Андрей Величко – Гатчинский коршун (страница 22)
— Я вообще-то имела в виду, что не надо туда приходить в этой черной форме, а то половина гостей разбежится. И в своем синем дранье, которое ты называешь «джинсой», тоже не стоит. Сшей, наконец, себе нормальный костюм, а?
Ну, раз ее величество велит сшить, то что тут поделаешь — пришлось радировать в Находку и приказать срочно отправить в Гатчину тамошнего портного, которого я считал Айсбергом, а он при ближайшем знакомстве оказался Айзенбергом. Он поселился тут же, во дворце. Вообще-то я не настаивал — думал, может, человеку за почти три года надоело сидеть на полуказарменном положении. Однако, узнав, что за житье во дворце не придется платить, мастер категорически заявил мне, что дворец его вполне устраивает и я, как сосед, тоже. Получив же мое разрешение вкупе с заверением, что чего-чего, а еврейских погромов тут точно не будет, он перетащил к себе и жену с двумя внучками. Потом сел за работу и за несколько дней сваял мне костюм по картинкам — я распечатал ему десяток фото Шона Коннери в роли Бонда.
— Таки с бородой вы выглядите куда солидней! — сообщил мне мастер, переводя взгляд с меня на картинки и обратно.
Свадьба прошла без происшествий, желающих устроить на ней взрыв-другой нашлось мало, всего две боевых ячейки — эсеровская и анархистская, так что мы чествовали нашего главкома ИВВФ и Марину Владимировну в мирной, патриархальной и даже чуть скучной обстановке. Гостей было немного, действо заняло всего полдня и не сопроводилось ни единым актом рукоприкладства. Мало того — даже дядя-адмирал практически не нажрался! Впрочем, в основном это была заслуга его молодой жены Оленьки.
А через три дня после этой свадьбы я получил из Англии такие сведения, что вынужден был срочно собрать политбюро.
— Ну, так что у нас тут случилось катастрофического? — открыл заседание Гоша.
— В конце марта Англия объявит войну Черногории, — пояснил я. — Якобы они все это время собирали материалы про действия черногорской эскадры, и вот, наконец, признали их противоречащими всему, чему только можно…
— Допрыгались, — мрачно констатировала Маша.
— Они или мы? — невинно поинтересовалась Мари.
— Вот это и есть предмет сегодняшней беседы, — хмыкнул Гоша. — У тебя имеется что-нибудь по их дальнейшим планам?
— Из фактов — только то, что тебе скоро придет приватное письмо от Эдика на тему «да плюньте вы на ту Черногорию». Типа к нам претензий у них нет. На самом деле, понятно, все обстоит как раз наоборот…
— А, — заинтересовался Гоша, — то есть им выгодно, чтобы мы не вмешивались в конфликт и огребли за вероломство падение международного авторитета?
— Ну, с такими людьми вполне можно предполагать обратное: они нас хотят уверить, что дела обстоят так, как ты только что описал, чтобы мы вмешались. А они только того и ждут! В общем, предлагаю пока решить, что выгодно нам самим.
— Если не вмешаемся, это будет выглядеть некрасиво, — задумалась Мари, — а если вмешаемся — они нам полностью перекроют морскую торговлю.
— Вмешательство — понятие растяжимое, — заметила Маша.
— Вот именно! — поддержал племянницу я. — Ведь что говорится в Договоре о коллективной безопасности, про который чуть ли не ежедневно поминает величество? Что обязательной является экономическая помощь и прекращение торговли с агрессором, прямая военная же — только по просьбе пострадавшей стороны. И в этом случае насчет международного авторитета… где надо, не пострадает. Потому как экономическая помощь будет заключаться в поставке вооружений и отправке добровольцев.
— Хлебному экспорту кирдык, — предупредила Маша.
— Так этот год вроде переживем? А там видно будет. Вот что меня действительно беспокоит — это позиция Австрии. Неважно, что она к войне не готова — мы-то готовы еще меньше! Хрен с ними, пусть Боснию и Герцеговину хоть вместе с Сербией и Болгарией забирают, но им ведь наверняка проплатят, чтобы они и в Черногорию полезли!
— Думаю, что Вилли нам поможет, — не очень уверенно сказал Гоша.
— Я, кстати, тоже. Но потом-то что будет? Сейчас мы более или менее равноправные партнеры. А когда он нас вытащит из… э-э-э… затруднительного положения, мы вынуждены будем встать в позу «чего изволите».
— Ну, наши гвардейские полки австрийцам не по зубам, — заметила Мари.
— А вот тут вторая новость, в комплекте с первой. В Польше готовится восстание, большевики, лапочки такие, даже резолюцию приняли, что сейчас оно преждевременно. Руководство-то мы основательно проредим, но Польша — это такой бардак, где и без всякого руководства может полыхнуть не хуже, чем с ним. Так что нельзя нам гвардию на войну отправлять… Кстати, про Финляндию у меня пока сведений нет, но подозреваю, что такое удобное место англы тоже не пропустили. В общем, гвардия с австрийцами воевать не будет.
