Андрей Величко – Хроники старого мага. Книга 2 (страница 14)

Теперь я хотел опробовать в действии новое заклятие лечения. Я взял в руки свой посох и направил навершие на воина. Для проведения заклятия нужно было быть абсолютно спокойным, что очень трудно, учитывая обстоятельства. Я стал прилагать значительные усилия, чтобы взять себя под контроль. При этом надо было накопить определённую величину злости, чтобы использовать её в нужный момент. Для не-мага это действие может показаться совершенно невыполнимым. Но меня этому учили. Я принял позицию, указанную в схеме. Сконцентрировался. Провел дыхательный цикл и прикоснулся навершием посоха к ране. Конечно, я читал, что такие заклятия можно выполнять, даже находясь на значительном расстоянии от больного, но я был не настолько опытным в данном деле. Недостаток опыта я пытался скомпенсировать уменьшением расстояния. Моё сознание расширилось. Мне показалось, что я начал увеличиваться в размерах, а предметы вокруг одновременно уменьшаться. Скоро мой посох мне стал казаться миниатюрным, зажатым в моих огромных пальцах. Казалось, что я сейчас его выроню. Конечно, это была иллюзия, но весьма реальная. Я стал испытывать сильный дискомфорт. Но ослаблять усилия было нельзя. Мир стал изменяться. Цвета стали расплываться и потекли безумными красками. Цвет обрёл запах, а запахи обрели цвет. Я почувствовал пульсацию этого мира. Где-то на грани моего сознания возник страх. Всё моё естество воспротивилось этому акту, требуя немедленно прекратить насилие над собой. Я плотно сжал губы, контролируя сигналы тела. Время.

- Вулнера санентур. – Проговорил я на распев. И, снова сделав вдох, повторил. – Вулнера санентур.

Мир вокруг посоха изменился. Энергия стала колебаться внутри него. Пора её выпустить и придать ей форму. Время для злости. Где-то на грани моего сознания ещё ощущался страх. Это хорошо. Ибо страх легче всего подавить гневом, злостью. Нас этому учили. Я активировал знакомый приём из своих привитых навыков. Злость и гнев как дрессированные псы рванулись из глубины моего разума, атакуя и разрывая на части мой страх. Энергия в посохе качнулась ещё раз и, будто прорвав плотину, выплеснулась из моего посоха наружу. Осталось придать этой энергии форму. Создав вокруг комка энергии силовые плоскости, я сжал их, придав сырому комку энергии форму острого шипа. Вторым своим видением он казался мне лезвием кинжала, светящимся желтоватым цветом. Приложив усилие, я осторожно ввел острие энергетического кинжала в рану бойца. Физически ничего не изменилось, но тело воина дёрнулось от боли. Прикладывая усилия и напрягая второе видение, я повёл острие кинжала к разорванным тканям. Для начала нужно было срастить связки. Второе видение позволяло мне видеть концы оборванных сухожилий. Я настойчиво повёл острие, чтобы прикоснуться им к ним. На всём протяжении движения острия в его теле, аура плоти больного менялась на красную. Тело раненого забилось в путах заклятия умиротворения. Прикоснувшись к концам разорванных сухожилий, я провёл между ними белые полосы. Как только я закрепил полосы к намеченным местам, сразу же стал стягивать связки друг с другом. Я напрягся изо всех сил. Белые линии стали утолщаться. Сначала они натянулись как канаты, а после стали сокращаться в длину, одновременно увеличиваясь в ширину. Я неукротимо сжимал белые полосы. Наконец концы порванных сухожилий соединились вместе. Теперь они выглядели так, как им положено. Белые полосы превратились в сплошные белые пятна, размазанные по местам стыков. Теперь требовалось их срастить. Магическая связка не вечна.

Я направил своё внимание на рой красных капель боли, плавающих в моей ментальной сети. Их количество явно прибавилось. Теперь надо было их использовать. Я усилием воли потянул их к себе, создав мысленную дорожку к ране. Я задал программу и наблюдал, как она исполняется. Я наблюдал как соединительные клетки ткани – фибробласты – синтезируют коллаген и эластин, соединительные белки организма. Видел, как белковые волокна укладываются вдоль соединений магических связок, заполняя травмированную зону. Красные капли боли вплывали в рану и впитывались тканями. Конечно, в обычных условиях на заживление раны требуются недели лечения. Но здесь и сейчас, при моём воздействии и целенаправленном потоке жизненной энергии, это происходило в разы быстрее. Я продолжал размеренно дышать и усилием воли выдавливать силу из посоха в лезвие энергетического кинжала. Вдох и заклинание нараспев.

- Вулнера санентур…

Мне пришлось ещё дважды погрузить острие в тело раненого. Один раз для того, чтобы срастить мышечные волокна, другой раз – стянуть кожу. Я мог гордиться своей работой. На плече воина образовалась тоненькая звёздочка шрама с расходящимися в разные стороны ветвящимися ниточками, оставшимися от разрывов тканей. С меня обильно тёк пот. Возвращение сознания в наш мир вызвало у меня головокружение и сильную усталость. Моё первое лечение без проникновения в плоть больного закончилось успешно. Но, даже зная об этом, мне было тяжело поверить в случившееся. Я пошатнулся. Отвел посох от тела воина. Очнувшись, запоздало снял путы усмиряющего заклятия. Освобождённый воин сжался в комок, поджав под себя ноги. Медленно, словно не веря, протянул вторую руку к заживленной руке, и потрогал шрам. Лекарка протянула ему тряпку, чтобы тот мог протереть руку от остатков крови и сукровицы. У этого заклятия было одно важное достоинство. Я поглядел на свою правую руку. Рука не болела. Мною стало овладевать ликование от первой победы и полученного преимущества.

