Андрей Ведяев – Созвездие Лубянки. Люди и судьбы (страница 13)
Вскоре произошло событие, которое во многом повлияло на расклад сил в стране, подняло статус органов государственной безопасности на качественно новый, более высокий уровень и определило в том числе и судьбу нашей семьи. 18 мая 1967 года Семичастный был снят с должности председателя КГБ при СМ СССР и на его место по предложению Леонида Ильича Брежнева единогласно на заседании Политбюро ЦК КПСС был назначен Юрий Владимирович Андропов. Семичастного отправили назад на Украину на малозначительный пост первого заместителя председателя СМ УССР. Можно, конечно, сказать, что Брежнев поступил с приведшим его к власти Семичастным так же, как и Хрущёв поступил со своим ближайшим соратником Серовым. Что Брежнев боялся тандема Шелепин – Семичастный в той же мере, как и Хрущёв опасался силового блока Жуков – Серов. Однако это лишь субъективные факторы, которые, конечно, никогда нельзя сбрасывать со счетов, но нельзя и преувеличивать их значение. В действительности для выдвижения Андропова – новой восходящей звезды на небосводе Лубянки, – были гораздо более глубокие объективные причины, скрытые от глаз сторонних наблюдателей за великолепным фасадом бывшего здания страхового общества «Россия» на площади Дзержинского и доступные только профессионалам.
Генерал-майор Николай Владимирович Губернаторов, с которым автор этих строк был хорошо знаком, в конце1950‑х – начале 1960‑х годов работал старшим следователем следственного отдела 6‑го Управления КГБ и, по его словам, имел негативное мнение о всех трёх председателях – Серове, Шелепине и Семичастном, «явно случайно оказавшихся не на своем месте – по протекции Н.С. Хрущева. <…> Шелепин, видимо, вскоре понял, что в КГБ он лавров не заработает, тем более, что со стороны большинства чекистов он не ощущал ни симпатии, ни поддержки. Поэтому, обуреваемый корыстными амбициями, он при содействии своего благодетеля Н.С. Хрущева вернулся в ЦК КПСС. При этом он добился назначения вместо себя председателем КГБ своего друга, тридцатисемилетнего комсомольца В.Е. Семичастного. Тот же, в свою очередь, привел в КГБ целую когорту своих приятелей комсомольцев. С лихой удалью и молодым задором он взялся за наведение порядка в инакомыслии. В работу разведки и контрразведки Семичастный не вникал, подготовкой и обновлением кадров не занимался. Многочисленные совещания, на которых Семичастный выступал с пустыми и трескучими речами, только раздражали опытных чекистов. Начались громкие провалы в разведке. А когда Светлана Аллилуева (дочь Сталина
Как вспоминает Губернаторов, «чекисты восприняли назначение Ю.В. Андропова с нескрываемым удовлетворением и надеждой, так как знали о его участии в партизанском движении и мужественном поведении в Венгерских событиях 1956 года. Надо сказать, Юрий Владимирович сполна оправдал наши надежды. Будучи его помощником с начала 1976 по 1982 год, я мог воочию видеть те положительные сдвиги и преобразования, которые он проводил в Комитете государственной безопасности. Прежде всего, следует отметить, что Ю.В. Андропов совершил настоящую кадровую революцию в органах госбезопасности. <…> Ю.В. Андропов приступил к масштабному обновлению чекистских кадров путем их всесторонней подготовки и переподготовки. В Высшей школе КГБ СССР по его инициативе были созданы два новых факультета – вечерний и заочный. Кроме того, там же были открыты аспирантура и докторантура, а с целью единой подготовки руководящих кадров для спецслужб стран соцсодружества образован 3‑й факультет. При поддержке Ю.В. Андропова прошло организационное оформление Курсов усовершенствования офицерского состава (КУОС) КГБ при первом факультете ВШ КГБ СССР. С 1969 года КУОС базировались в г. Балашиха. Первыми начальниками этих курсов стали Х.И. Болотов, Г.И. Бояринов и Э.Г. Козлов, которые подготовили для страны ведущих офицеров таких знаменитых спецподразделений, как “Зенит”, “Каскад”, “Альфа” и “Вымпел”».
Большое внимание Андропов уделял не только повышению образовательного уровня, но и воспитательной работе среди сотрудников госбезопасности, созданию положительного образа чекиста. Будучи сам, по словам Роя Медведева, человеком умным, интеллигентным и трезвомыслящим, он и от подчинённых требовал внимательного и бережного отношения к людям – будь то собственные сотрудники КГБ, его добровольные помощники или же подозреваемые и подследственные. «Я хорошо помню, как Юрий Владимирович однажды с полной серьезностью сказал мне, – пишет Николай Владимирович Губернаторов, – что высокая мораль и духовность исторически свойственны нашему народу, составляют его нравственную сущность, следовательно, данные качества должны отличать и тех, кто защищает безопасность и саму государственность этого народа».
