Андрей Величко – Хроники старого мага (страница 76)

То, что нянечка спокойно отнеслась к моим занятиям, было для меня удивительным. Но удивление прошло, как только я вспомнил, с кем ей приходилось служить. Наверняка она видела подобные упражнения и раньше. Потому и принимает мои действия спокойно. Следом появилась заспанная Аликс. Она была уже полностью одета, но её глаза ещё норовили закрыться, и продолжала зевать. Увидев меня, изгибающегося на полу, она полностью проснулась и удивлённо уставилась на меня. Для неё это длилось не долго. Тётя Вера позвала её, и она ушла за ней в кабинку для умывания. В тот момент, когда я уже закончил и сам направился умываться, они вернулись обратно полностью умытые и проснувшиеся. Тётя Вера дала знак, и Аликс без лишних разговоров вернулась обратно, чтобы полить мне воду для умывания.

Скоро в лазарет пришёл Назар. От него пахло свежим потом. На вопрос, что произошло, он ответил, что участвовал в утренней зарядке, которую проводил на площади капитан. Я почувствовал возросшее уважение к нему. Чуть позже появилась Алкима. Она была свежа и бодра. Сказать уверенно была у неё тренировка или нет, было нельзя, но движения у неё были гибкими и бодрыми. Эту ночь они оба ночевали за пределами лазарета, со своими родственниками или отрядом. До завтрака было ещё около получаса. Что не помешало им появиться здесь. Внезапно я задумался, а чем занят муж Алкимы, если они обедают раздельно. Этот интерес как появился, так и исчез. Лично я считал, что неправильно лезть в чужую семью.

Время до обеда прошло в мелких хлопотах. Я пытался помогать приводить лазарет в порядок, но тётя Вера спокойно попросила меня этого не делать. Они сделают это без мужских рук. В то время, пока Аликс, нянечка и Алкима проводили уборку и оправляли кровати, я и Назар сидели в операционной. Назар взялся оправлять лезвия скальпелей на плоском мелкозернистом точильном бруске. Мне только и осталось, что наблюдать за процессом. Сам я был в точении ножей не силён. Назар регулярно окунал кончики пальцев левой руки в чашку с водой и смачивал этой водой поверхность бруска. Лезвие скальпеля укладывалось на поверхность бруска сначала левой стороной, потом правой. Несколько раз он проводил скальпелем по бруску, двигая по лезвию. Потом сторона менялась, и снова скальпель точили по лезвию. После этого он проводил осторожно скальпелем по бруску против лезвия с обеих сторон скальпеля. И заканчивал точение продольными движениями лезвия с обеих сторон. Его лицо выражало одновременно сосредоточенность и удовольствие. Закончив точение скальпеля, он проверял его остроту, рассматривая кромку лезвия на свет. Но, не удовлетворяясь этим, проверял остроту пальцем, проводя осторожно по лезвию с обеих сторон.

— Зачем ты смачиваешь брусок? — задал я вопрос.

— Чтобы не испортить лезвие. — Спокойно пояснил Назар мне, как маленькому. — Если точить по сухому камню, то лезвие быстро выходит из строя.

— А как проверяешь остроту?

— На свет. Чтобы правильно заточить, надо выдержать угол. Тогда лезвие не станет скруглённым. Это приходит с опытом. При правильной заточке на кромке лезвия не должно быть бликов. — Он поставил лезвие скальпеля поперёк потока света так, чтобы я тоже мог его видеть. — Если заточка правильная, то ты видишь только две плоскости лезвия — правую и левую. Между ними не должно быть лишних плоскостей или заусенцев. Крупные ты увидишь на свет, а мелкие, невидимые глазу, ты почувствуешь пальцем. Главное при этом не порезаться, но это опыт.

Выходило, что не только я мог их чему-то научить, но и Назар с Алкимой могли чему-нибудь научить меня. Хорошо бы у Алкимы узнать, как она выполняет «огненную петлю». Это знание могло стать полезным, как и умение тормозить противников. Но это потом. Потом пополню коллекцию магических заклятий в библиотеке. В этот момент в лазарет ввезли тележку с завтраком. За время завтрака мы старались растянуть свою скудную трапезу. Между редкими приёмами пищи, мы старались разговаривать. И первое, что мы обсудили, было наше ночное дежурство. После того, как мы вчера разошлись, было уже темно. Первую треть ночи дежурил я. Пристроившись в лазарете на операционном столе, я читал книгу, чтобы не заснуть. Книга была тяжёлая, спать она мне не дала. Алкима и Назар спали тогда в лазарете. Разбудив Алкиму в два часа ночи, я сдал пост и отправился спать. Алкима провела ночное дежурство, примерно, как я. Она занялась прочтением книги «Общие заклинания», пытаясь разобрать написанное там. Попутно она каждые полчаса оглядывала окрестности вторым видением. Ничего страшного не произошло, и в четыре часа ночи она отправилась к себе в повозку, разбудив Назара. Рассказ Назара поверг меня в шок и вызвал чувство детской обиды и легкой зависти к его находчивости. Он не стал сидеть и читать, чтобы бороться со сном. Он отправился в главную сторожевую башню, где располагалось караульное помещение. Там он предупредил начальника стражи, чтобы его будили каждые полчаса для осмотра окрестностей, и лег спать. Начальник караула выполнил его просьбу с особой тщательностью и долей садизма, какую испытывают люди, вынужденные бодрствовать ночь, когда другие сладко спят. За время дежурства ничего не произошло. Когда Назар с усмешками заканчивал свой рассказ, у меня тоже возникло желание проявить долю садизма. В тот момент я испытывал сожаления о своей несообразительности и дал себе зарок это исправить.