— Но они об этом не знают, — возразил Гоша. — И Вилли нам может помочь не только напрямую, но и дипломатически, надавив на Габсбургов.
— Ну, это я предполагал, так что Танечка вчера отправила письмо, где она на трех страницах изнывает от разлуки с любимым. Так что дней через несколько ждем гостя.
— Опять на дирижабле прилетит? — уточнил император.
— Да, но теперь не так страшно, Цеппелин перешел на гелий.
— «Кильки» к началу войны ну никак не подоспеют?
— Чтобы их еще и вывести из Черного моря — никак. Максимум — первую можно будет использовать в прибрежных операциях. Зато четыре «ишака» уже почти готовы. И «кошек» у нас в европейской части около полутора сотен.
— А на Курилы англы не полезут? — забеспокоилась Маша.
— Боюсь, что нет. Но Одуванчика придется усилить… Я бы ему Первую Тихоокеанскую эскадру продал.
— Э… это кому? И как? — офонарел Гоша.
— Лорду-протектору Курильского королевства, русскому графу, черногорскому князю и шикотанскому барону Маслачак-паше, — пояснил я и уточнил: — В рассрочку и без первого взноса.
— Он, кстати, уже два дня как японский дворянин, — уточнила Маша, — это за то, что пять лет не будет мзду брать за право рыбачить в Охотском море. И китайский… блин, какой-то суньхрен не помню куда пятьсот рублей на это не пожалел. И это хорошо, что мы ему дадим в долг, потому как у нас с ним в Штатах интересный бизнес намечается, а там титулы котируются не очень. Зато человек, который должен четверть миллиарда, — это фигура! С таким и президенту общаться не зазорно.
— Так зачем ему эскадра, если на Курилы никто не полезет? — не поняла Мари.
— А Гонконг ограбить до нитки? Кстати, мысль. Японцы ему напрямую помогать не могут, договор с Англией не даст, но выделить нам пару полков на время он не помешает. А мы эти полки сдадим в аренду… Потому что Паша будет занят грабежом англичан, их там достаточно, на китайцев у него просто времени не хватит. Вот ими японцы и займутся, тем более что у них в этом богатый опыт.
— У англов на Сингапуре военно-морская база, — уточнил Гоша.
— Вот именно, что на Сингапуре. Сначала надо узнать, что в Гонконге гости, потом собраться, потом приплыть… Три дня у Одуванчика точно будет, и мне даже интересно посмотреть, что после него там останется.
— Но все-таки, — захотела ясности моя ненаглядная, — какова цель англичан во всей этой истории?
— Очень простая — вернуть российскую внешнюю политику в состояние как при Ники. То есть когда каждый чих из английского посольства воспринимается в качестве откровения свыше.
— Ладно, — задумался Гоша, — а что будет в самом пессимистическом для нас варианте?
— Полное прекращение торговли через Черное море. Ограничение ее по Балтике. Обстрел наших черноморских городов — это точно, и некоторых балтийских — вероятно. Десанты — это вряд ли, — предположил я.
— Это если мы объявим им войну.
— Или они нам, — пожал плечами я.
— Не скажи, большая разница. Одно дело, когда Николаев, например, раскатают по бревнышку в результате наших действий, а совсем другое — в процессе вероломного нападения.
— Да, — въехал я, — тогда нужно заранее какой-нибудь корабль привести в порт Бар, передав в оперативное подчинение Черногории — ну типа по обмену: мы им крейсер «Варяг», они нам крейсер «Вобля»…
— Это ту фанерину с одноцилиндровым движком? — усмехнулся Гоша. — Она же и до Дарданелл не доплывет!
— Да какая разница, пусть только из порта выйдет и топится. Тут у нас еще две точно таких есть.
— Но ведь «Варяг» идет с Дальнего Востока, ему ремонт нужен…
— Вот поднимем со дна после войны, заодно и отремонтируем. Хоть несколько раз он в сторону противника выстрелить сможет, и ладно.
— Просто так посылать на смерть нормальный корабль с командой? — с сомнением спросил Гоша.
— Окстись, на какую еще смерть? Высунется из бухты, бабахнет со всех стволов и бегом обратно — топиться. Ну а «ракообразные» под шумок кого-нибудь торпедами приласкают.
— А потом? Им же через проливы будет уже не пройти!
— Одуванчик передал мне свои контакты на Корфу. Организуем там временную базу, место хорошее.
— Пора, значит, отправлять в Черногорию аэродромные команды…
— И Богаевского. Правда, там горы, на лошадях не везде проедешь, но у его казаков есть опыт партизанской войны. И полк калединских ветеранов, для организации непроходимой обороны на подходах к столице.
— Постойте, — вмешалась Маша, — тут ведь еще один нюанс есть. Сейчас мы имеем союзный договор с Францией. Это, между прочим, условие выданных нам кредитов. Итак, на нас напали. Что должен делать союзник? Немедленно, в тот же день, объявить войну агрессору! И если не объявит, то мы с возмущением заявляем, что они этот свой договор похерили, а мы, значит, теперь сидим и недоумеваем — возвращать деньги-то? Ну и проценты должны ли мы выплачивать такому союзнику? И где он?!