Ну и наконец, ещё одно важное обстоятельство, которое должно быть поставлено в заслугу Андропову, заключается в том, что он смог поставить на значительно более высокий уровень медицинское обеспечение и жилищно-бытовые условия сотрудников и ветеранов органов госбезопасности. Ведь за весь послевоенный период не было построено ни одного нового здания для органов госбезопасности. Внешняя разведка (ПГУ) располагалась на 7‑м этаже основного здания на Лубянке и просто задыхалась от скученности. В небольших кабинетах ютились по 15–20 сотрудников. Второй главк (контрразведку) немного разместили за счёт «передислокации» Следственного управления в Лефортовскую тюрьму. А внутреннюю тюрьму на Лубянке заняли оперативные подразделения. Высшая школа КГБ (в/ч 33965), которой постановлением СМ СССР № 652–266 от 2 июля 1962 года было присвоено имя Ф.Э. Дзержинского и которая в 1967 году была награждена орденом Красного Знамени, с 1960 года размещалась в старом неприспособленном здании на Ленинградском проспекте, дом № 3. Высшая разведывательная школа (ВРШ), которая по-прежнему именовалась 101‑й школой, сиротливо ютилась в ветхих деревянных бараках за городом в лесу. 14 октября 1968 года она была преобразована в высшее учебное заведение – Институт КГБ. 19 декабря 1968 года институт был награжден орденом Красного Знамени, а в марте 1984 года ему было присвоено имя Ю.В. Андропова.
Начальником Второго главка Андропов назначил генерал-лейтенанта, с 27 октября 1967 года генерал-полковника Георгия Карповича Цинёва, который до этого был начальником 3‑го Управления (военная контрразведка) КГБ при СМ СССР.
Цинёв входил в ближний круг Брежнева: он уроженец Екатеринослава (Днепропетровска), трудился на Днепропетровском металлургическом заводе, с мая 1941 года был 2‑м секретарём Днепропетровского горкома КП(б) Украины. Брежнев уроженец города Каменское (Днепродзержинск) Днепропетровской области, работал на крупнейшем металлургическом заводе имени Ф.Э. Дзержинского, с 14 мая 1938 года был заведующим отделом Днепропетровского обкома КП(б) У, с 23 мая 1939 года – секретарём Днепропетровского обкома КП(б) У (с 25 марта 1941 года – по оборонной промышленности). Войну оба начали в звании полкового комиссара, а закончили в звании генерал-майора. Интересно отметить, что Цинёв и Брежнев были удостоены ордена Богдана Хмельницкого II степени в один день – 3 ноября 1944 года за освобождение Карпат.
28 июля 1970 года генерал-полковник Цинёв Георгий Карпович был назначен заместителем председателя КГБ при СМ СССР.
Как пишет начальник 4‑го Главного управления при Минздраве СССР в 1967–1986 годах, лечащий врач Брежнева и Андропова, академик Евгений Иванович Чазов, «Андропов избрал самый верный путь – он сделал и Цвигуна, и Цинева своими самыми близкими помощниками, постоянно подчеркивая свое уважение к ним и дружеское расположение. Уверен в том, что Брежнев высоко ценил и по-своему любил Андропова, определенное значение имело и мнение двух его доверенных людей».
В начальники контрразведки Андропов выдвинул легендарного участника радиоигр ГУКР «Смерш» с немецкими спецслужбами, начальника Службы № 2 (внешняя контрразведка) ПГУ КГБ при СМ СССР полковника Григория Фёдоровича Григоренко, с которым он близко познакомился во время Венгерских событий 1956 года. 18 ноября 1969 года полковник, с 17 декабря 1969 года генерал-майор Григоренко был назначен первым заместителем начальника, а 2 сентября 1970 года – начальником Второго главка КГБ при СМ СССР.
В начале 1970 года Андропов вызвал генерал-майора Григоренко к себе в кабинет и сказал:
– Я ознакомился с отчетом Вашего главка за прошлый год. Откровенно скажу: впечатление двойственное. С одной стороны, Вы пишете о положительных результатах, разоблаченных агентах, успешных разработках, удачных вербовках. Но я не нашел сообщений о перспективах дальнейшей агентурной работы, ее совершенствования, повышения чекистского мастерства. С моей точки зрения, Вам пора переходить от пассивных, заградительных методов использования агентуры к более активным. При усилении подрывной деятельности противника надо переходить к наступательным методам борьбы, вербуя и расставляя агентуру там, куда целится враг. То есть – на наших жизненно важных участках, там, где есть государственные секреты, научные достижения или люди, привлекающие внимание противника, например, с целью их использования в качестве агентов влияния. По опыту войны могу утверждать, что контрразведка не должна плестись в хвосте у разведки противника. Эта аксиома справедлива и сегодня, имеем ли мы дело с мощными ЦРУ, БНД или иной западной спецслужбой. Я надеюсь, у Вас есть все возможности, чтобы действовать на опережение противника. Как у Вас с кадрами?