По окончании завтрака мы общим решением распланировали свой день. Отдав чашки и кружки работникам кухни, мы вышли из лазарета, благо раненых и больных не было, и направились к кухне. Нужны были дрова. По пути мы зашли на площадку для тренировок. Пленник, увидев нас, попытался отползти подальше, но длина удерживающей его верёвки этого не позволяла. В его глазах вспыхнула злость. Объяснений не потребовалось. Назар и Алкима продолжили свои занятия. Поочерёдно они пытались накладывать на гоблина заклятия парализации. В течение часа Назар накладывал заклятия с переменным успехом, а я постоянно снимал их. Но через час он добился устойчивого результата. В конце первого часа у Алкимы получилось наложить своё первое заклинание, но, в отличие от заклятий Назара, парализация была полной. Я сразу же поздравил её. Прозанимавшись ещё один час, мы получили устойчивые результаты не только от Назара, но и от Алкимы. Теперь каждое их парализующее заклятие было успешным. После этого мы закончили утренние занятия. К моменту окончания нашей тренировки гоблин уже не пытался сопротивляться, а только жалобно поскуливал от боли в суставах, подвергаемых регулярным спазмам. В какой-то мере мне было его жаль. Но его горящие от гнева глаза не были сломлены. Когда мы были в Академии, то нам для тренировок привозили преступников, которым публичную порку заменили иным наказанием. Их преступление было не столь значительным, чтобы бросать в тюрьму или казнить. После того, как на них потренировались юные волшебники, у многих больше не возникало желания нарушать законы.

Набрав дров, мы направились к моей башне. Описывать процедуру копирования книг нет смысла. Долгий, нудный и неинтересный процесс. Обновление пентаграммы, укладка дров, исполнение заклятия, подгибание переднего листа, изъятие книги. И так по новой. До обеда мы смогли скопировать «Книгу стихий», «Защиту от тёмных искусств», «Некротеленикон». Сначала «Некротеленикон» я хотел скопировать для себя. Что-то говорило мне, что эта книга может обязательно пригодиться. Но делать её в одном экземпляре было неудобно в присутствии моих спутников. Поэтому книга была скопирована в трёх экземпляров, чтобы никого не обидеть. Будут они его читать или нет, не важно. Я лично прочесть собирался, даже если использовать не придётся. После ударов гонга мы закончили нашу работу. Назар и Алкима забрали свои книги с собой, что меня устраивало. Я не знал, где они их хранят, но не считал важным об этом узнавать. Закрыв башню, мы направились в лазарет, чтобы там пообедать. Впереди нас ждало много работы. Теперь даже мои спутники это понимали.

После обеда мы снова заглянули на тренировочную площадку. Пленник уже не сопротивлялся. В глазах помимо злости появилось затравленное выражение обречённости. Он сильнее вжался в столб, ожидая боли. На этот раз я решил усложнить задачу. Чтобы сделать тренировку эффективнее, я решил ввести в неё новое заклинание. На этот раз заклинание «Фините Инкантатем». Прежде, чем приступить к работе, я долго и максимально доступно объяснял своим спутникам принцип его работы. Для обычного человека сложно понять, как можно снять с себя заклинание, перенастроив мозг и расслабив все мышцы тела, попутно вызвав поток внутренней энергии, промывающей блоки и комплексы заклятия. В конце я просто отчаялся это сделать и, как много раз после этого, просто объяснил им последовательность выполнения движений. Пришлось долго ходить вокруг них, поправляя их действия, и указывая начала двигательных и дыхательных циклов. Минут через двадцать, когда они вполне сносно усвоили последовательность движений, я разрешил им приступить к тренировкам на пленнике. Теперь они чередовались. Сначала Назар ставил на гоблина парализацию, а Алкима пыталась снять его заклятие. Затем они менялись местами. И всё повторялось. Так они отрабатывали оба заклятия. Поначалу, если им не удавалось выполнить снятие заклятия два — три раза подряд, я сам снимал заклятие, чтобы не мучить пленника. Через два часа работы им удалось продвинуться незначительно. И если заклятие парализации они освоили и проводили вполне уверенно, то контрзаклятие было ещё далеко от совершенства. Пока им удавалось освобождать пленника не полностью. Приходилось самому доводить заклятие до конца. Но прогресса не было. По этой причине я решил прервать занятие до завтра. А ещё я обратил внимание на состояние пленника. Он был истощён. Ему нужен был отдых и пища с водой. Я отошёл к стражнику и спросил его, кормят ли пленника.