупать казна, и сообщить ему, а он поспособствует, чтобы процесс шел как по рельсам. Еще он спросил, не собираемся ли мы создавать акционерное общество, чтобы оперировать не только собственным капиталом, но и привлеченным, в том числе и из-за границы. В конце беседы он как малозначительный курьез преподнес: оказывается, Алиса считает, случись что с Николаем — и на престол сядет она.
— Очень любезный господин! — с некоторой иронией подытожил Гоша.
— Ага, в долги хочет нас загнать, — высказал я свое видение ситуации. — Чтобы потом, по обстановке, либо явиться перед нами спасителем и благодетелем, либо утопить. Мое мнение — хрен ему, а не долевое участие. Лучше с Цеппелином совместные дела активизировать.
— А Ники пусть сам выздоравливает или подлечим, чтоб побыстрее?
— Лучше подлечить. Через портал его, потом разовую дозу лекарства и далее поливитамины. Если сразу встанет на ноги, это будет эффектно. Ну и перед сеансом терапии Антон Палыча малость потренируемся.
Вечером я беседовал с Машей — после визита Витте возникли некоторые мысли.
— Тут у нас Ники серьезно приболел, — начал я, — и вырисовываются довольно интересные возможности. Дело в том, что Алиса уверена — в случае смерти мужа царствовать будет она.
— А морда не треснет?
— Вот именно это ей Витте и объяснит, как приедет. Кандидат на престол Гоша. После него — Михаил. Потом Кирилл, если не ошибаюсь. Женщина может сесть на трон только при отсутствии претендентов-мужчин. Претендент может выбыть, например женившись на особе более низкого происхождения…
— А, то есть теперь Алиса, въехав в проблему, захочет поженить нас с Гошей?
— Думаю, да. И мне интересно твое мнение на этот счет.
— Мы уже обсудили это и решили: только когда все кончится. Если победой здесь — тогда и подумаем, как это устроить. А если поражением — и устраивать ничего не надо будет, что в нашем мире, что в этом, где-нибудь в Аргентине.
— Вот и замечательно. Но Аликс этого говорить не стоит, понятно. Значит, так, на невеликокняжеский брак пусть у нас будешь не согласна ты. Нехай тебя титулом пожалуют. А вот кто потом не согласится даже и на великокняжеский — надо подумать.
— Пусть Гоша начнет кочевряжиться, а то, если опять я, это просто какая-то сказка о рыбаке и рыбке выйдет. А царица меня будет утешать, расписывать Гоше, какую роковую ошибку он делает… Нормально. Так, значит, у нас предвидится бархатный сезон в Крыму? Надо мне в нашу Москву сбегать, за купальниками…
— Я же вроде тебе привез!
— Дядя, ты лучше сам это, которое привез, надень и посмотри, как будешь выглядеть. А мне и смотреть не надо, все сразу понятно. И крема для загара у меня нет.
— Ты хочешь сказать — против загара?
— Дядя Жора, вот себе ты можешь накупить чего хочешь и мазаться хоть против загара, хоть против поноса. А мне нужно именно то, что я сказала! Ну может, и еще чего-нибудь, так сразу не вспомнишь… Да не волнуйся ты, мне полдня точно хватит.