Андрей Ведяев – Разведка и шпионаж. Вехи тайной войны (страница 65)

15 декабря 1961 года советский атташе в Хельсинки Анатолий Голицын, майор ПГУ КГБ при СМ СССР, установил контакт с ЦРУ, сел в поезд в сторону финско-шведской границы, откуда был переправлен через Стокгольм в США, где его допросил шеф контрразведки ЦРУ Джеймс Энглтон. Получив информацию о советских агентах, Энглтон передал перебежчика в МИ-6, глава которой Дик Уайт, только недавно переведённый из МИ-5, подозревал в Филби «третьего». После заверений Голицына Уайт поручил сотруднику МИ-6 Николасу Эллиотту, который был другом Филби, добиться от него чистосердечного признания. Хорошо зная Филби и его решительность, Элиотт тем не менее предложил Филби от имени МИ-5 и МИ-6 пойти на признание своей вины, выдать всех известных ему агентов, а в ответ на это получить иммунитет от судебного преследования. В ходе этой полубеседы, полудопроса Филби попросил взять паузу и провести следующую встречу в последнюю неделю января.

То, что случилось дальше, даже спустя 60 лет выглядит в глазах английского истэблишмента сплошным кошмаром. Вечером 23 января 1963 года в Бейруте бушевала гроза. Худой человек средних лет спокойно закрыл за собой дверь квартиры в доме, расположенном на холме, спустился на пять лестничных пролётов и вышел на темную Рю-Кантари. Удостоверившись, что за ним никто не следит, он быстро прошёл по залитым водой улицам в порт, где его ждал сухогруз «Долматов». Как только он взошёл на борт, судно подняло якорь и вышло в бурное Средиземное море. Оно шло в Одессу, и на его корме развевался красный флаг с серпом и молотом. Проведя почти четверть века в тени, Ким Филби, наконец, отправлялся на свою духовную Родину, которую он раньше навещал только в мыслях.

1 июля 1963 года в газете «Известия» появилось короткое сообщение: «В Президиум Верховного Совета СССР обратился подданный Великобритании Ким Филби с просьбой предоставить ему советское гражданство. Просьба была удовлетворена».

Незадолго до этих событий Бёрджесс, который жил в Москве под именем Джим Андреевич Элиот, уехал в трёхнедельную поездку в Самарканд. Однако, когда он вернулся, друзья сразу заметили перемену в его внешности. Его красивое лицо стало более одутловатым, а волосы поредели и поседели. Некоторое время он лежал в клинике имени Вишневского, где его лечили от язвенной болезни и атеросклероза. Затем у него случился сердечный приступ. Он отказывался принимать пищу, выкуривал до 60 сигарет в день между глотками армянского коньяка и вскоре утратил волю к жизни.

Гай Бёрджесс умер 30 августа 1963 года в возрасте 52 лет в Боткинской больнице, где ему выделили железную койку в общей палате на третьем этаже с окнами, выходящими во двор. По медицинскому заключению, смерть наступила в результате атеросклероза. В своём завещании Бёрджесс оставил Филби часть своей библиотеки, которую он собирал ещё с кембриджских времён. В Москву прилетел брат Бёрджесса Найджел, которому было завещано право распоряжаться активами Бёрджесса в Великобритании.

Кремация состоялась через несколько дней после приезда Найджела. При прощании была короткая надгробная речь Маклейна, сказавшего, что «одарённый и смелый человек Бёрджесс посвятил себя делу мира и борьбе за лучшую жизнь для людей. Он приехал в Советский Союз с известным идеализмом, которого многие не поняли». Филби на похоронах не было.

Многие считали, учитывая фактор внезапности ухудшения состояния Бёрджесса и некоторые характерные симптомы, что английская разведка, которая рассматривала вопрос о ликвидации Филби, вполне могла быть причастной к устранению Бёрджесса, не раз поднимавшему перед советским руководством вопрос о своём возвращении в Великобританию, что могло принести британскому истэблишменту массу неудобств.

Урна с прахом Гая Бёрджесса была перевезена в Англию и 5 октября 1963 года захоронена на церковном кладбище в деревне Вест Меон рядом с прахом отца в родовом захоронении Бёрджессов, которое расположено на травяном склоне, обращённом в сторону деревни.

В том же году Элеоноре было разрешено присоединиться к Филби в Москве. Она даже написала об этом книгу «Шпион, которого я любила» (The Spy I Loved). Один из свидетелей их совместной жизни припоминает: Элеонора страшно пила. Причём всегда просила опекавших их с Филби сотрудников госбезопасности покупать водку. К ней она питала особое пристрастие. В Москве Элеонора не прижилась. «Декабристки» из неё и не могло получиться. Вскоре она уехала в США, где в течение трёх дней после её приезда с ней по телефону связались сотрудники ФБР. По словам Филби, «они спросили Элеонору, знает ли она что-нибудь о моей деятельности в Вашингтоне. Она ответила, что никогда не встречала меня до прибытия в Бейрут, поэтому ничего не могла знать. А они и не стали копать глубже».

Вопреки ожиданиям, Елеонора вернулась в Москву. И здесь быстро узнала о романе Филби с Мелиндой Маклейн — женой Доналда Маклейна, который в тот период сильно пил, становясь агрессивным. Ким Филби и Мелинда Маклейн стали любовниками во время лыжной прогулки в 1964 году. Вскоре Элеонора покинула СССР — теперь уже навсегда. Она умерла в Мендосино в Калифорнии в 1968 году.

