Андрей Величко – Хроники старого мага. Книга 3 (страница 31)

Сегодня было сухо. Небо порадовало нас редкими, высоко плывущими облаками, как бы намекая, что сегодня оно порадует нас отсутствием осадков. Это было особенно приятно, особенно на фоне недельных, непрекращающихся дождей, то редких, то обильных. И мы хотели воспользоваться этой передышкой, чтобы порадовать себя горячим, испечённым на углях хлебом, и столь же горячим ягодным напитком. Как же я соскучился по этим простым блюдам, учитывая, что предыдущие дни нам пришлось питаться исключительно засушенными продуктами и холодной водой. В предвкушении такого ужина я наблюдал за движением языков пламени, и одновременно приглядывал за костром. Это было непростое занятие. За прошедшие дни земля размокла и превратилась в сплошной покров грязи, в которой глубоко отпечатывались следы наших ног и полосы от колёс повозки. Влажная земля плохо прогревалась, оттягивая тепло от костра и стремясь погасить пламя, а сырые дрова горели вяло, не желая отдавать много тепла. Потому и пламя костра было довольно слабым, и чтобы хоть немного поддержать его, приходилось создавать непрерывный поток воздуха.

Так я и сидел, закутавшись в волчью шкуру, и помахивая самодельным веером в сторону костра. Медленно я впадал в состояние меланхоличного полусна, наблюдая за танцем пламени и медленно закипающего котелка с водой, в которой уже плавала горсть разбухающих ягод. Напротив меня столь же медленно и меланхолично передвигался Голендил, переставляя ноги в сапогах по вполне утоптанной, но ещё чавкающей под ногами мокрой земле. Он замешивал тесто во втором котелке деревянной лопаткой, готовясь в нём же и запечь небольшую лепёшку постного хлеба. Эту работу всегда выполнял он. Однажды, уже после того как мы оставили кхардов в лесной сторожке, я пытался испечь такую лепёшку под его руководством, но она оказалась не вкусной и твёрдой. После чего мои способности к кулинарии были оценены Голендилом как очень низкие. С тех пор всю пищу готовит только он. На меня же оставили слежение за костром. Времени до темноты оставалось мало, но Голендил никуда не спешил. Треск огня и размеренные движения моего спутника всё больше погружали меня в своеобразный транс. Время потеряло для меня значение. Где-то на периферии моего сознания промелькнули события снятия одного котелка с огня и установка второго в угли, закрытого крышкой. Я отстранённо наблюдал, как Голендил присыпает его с боков золой от сгоревших дров. Солнечный диск при этом почти полностью скрылся за горизонтом, оставив над верхушками деревьев тонкий серп верхнего овала. Его лучи тонкими полосками стелились над поверхностью земли, подкрашивая облака снизу в яркие желтые и красноватые краски. Снизу им отвечали более пасторальные цвета осенних листьев, яркими пятнами выделяющиеся на фоне тёмного леса. На землю опускалась ночная тьма.

Но прежде, чем мой разум погрузился в сон, Голендил растолкал меня, всучив в руку отломленный им кусок постной хлебной лепёшки. Я очнулся от дрёмы, навеянной усталостью нашего пути. Приняв лепёшку, я встряхнул головой, разгоняя усталость, и более внимательно осмотрел место нашей стоянки. Положение повозки и пасущегося стреноженного пони угадывалось в темноте неясными тёмными силуэтами. Костёр давал небольшой круг освещённого пространства, внутри которого виднелись стволы ближайших деревьев. Остальной лес терялся, размазываясь тёмными пятнами в окружающем нас пространстве. Наш мир сужался до этого освещённого пяточка. Костёр едва горел, медленно поедая крупные поленья. После окончания готовки в сильном пламени уже не было нужды. Временами из огня раздавалось лёгкое потрескивание, сопровождающееся взлетающими вверх искрами. Голендил сидел напротив меня на поваленном стволе дерева, медленно поглощая свой ужин. Блики огня сделали его лицо ещё более контрастным и заострённым, наложив на белую, хоть и загорелую кожу красные и жёлтые блики, оттенённые на поворотах скул иссиня черными тенями. На этом лице ярко проявлялась вся его усталость.

Я налил в чашку ягодного отвара и стал медленно жевать, запивая хлеб этим напитком. Пока жевал, дал себе возможность рассмотреть кусочек хлеба в своей руке. Некоторое время я не мог понять, что же привлекло моё внимание. Усталость снижала продуктивность моего мозга. Наконец, мысль обрела форму. Это была моя рука. Я принял хлеб и начал есть, не помыв рук. Чем дальше мы двигались, тем меньше мы уделяли внимание таким гигиеническим мелочам. Нет, мои руки не были абсолютно грязными. У меня возник вопрос к самому себе: сколько уже времени я пренебрегаю этим? Чем дольше мы в пути, тем меньше мы становимся привязаны к городской культуре. Но при этом становимся крепче физически и морально, более стойкими к болезням. Я откусил новый кусочек хлеба и запил его. Пока мы ели и предавались своим мыслям, на землю опустилась тьма.