Лекарка воспринимала мои действия как должное. Но позади себя я почувствовал удивление, испытываемое Элентиттой. Сквозь шум в ушах, появившийся как следствие возвращения в нашу реальность, я расслышал её голос.

- Хэас лики еделлен гул… (Это похоже на эльфийскую магию…)

В комнате мгновенно наступила тишина. Все посмотрели на меня. Я почувствовал себя слегка смущённым всеобщим вниманием. Медленно я повернулся к Элентитте. Глядя ей в глаза, произнёс.

- Иес…

Моего словарного запаса не хватало, чтобы объяснить, что это заклятие действительно похоже на эльфийское. Потому я его и стал учить. Как оно оказалось в списке людских заклятий? Мне не известно. Может этому заклятию людского мага когда-то научил эльфийский маг. А может людской маг подсмотрел это заклятие у эльфов и стал разрабатывать подобное для себя. Главным было то, что заклятие было в моей коллекции, и я мог его изучить. Но сейчас я смотрел на Элентитту, и её глаза загорелись яростным огнём. Её крик хлестнул по всем присутствующим как удар кнута.

- Теах нин… (научи меня…)

Не ожидавший такого, я отшатнулся. Присутствующие затаили дыхание. Тишина стала звенеть. Все ожидали развязки. И мне было понятно почему. Маги редко кого учили, если они не были учителями Академии. Передача заклятий от мага к магу даже среди представителей одной расы было огромной редкостью. Каждый стремился получить для себя преимущество над другими, запасаясь редкими заклятиями. Передача же заклятия магу другой расы не только не практиковалась никогда, но и наказывалась своими соплеменниками. Я мог отказаться с чистой совестью, опасаясь расправы над собой. И никто бы меня не осудил. Понимала это и Эллентитта. В её глазах отражались одновременно страх, надежда, просьба и боль от ожидаемого отказа. Я встряхнул головой, отгоняя наваждение. Некоторое время я молчал. Потом махнул приглашающее рукой.

- Тирио… отер хэн… (смотри… другой глаз…)

Эллентитта подпрыгнула и взвизгнула. Но тут же зажала рот рукой. Передо мной в тот момент стояла не взрослая, умудрённая опытом эльфийка, а маленькая девчонка, которой пообещали сладости. Девчонка, которая не сдержала радость, но потом сразу же устыдилась её. Она степенно прошла к столу, но её выдавало напряжение во взгляде и теле, которое ей скрыть не удалось. Но мне было не до смеха. Вы можете осудить меня за этот поступок. По вашему мнению, я должен был умереть, но не выдавать секретов магии представителям другой расы. Только вы не были на моём месте. Я был благодарен эльфам за то, что не бросили меня в лесу, а приютили. Я мог умереть от хищных зверей или орков. Они тогда стали для меня воинскими союзниками. А ещё я не знал, вернусь ли я когда-нибудь назад, в человеческую Империю. Тогда, брошенный в чужом мире, я жил одним днём. Чтобы наказать меня, вам пришлось бы сначала найти эльфийское поселение, а потом войти в него. Найти в нём меня и привезти меня в Империю для наказания. Но сначала вам надо было узнать, чем я здесь занимаюсь. Хотя эльфы и обещали вернуть меня домой, но возвращение мне тогда казалось чем-то далёким и нереальным. Я мог умереть много раз от разных причин. Всё это мелькнуло в моём мозгу в одно мгновение, и повлияло на это решение. На стол уложили нового бойца. Я занял удобное положение, Элентитта расположилась рядом, морща переносицу и напрягая глаза. Прежде, чем приступить к лечению, я произнёс.

- Меня за это казнят – оглядевшись по сторонам, добавил – Если узнают и найдут.

Много лет после этого я молчал о том, что произошло тогда той зимой в Роще Исцеления. Эльфы тоже не стремились рассказывать об этом всем подряд. Может их удерживала благодарность ко мне, а может чрезмерная гордость остроухих, которая вошла в поговорки разных народов. Теперь, когда я уже стар, а смерть ждёт меня за порогом моей жизни, можно об этом рассказать. Смерть не раз приходил за мной. Следующую встречу я жду уже без страха. По мере роста моих годов, эта встреча становится всё более желанной для меня. А старость обесценила все ваши угрозы, проклятия, презрение или ненависть. Когда я был молод, то молчал, потому, что считал этот поступок позорным. А ближе к смерти ваши критерии и оценки стали терять для меня значение. Ибо, как сказал Спаситель, «Пусть кинет камень тот, кто сам без греха». Но, чтобы оценить мои поступки, вам придётся «надеть мои башмаки и пройти моими дорогами». И тот, кто сможет пройти и остаться безгрешным, тот и должен меня судить. Мнение остальных мне теперь безразлично.