Доналд и Мелинда Маклейн развелись в 1966 году. В том же году Мелинда переехала к Филби, но через три года устала от него и ушла. В 1979 году она навсегда уехала из Москвы и вернулась в США к своей матери и сёстрам. Вскоре её дети последовали за ней. Она умерла в Нью-Йорке в 2010 году, не сказав СМИ ни слова.

Доналд Маклейн, который первоначально жил в СССР под именем Марк Петрович Фрейзер и работал в Институте мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) АН СССР, в 1969 году защитил диссертацию «Проблемы внешней политики Англии на современном этапе». За монографию «Внешняя политика Англии после Суэца», опубликованную в СССР, Англии и США, ему была присуждена учёная степень доктора исторических наук. 16 июня 1972 года он направляет в дирекцию ИМЭМО заявление следующего содержания: «Прошу впредь числить меня под фамилией Маклэйн Дональд Дональдович». 19 июня заместитель директора ИМЭМО Евгений Максимович Примаков издаёт приказ, в котором говорится: «Ст. научного сотрудника ФРЕЙЗЕРА Марка Петровича впредь числить под фамилией, именем и отчеством МАКЛЭЙН Дональд Дональдович». Доналд Маклейн умер от сердечного приступа 7 марта 1983 года. Урна с его прахом была отправлена на родину, где хранилась в семейном склепе до 1985 года, пока его сын Доналд не перевёз её в США к месту проживания семьи.

Энтони Блант после своего ухода из МИ-5 был назначен хранителем королевской картинной галереи и советником королевы Великобритании по вопросам искусства. Одновременно он преподавал в Кембридже. В 1951 году советский куратор в Лондоне Юрий Модин предложил Бланту бежать в СССР, от чего тот категорически отказался. В 1956 году всеми уважаемый профессор стал командором Королевского Викторианского ордена (CVO) и получил дворянство с правом титуловаться «сэр Энтони». По делу Филби его допрашивали одиннадцать раз, не добившись никаких результатов. В 1960‑х годах Блант был в дружеских отношениях с Диком Уайтом, главой МИ-5, а затем МИ-6. Они обычно встречали Рождество вместе с Виктором Ротшильдом в доме Ротшильдов в Кембридже. Считается, что Блант не передавал советской разведке документы, компрометирующие королевскую семью. Однако свои обширные связи в британском правительстве он использовал для получения политической информации, которую передавал СССР. В 1963 году МИ-5 узнала о шпионаже Бланта от завербованного им американца Майкла Стрейта. 23 апреля 1964 года в письме в МИ-5 Блант признался в своём сотрудничестве с советской разведкой и назвал среди других завербованных им Джона Кернкросса и Лео Лонга. Об этом сразу же была проинформирована королева Елизавета II. Блант был уверен, что признание останется в тайне. В 1966 году Ноэль Аннан, ректор Королевского колледжа в Кембридже, устроил званый ужин, на котором присутствовали канцлер казначейства, позднее министр внутренних дел Великобритании Рой Дженкинс, он же барон Дженкинс Хиллхэдский, который во время войны служил дешифровальщиком в Блетчли-парке; Энн Флеминг, известная как леди О’Нил и виконтесса Ротермир — вдова Яна Флеминга, автора романов о Джеймсе Бонде; Виктор Ротшильд и его жена Тесс. Ротшильды привезли с собой своего друга и жильца Энтони Бланта. Его признание держалось в тайне до ноября 1979 года, когда премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер сообщила об этом на заседании Палаты общин. После этого королева Елизавета II лишила Бланта рыцарского звания, и вскоре он был отстранён от должности почётного члена Тринити-колледжа в Кембридже. Блант расплакался во время своего признания на телевидении ВВС в возрасте 72 лет. Позднее он утверждал, что подумывал о самоубийстве, но вместо этого обратился к «виски и сосредоточенной работе». 26 марта 1983 года он скончался от сердечного приступа в своём лондонском доме. Согласно завещанию, его прах был развеян над полями Мальборо, где Блант учился в школе.

В июне 1947 года в Лондон на должность пресс-атташе посольства СССР прибыл сотрудник английского отдела 1‑го управления (внешняя разведка) МГБ СССР Юрий Иванович Модин, чтобы стать новым куратором Бёрджесса, Бланта и Кернкросса. В этот период Кернкросс передал Советскому Союзу полный пакет документов создаваемого блока НАТО — состав альянса, его структуру и схему финансирования. В мемуарах 1994 года, которые Модин показал Кернкроссу перед публикацией, он назвал его «своим лучшим агентом». Эти мемуары Модина были опубликованы во Франции под названием Mes Camarades de Cambridge («Мои кембриджские друзья»). В них важным членом «Кембриджской пятёрки» был назван барон Ротшильд. Главный редактор британской газеты The Guardian Алан Расбриджер (Alan Charles Rusbridger) согласился с этой оценкой, что пятым членом агентурной сети был Виктор Ротшильд, товарищ Бёрджесса по Тринити-колледжу. Расбриджер написал в The Guardian: «Юрий Модин… говорит в английском издании своей книги, что Кернкросс был “пятым человеком”. Однако Модин утверждает, что никогда не использовал этот термин, которого нет во французском издании его книги».