- Пора готовиться ко сну. - Проговорил Голендил. – Надо разделить дежурства…

Я внимательно посмотрел в его лицо. Оно было осунувшимся. Под глазами ярко проступали синяки. Голендил взвалил на себя слишком большую ношу с начала нашего пути. Я себя не обманывал. В одиночку я бы не смог преодолеть этот путь, а он мог. Почти всё это время он тащил меня на себе, взяв на себя роль старшего и опытного. Каковым он и являлся. И эта ответственность, и нагрузка постепенно подрывали его силы. Ему настоятельно требовался отдых.

- Я буду дежурить ночью – проговорил я. – ложись в повозку…

Брови Голендила поползли вверх, придавая лицу выражение сильно удивлённого человека.

- Всю ночь собрался дежурить?

- Будь уверен, – на моём лице расплылась улыбка – утром я буду свеженький и отдохнувший.

- И чем же ты таким собрался заниматься всю ночь?

Его глаза слегка сузились, придав лицу хитрое и насмешливое выражение. Я внутренне поразился его контролю. Усталость затрудняла для меня выражение эмоций, лицо как бы онемело. Мне приходилось прилагать дополнительные усилия, чтобы просто растянуть улыбку, и та улыбка становилась просто натянутой маской. А его эмоции казались более настоящими.

- Охотиться, мой друг. Просто охотиться. Похожу вокруг, посторожу, заодно отгоню других хищников. Нужно только поставить порог тьмы на тебя и пони.

- Тогда и сторожить не надо. Под порогом хищники нас всё равно не учуят…

- Я не хочу проверять эту теорию.

Мы замолчали, продолжая смотреть на танец язычков пламени. Надо было встать и двигаться, но сил не было абсолютно. Усталые тела отказывались двигаться. Сейчас. Сейчас я встану и начну двигаться. Вот только… Я понял, что ищу для себя оправдание, чтобы продлить свой отдых. Я огляделся, пытаясь зацепиться взглядом за темноту, втянул носом ночной воздух. Со стороны реки потянуло сыростью. С ней нашёлся и повод для разговора.

- А эта река не ваша граница со Светлыми? – Я мотнул головой в сторону воды.

Голендил некоторое время сидел молча, смотря на меня равнодушным, усталым взглядом. Потом проговорил.

- Нет… Каласире находится чуть дальше. – Он неопределённо махнул рукой. – А это один из её мелких притоков. Нам ещё ехать день до границы.

Мы снова замолчали, думая каждый о своём. Наконец, Голендил нарушил тишину.

- Скоро мы преодолеем эту границу. – Он замолчал на некоторое время, а я ждал, глядя на него. – У нас есть традиция: пересекая грань новой жизни, надо оставлять в прошлом весь свой старый груз.

- Ты это сейчас о чём?

Он посмотрел на меня усталыми глазами, в которых отразилась лёгкая тень печали, и продолжил.

- Думаю, пора рассказать о моём посещении Шеклага. – Он помолчал ещё немного, собираясь с силами, и продолжил. – Дело было так…

Глава 8

Чтобы добраться до стен города Шеклаг Голендилу потребовалось менее двух часов. Пони, почувствовав приближение к жилью, оживился и достаточно бодро переставлял копытцами. Хорошее настроение было и у Голендила. Он предвкушал встречу с соотечественниками. Дорога была ровной и ухоженной. Было видно, что по ней проезжает немало повозок, но при этом дорога не превратилась в разбитое месиво с глубокими колеями. Хозяева данного места заботились о том, чтобы дорожное покрытие оставалось в исправном состоянии. Линию болот и соединяющих их каналов с разборными мостками они преодолели два дня назад. Эти болота стали в прошедшей войне Защитной преградой для нежити. И данная защита поддерживалась в исправном состоянии. Город заботился о своих землях, обеспечивающих городу выживание и процветание. Внутри защитного периметра раскинулись ухоженные сады и парки. Вдалеке виднелись постройки ферм и отдельных поселений. Постройки были крепкими и красивыми, в стиле эпохи рассвета эльфийского государства. Даже с большой дистанции было видно, что домики покрашены свежей краской, не пережившей выцветание на солнце. Эта земля Тёмных эльфов, отделённая от остальных территорий, не знала нужды и разорительных орочьих набегов. Все пейзажи вокруг него как бы говорили: вот так должны жить представители твоего народа. И глядя на эти прекрасные виды, он надеялся, что так оно и будет, впоследствии.

Именно в таком благодушном настроении повозка с ним на козлах и приблизилась к воротам Города. Город Шеклаг утопал в зелени фруктовых и ореховых садов. Для постройки города древние эльфы избрали группу холмов, расположенную полукругом вдоль реки, во впадине между которых находился естественный родник чистой питьевой воды. Потратив много усилий, жители доставили из северных гор большое количество серого камня, который они использовали для строительства городской оборонительной стены. Эта стена широким кольцом окружала все пять холмов с многочисленными постройками на их склонах. Эта же стена, протянувшись вдоль берега, замыкала собой круг оборонительного комплекса. Вокруг стены эльфы прорыли канал. А вдоль берега реки были уложены крупные валуны, одновременно укрепляющие берег и мешающие кораблям причаливать в неположенном месте. И лишь в месте расположения причала берег был освобождён от каменных преград. Через реку у города моста не было, видимо из-за отсутствия надобности. Переправляться через реку можно было на лодках. А вот через рвы были построены три моста, по числу ворот, ведущих в город. И сегодня по одной из этих дорог, со стороны запада, Голендил приближался к городу.